Бумага и спичка

— Сэйд, у меня устрицы в салате более интеллектом блещут! Соберись и давай ещё раз! — Грюм захрипел своим каркающим голосом, ударяя вновь и вновь посохом по паркету. Уилли изо всех сил дралась с Кингсли, оттачивая заклятие защиты Каве Инимикум. У неё плохо получалось, каждый раз когда она делала выпад и запрокидывала руку с палочкой, Кингсли опережал её и стрелял прямо в живот, отчего она складывалось пополам. — Защищайся! Ты сумеешь сделать выпад только если можешь себя защитить! — он кашлял всё сильнее, голос срывался. Кингсли усмехался. Уилли выдыхалась. Тонкс, Стерджис Помдор и Дедалус Дингл сидели вдоль стены тренировочного зала, наблюдая за тем, как ритмично, в такт стуку посоха Грюма вскидывает руку с палочкой и надрывным криком Уилли. Кингсли напрягся, но не подал виду. Теперь он не мог драться слабо, с каждой отражённой атакой он увеличивал силу, который он сражался с Уилли, а она только отражала одну атаку за другой, продвигать вперёд и вперёд, давя Кингсли в стену. — Кастра Армил.. — Довольно! Грюм крикнул как никогда сурово и громко, Сэйд не успела произнести заклятие и застыла с вытянутой в сторону Кингсли рукой. Последний же стоял уже у стены готовясь отражать атаку тёмного заклятия. — Это никуда не годится, ты варёная, словно стухшая камбала! На сегодня всё. Грюм стукнул посохом последний раз и ушёл своей шаркающей судорожной походкой. Уилли была вся мокрая, мелкие рыжие колечки её волос прилипли к вспотевшему лбу. Щёки горели алым. Кингсли щёлкнул перед ней пальцем, и она опомнившись поклонилась вслед Кингсли, как того требует дуэльный кодекс, подошла к лавке у стены и упала без сил на колени Тонкс. — Это бездарно, он откажется от меня! — Уилли тоже хрипела. — И я так думала, все так думали, но я всё ещё у него в учениках. И мародёры так думали, но и Римус и Сириус... — Тонкс запнулась, но Уиллм жестом сказала ей продолжать. Она могла вынести всё, кроме того, что люди сразу же заикались и жалели Уилли, стоило им упомянуть Сириуса. Но Тонкс запнулась не только из-за Сириуса. Из-за Римуса. — Все справились. Ты видела вообще Кингсли? Да он почти на стену полез от тебя. — Я делаю недостаточно. Я должна быть сильнее. — Да.— Тонкс приняла самое серьёзное выражение лица, на какое только была способна. Но затем в её лице резко случилась перемена. — Но сейчас у тебя перерыв, поэтому можно расслабиться и пойти отдохнуть. Давай, тебе не помешает принять ванну. Тонкс выволокла Уилли из тренировочного зала, помогла собрать вещи и повела из отдела мракоборцев в министерстве магии. Уилли не жаловали в министерстве. Боялись смотреть ей в глаза, после всего, что произошло за год. Она шла по почти пустым коридорам, все резко меняли свои траектории, чуть завидев её. А она усмехалась над этим. Немного злобно. Она всегда ускоряла шаг, когда доходила до кабинета отца. Где всё ещё висела табличка "Сириус Блэк, глава отдела мракоборческой разведки", где всё ещё валялись недоразобранные отчёты и пепел сигар. Она боялась этого места. И миновав крыло мракоборцев она вышла в центральный холл, направляясь к камину. Затем палочкой вызвала пламя в камине и вдруг услышала заносчивый, гнусавый голос. — Согласно кодексу всеобщей магии, лицам не достигшим 17 лет нельзя колдовать вне Хогвартса! Уилли не обернулась, она знала кто это. — У меня есть разрешение на использование магии во время дополнительных занятий с Грюмом. — она уже собиралась шагнуть в камин, но чья-то рука схватила ее за шиворот. — На занятиях. Но не после них. Ещё одно нарушение, и разрешение будет снято. Я записал этот случай. — Перси. — Уилли повернулась. — Оставь меня. Иди прислуживайся новому министру, а меня просто оставь. Я не хочу тебя видеть. — Уилли, вы... — Вы? — Сэйд изумлённо выгнула бровь и посмотрела на Перси. На его лице тоже было смущение, он бегал глазами по полу. — Ты прав, вы. Не называй меня больше по имени. Уилли шагнул вперёд в камин, пламя поглотила её. Она не увидела, как Перси пытался извиниться за всё. Просто в понятной для него манере. Это же Перси. — Я не собираюсь с ней мириться! — Ты должен! Ты вёл себя с ней, как свинья. — Как свинья, Рон? У меня умер единственный близкий человек, я остался один! — Гарри стоял в углу комнаты в Норе, перед ним стояли Рон и Гермиона, не выпуская его за дверь и пытавшиеся поговорить с ним. Рона задело высказывание Поттера. — У меня нет семьи, я каждый год хочу жить спокойно, но происходит такая вот хренотень, из-за которой я страдаю больше и больше. Я устал от этого и от обесценивания моих чувств! — Ох, кто бы говорил про обесценивание чувств, Дамблдор и профессора всегда плясали под твою дудку, ты выходишь из всех ситуаций сухим, потому что так много настрадался, и потому что ты избранный! — Да, я избранный! Я действительно избранный, уж прости меня! Только почему то не я каждый день занимаюсь тренировками с Грюмом и мракоборцами, чтобы уже наконец закончить это безумие! Почему то это досталось не мне, а девчонке, которая не имеет к этому никакого отношения! – Да потому что ты слишком многого о себе мнения, а она в отличии от тебя что-то да делала весь этот год, а ты ныл и ждал, когда поможет Дамблдор. Ах да, ещё изображал из себя учителя в опасном деле. Учил школьников Экспелиармусу, поздравляю тебя! — Прекрати Рон! – Оставь, Герммона! — Рон крикнул на подругу и она вздрогнула от неожиданности и замолчала. А он продолжил. — Умер единственный близкий, говоришь, то есть значит мы для тебя уже не близкие, мы просто так с тобой дружим и вытаскиваем твою задницу из передряг уже пять лет, да и моя семья не близкая, раз каникулы ты проводишь в Норе, а не у себя в чулане под лестницей, раз ты живёшь и ешь и спишь за наш счёт, хотя у тебя есть своя куча денег, чтобы сбежать из дома и жить одному где-то в Дырявом Котле, Гермиона не близкая, она просто спасала тебя и от Амбридж, и от Троллей за контрольные. И Уилли тебе не близкая, она всего лишь взяла на себя вину за ОД, пыталась всеми силами взять тебя в свою семью, а когда у неё умер отец, ты начал доказывать, что тебе больнее. Ты постарался на славу, близких скоро совсем не останется. — Гарри начал меняться в лице, а Рон взял за руку Гермиону и тихо сказал. — Пойдём. Избранному нужно уединение. Гермиона тихо подошла к Рону, взяла его за руку и тихо поглаживая прошептала. — Пойдём к твоему папе. Попросим нас перенести в Лондон, увидимся с ней. Они ушли. Поттер остался в углу комнаты, как заворожённый. В моменте он был очень зол на друзей, а дальше начал понимать, как он их обидел. Злость на Сэйд не проходила, хотя он и понимал, что это не рациональная злость. Головой он понимал, что глубоко не прав перед ней в обесценивании её горя и превозвышении своего, а сердцем злился на то, что у неё был Сириус с детства, что она чувствовала любовь и теплоту дома. А он нет. Поттер скатился по стене на пол и сел обняв колени. "А Нора? А большая и такая тёплая семья Уизли? И Римус и Сириус, ордер, особое расположение Дамблдора, всё это разве не осталось? Почему я не считаюсь с тем, что осталось прекрасного?". Сэйд сидела в маленькой квартире Джима Хоккинса на кухонном столе и болтала ногами, пока её друг готовил ужин. Хоккинс уже несколько месяцев жил один, на пособие, которое ему присылала тётка по отцу. Родители отказались его содержать за побег в англию и перевод в Хогвартс и теперь он оживлял свой холостятский уголок, а Уиллм часто приходила туда. — Уизли сегодня приезжали. Молли собрала всех кого только можно, были Рон с Гермионой, мы даже неплохо с ними пообщались. Поттер не приехал, всё ещё обижается. Но вообще хорошо, что не приехал, я бы его треснула хорошенько. — Уилли замолчала, задумалась о чём то. — Я устала от них. Ото всех. — Уилли снова замолчала, а затем с самым серьёзным выражением лица и глаз быстро выпалила. — Может переспим? Джим от неожиданности уронил медный половник и тот со звоном упал на холодный кафель. Он замер и глаза его забегался по комнате. — Что? — он застыл теперь и глазами. — Я говорю, может переспим? Ну чего ты так удивляешься, ты красивый, а я ещё красивее, мы оба молоды и жаждем чего-то нового. Так почему же не воспользоваться моментом, чтобы принести друг другу удовольствие? — Уилли ты бредишь, или ты уже пьяна, а я говорил не пить пока портвейн. — Меня не уносит так быстро с бокала. Ты против разве? — Я не против, если это по любви. — Ба! Да Джим Хоккинс романтик! — А ты не заметила ещё этого? Поэтому я скажу тебе нет и ты будешь страдать от того, что тебе не удалось склонить меня к постели до тех пор, пока не влюбишьсяи не станешь наконец моей женой. — Ну тогда нам с тобой ничего не светит в романтическом плане. Давай тогда просто ужинать и скорее пить. Мне тяжело быть трезвой, я чувствую большую ответственность. Что это? Резко в нише балкона показался элегантный чёрный филин, в золотом клюве был белоснежный конверт, припечатанный зелёным воском. — Похоже тебе кто-то пишет Сэйд. — Так поздно? Ты думаешь это кто-то из ордена? — Уилли отводила подозрения, по зелёному воску она догадалась, откуда пришла весточка, однако письмо было совсем не того содержания, о котором она догадывалась. — Это какой-то фарс! — воскликнула Уилли, опрокидываясь на спинку большого кресла. — Неужто Поттер с извинениями? — Куда уж ему. — Уилли очень бегло и озабоченно проглядела письмо, а затем резко сдала в руке и вскочила. — Джим, дорогуша, прости меня, мне нужно срочно бежать! Уилли вскочила и тот час бросилась вниз по винтовой лестнице. Она бежала очень стремительно и очень ругалась про себя за то, что не научилась ещё трансгрессии. Уже стемнело, было поздно, и Уилли бежала стремительно к площади Гриммо, где могла бы уже через свой камин добраться к Грюму. На лице её мешало недоумение, тревожность и с обыкновенной своей усмешкой. В коридоре она почти сбила Кикимера, прикрикнула ему поскорее нести летучий порох и вошла в камин. Кикимер был как будто бы уже готов подать горшочек с порошком и стоял рядом у кочерги, и Уилли мигом схватила горсточку и прокричала: — Кабинет Аластара Грюма! Зелёное пламя подхватило её и уже через долю секунды она с грохотом вылетела из камина в заседание Мракоборцев. Грюм, Тонкс и Кингсли, Дингл и Помдор, а также Билл и ещё несколько человек удивлённо посмотрели на гостью. — Профессор Грюм! — Какого чёрта Сэйд, ты знаешь, что за такие проступки можно огреть моим посохом? — Грюм даже замахнулся, но Уилли помахала письмом и сказала, что это срочно. "Глубокоуважаемая, прекрасная Леди Уильями Лемиссон Сэйд, окажите нам честь блистать на нашем ежегодном балу в честь начала сезона, который состоится 17 августа в девять часов вечера. Мы очень просим прервать ваш траур на один вечер и повеселиться вместе со знакомыми и с родственниками как ваших настоящих родителей, так и названного отца Лорда Сириуса Блэка. С глубоким почтением, Лорд Теодор Нотт Старший".