Бумага и спичка

В день отъезда из Хогвартса на летние каникулы Уилли вызвал Дамблдор. После похорон она всё время пробыла дома у Римуса. Возвращаться на площадь Гриммо она не могла. СОВ она сдала досрочно на самые превосходные баллы. А сегодня должна была ехать в свой дом. Она шла по коридорам очень медленно, не смотря ни на кого, ни на что. От прежней Уилли Сэйд, солнышка, яркого рыжего лучика Хогвартса с самыми яркими глубокими озёрами вместо глаз и с самой прелестной усмешкой не осталось и следа. Она была бледнее, в тысячу раз бледнее себя обычной, кудрявые всполохи волос были уложены в простую прическу и ни один завиток бунтарски не вылез из прически. Глаза были блеклые, уставшие, заплаканные. Нет, она больше не плакала, но того раза в министерстве было достаточно, чтобы они оставались заплаканными. Уилли шла к Дамблдору, ненавидя, презирая его, за всё то, что произошло да этот год, за Амбридж, за друзей, за Малфоя, за Сириуса. —Добрый день, мисс Сэйд. Как вы себя чувствуете? — этот фальшивый добрый голос директора, прикидывающегося что он ни при чём. — Я в порядке профессор. — так же фальшиво отвечает Уилли сквозь злобу. — Вы злитесь. Не стоит тратить всю себя на злобу. Вы не вернёте этим Сириуса. — Как вы смеете? Я вас презираю. Уилли исподлобья посмотрела на директорам который пытался улыбаться ей. — Мне есть за что злиться, когда мой отец, человек которому не было плевать на мою жизнь, который любил меня и заботился, который прошел все испытания в министерстве со мной и вытащил меня оттуда УБИТ! — Уилли... — А где были вы? Уилли с упрёком посмотрела на Дамблдора. Она опустил взгляд и она успокоилась. Раньше Уилли разнесла бы это кабинет, да и весь Хогвартс, но сейчас её удовлетворяло то, что директору стыдно. — Я весь год вытаскивал людей из министерства. Я помогал другим людям, Ордену, они же тоже в зоне риска, я выслеживал Волан Де Морта, искал его сторонников по всему миру! Уилли горько усмехнулась. — Заглянули бы в министерство. Мои дядюшка и тетушка постарались, чтобы их там не нашли. — Мне не было всё равно на вас, я пытался, всеми силами извлечь вас из лап этих людей.— оправдывался профессор. — Бросьте. — Уилли встала с кресла и села на стол директора и стала болтать ногами. Дамблдор начал что-то искать на верхней полке шкафа, где рядом лежала распределяющая шляпа. — давайте хоть сегодня будем искренними. Дамблдор взял связку писем и дал её Уилли. —Прежде чем вы это прочтёте, я, мистер Малфой, и ваша тетя Андромеда Тонкс, мы делали всё что могли. — Его фамилию я не хочу слышать никогда. — А зря. Директор вышел оставив Уилли одну со связкой писем. Она мельком пробежалась по адресам, это были письма её тёте, Дамбодору, и Драко. Она достала первое: « Дорогая миссис Тонкс, я рад сообщить, что ваше влияние оказало действие на визенгамот, и я уговорил своих старых приятелей ....вступиться за мисс Сэйд...... С уважением Альбус Дамблдор. P.S. передавайте своему племяннику мою бесконечную благодарность.» « Дорогая миссис Тонкс, я к сожалению в бегах, но не могу оставить на произвол судьбы девочку, что так пострадала из-за меня, в приложенном документе то, что вы обязательно должны затронуть на судебном заседании, визенгамот не сможет противоречить этим заявлениям, выучите это.... Дамблдор.» « Профессор Дамблдор я сделала все как вы говорили, Драко вне всяческих подозрений со стороны своей родни и министерств я бы ... Андромеда Тонкс» Уилли пролистывала все письма, не желая вспоминать подробности тех дней пока не дошла до одного письма. Зелёными чернилами, изящным, как у всех аристократов почерком было подписано письмо. « Андромеде Тонкс Здравствуйте, дорогая тетя Андромеда. Мы с вами не знакомы, моя семья запрещает упоминать о Вас, однако я всю жизнь мечтал познакомиться с Вами. Я надеюсь, вы простите мне это письмо, и если Вы не хотите иметь дело со мной, я пойму это и больше не потревожу  Ваше спокойствие. Вашу троюродную племянницу, Уильями Лемиссон Сэйд держат в министерстве, ей грозит статья и Азкабан, однако она ни в чём не виновата. Я не в праве просить у Вас помощи, однако, прошу её. Моя семья не позволит помочь ей, более того, мой отец делает всё, чтобы ее осудили. Я не могу позволить этому случиться, и прошу Вас, не ради меня и моей матери, но ради Уилли, которая безмерно Вас любит, помочь ей. Я знаю, в магическом мире вы имеете много связей в министерстве, помогите мистеру Блэку достать её. Или она погибнет. Если вдруг понадобятся средства, для взятки, для залога, я вышлю Вам свою долю состояния не пожалев ни кната. Я не могу открыто пойти за ней против семьи, я боюсь за свою мать, она в опасности. Мой отец пожиратель смерти, убьет её. Прошу Вас, искренне и с надеждой, любящий Вас, ваш племянник Драко Малфой» Уилли сжала это письмо в пальцах и покинула кабинет директора. В голове пронеслась мысль, «Может там?». Сэйд поднималась по лестнице, мимо нее проносились радостные ученики, спешащие домой на каникулы, а она шла к Бросающейся гостиной. На этом этаже уже никого не было, в классах на партах лежали стопки учебников в лучах солнца, школьные доски очищены от мела. Никого на этом этаже. А между тем в гостиной все оставалось прежним. Такой же камин, зеркало, кресла. И такой же Драко, стоящий спиной к двери и так же резко оборачивающийся, когда эта дверь отворяется. Уилли молча подошла в центр комнаты, Драко с горечью смотрел в её глаза. Уилли подняла и протянула письмо Драко. Он тихо-тихо подошёл и аккуратно взял его. Уилли не выдержала. Она упала в центре комнаты от усталости. Он обнимал её очень крепко и очень нежно, как не обнимал уже давно, как ждал он этих объятий и как грустно и тоскливо сейчас от них. Уилли немного успокоилась, и уже лежала на коленях Драко, пока тот гладил её по волосам. — Ты должно быть меня ненавидишь. — Я ненавижу твоего отца. И твою тётку. Я возвращаюсь сегодня домой, а там до сих пор висит его халат на спинке кресла, стоит одинокая чашка с недопитым кофе, Кикимер злится на него, а его нет. — Тебе нельзя возвращаться, ты умрёшь от тоски и одиночества. Уилли резко вскочила на ноги, отряхнулась и сказала. — Это к лучшему. И покинула гостиную. Сэйд бежала по пустым лестницам, кажется она уже опоздала на поезд. Но Драко ведь тоже не там, значит поезд ещё ждёт. В комнате все балдахины были сняты, оставался только ее незакрытый чемодан. Она одним движением подхватила его, и клетку с Пельмешкой, и бросилась бежать с ними в Хогсмид. Хогвартса опустел, все профессора были на станции и провожали детей, ни единой души, только портреты, залитые солнцем, призраки, Пивз, который на прощание снял шляпу, и почти безголовый Ник, оторвавший голову. Уилли грустно помахала им рукой и пустилась дальше по лестнице, размахивая своим огромным чемоданом и клеткой, сова пищала то ли от страха, то ли от восторга. И всё, всё было в лучах, в этом ярком солнце, которое вышло лишь спустя год, целый год были тучи, не было смысла света из-за Амбридж, Малфоя, дружины, Волан де Морта, министерства, будь оно проклято! Но это было солнце, а Уилли всё бежала и бежала. Но в одном лестничном проёме внизу она заметила фигуру. — Со мной ты не попрощаешься? Уилли резко остановившись улыбнулась, так искренне и солнечно, как будто всё было как прежде, как будто она снова стала тем солнышком, которым всегда была, Уилли бросилась с этой улыбкой ещё быстрее к этой фигуре, так быстро, как ветер, и ее глаза становились ярче, стали теми озёрами из которых теперь плескалась вода, Уилли бросила и чемодан и клетку и в этом одновременно грустном и счастливом плаче бросилась в объятья Северуса Снегга. Она плакала второй раз в своей жизни и всё крепче и крепче сжимала своего друга. И сам Северус он улыбаясь держал её в объятьях, почти смеялся, вечер угрюмый Снегг! — Ну, тише тише..Ты опоздаешь на поезд. — Ну и пусть! — Береги себя! — Снегг опустил на лестницу Уилли, поднял её чемодан и клетку и заговорщецки усмехнулся: — На перегонки! Или твои чемоданы отправятся домой, а ты останешься здесь! На старт, внимание, марш!