часть первая. вступительная
16 сентября 2021 г., 00:46
— Здаров, Фим, — приветствует возле диспетчерской стойки Слава. Подмышкой картонная папка с картой клиента. Имени Ефиму не видно, но Славка выглядит довольным, видать, уже готов — иди да собирай. Вот бы тоже так повезло, а то не хотелось бы встрять с клиентом надолго. — Ты сегодня куда?
— Привет. Вот сейчас и узнаю, только пришел минут пять назад, — отвечает Ефим и тут же обращается к Танечке, их новенькому оператору по вопросам распределения клиентов. — Танюш, чем порадуешь?
Таня, кокетливо поправив выбившийся из прически завиток, стреляет глазками с аккуратными стрелками на Фиму, улыбается так, что на щеке выступает ямочка, а потом тоненьким голосом говорит:
— Минутку, надо проверить, но, кажется, из быстрых, — и начинает шустро клацать пальчиками с длинным маникюром по клавишам. — Ага, сейчас распечатаю.
Встает и семенит к принтеру, откуда уже вылезает лист с данными на клиента.
— Вот, держи, — Таня протягивает Ефиму досье, хлопая пушистыми ресницами и словно чего-то ждет.
Ефим одаривает девушку мягкой улыбкой, открывает папку, пробегается глазами по строчкам и довольно хмыкает. Слава, заглянув сбоку, тоже кивает и показывает большой палец — во! Однозначно из быстрых. Это значит удачную смену и свободный вечер. Шикарно.
— Танюша, ты просто прелесть. В твои дежурства у меня всегда лучшая клиентура, — подлизывается Ефим, опираясь локтями на край стойки. — С меня презент. Что твоя душенька бы хотела?
— А на свидание позовешь? — без единого колебания флиртует Татьяна, Слава позади них маскирует под кашель смех.
— Милая моя, для тебя все что угодно, — отвечает Ефим. Наклоняется ближе, приманивает Таню пальцем и шепчет той на ухо, когда она приближается, демонстрируя попутно содержимое своего декольте. — Только я гей, но обещаю быть тебе верным другом.
Слава уже весь искашлялся, того и гляди задохнется. А Ефим поддевает зависшую Таню за подбородок и касается губами нежной кожи возле той соблазнительной ямочки.
— Но будь уверена, если бы меня интересовали женщины, я бы смотрел лишь на тебя.
Таня, хоть еще и пребывая в легкой степени шока, заливается легким румянцем, а после со вздохом смотрит вслед удаляющемуся от стойки Ефиму.
— И не стыдно тебе каждый раз так нагло обламывать новеньких? — спрашивает Слава, наконец-то открыто посмеиваясь, когда оба спускаются в гараж к служебным авто.
Ефим пожимает плечами, явно не выглядя пристыженным.
— Считай это обрядом посвящения.
— Здорово быть красавчиком, да? — спрашивает Слава, пихая его в плечо.
— Ага, — нагло подтверждает Ефим, лучезарно ухмыляясь, и ловит в ответ от Славы красноречивый жест среднего пальца.
— Ладно, Казанова, вечером как договаривались? — спрашивает Слава, кликая на брелок сигналки, и впереди приветственно моргает фарами черный седан.
— Конечно. Чей клиент откинется вторым — тот и проставляется. Так что готовься, — предупреждает Ефим, с вызовом указывая на Славу пальцем и попутно пятясь к своему рабочему автомобилю. — Я настроен хорошенько повеселиться сегодня ночью.
— Вали уже, — хмыкнув, говорит Слава. — И не радуйся раньше времени.
Послав ему воздушный поцелуй и отсалютовав на прощание, Ефим разворачивается и преисполненный воодушевления шагает к машине.
* * *
Уперевшись лицом, с которого в момент стекает надменная улыбка, в написанную от руки и приклеенную на скотч к дверям лифта предупреждающую табличку «Лифт не работает», Ефим цыкает и идет обратно на улицу в поисках входа на лестницу. Взбегая по ступеням на двенадцатый, каждый новый этаж мысленно благодарит себя за походы в спортзал, только к финишу все равно слегка выдыхается. Перед дверью еще раз глубоко дышит, поправляет на шее галстук, проводит пальцами по волосам, поправляет. Всё, готов. Достав из кармана универсальный ключ, отпирает дверь и заходит. Тишина. В досье говорилось, что у клиентки собака, но никто не выбегает навстречу, хотя живность первая чувствует появление специалиста с подобным Ефиму профилем. Одернув рукав пиджака, Ефим проверяет время — в запасе еще пять минут. Садится на маленькую, обитую красным плюшем банкетку в прихожей, и ждет. Наблюдать за клиентом перед отправкой он не особо любил, предпочитая встречать у порога. Даже если те и не видят, все же чувствуют перед смертью присутствие потустороннего гостя. Жнеца. Правда, Славка зовет их с коллегами перевозчиками. Тут уж кому как нравится. Перед кем-то Ефиму иногда приходилось показываться — редкий случай, но особо нервные и напуганные клиенты почему-то уходили спокойнее, зная, что после смерти их не ждет пустота. Ефим просто рассказывал им о распределении на новый цикл жизни, а заодно постепенно наводил на душу усопшего морок забвения — штука энергозатратная, но по опыту Ефим знал, что с проблемной клиентурой лучше не рассусоливать. Чем быстрее забудут ушедшую жизнь и будут доставлены на распределительный пункт, тем скорее у него закончится смена. Чтобы занять время, Ефим достает телефон из кармана — еще со вчера остался незавершенный уровень судоку — как раз будет возможность добить. Но вдруг из-за двери напротив раздается скрип, громкий звук чего-то упавшего на пол, а потом очевидно произнесенный мужским голосом мат. Ефим, с перепугу вскочив с банкетки, врывается в комнату и видит на полу возле лежащего боком стула мужчину. Лет тридцать, не больше. А на шее веревка. Что? У него ведь старушка накануне столетия с остановкой сердца во время спокойного сна! — А бабуля где? — в продолжение своих мыслей с недовольством спрашивает Ефим. — Я один тут живу, — хрипит мужчина, щурясь, вероятно, от боли после падения. — В смысле? — не догоняет Ефим. У него же четко в досье было написано, что этот дом, эта квартира. — А ты вообще кто? — Костя, — снова послушно отвечает тот и, кряхтя, занимает сидячее положение. Наклоняет голову, хрустит позвонком в шее, охает, потом потирает спину, снова щурится. Ефим открывает было рот, чтобы уточнить, какого лешего здесь происходит, как в кармане вибрирует телефон. Самое время. — А ты сам-то кто? Как вошел? — спрашивает Костя, облокотившись на согнутые в коленях ноги и продолжая сидеть с удавкой на шее. — Погоди, — отмахивается Ефим, читая сообщение. Пишет Танечка: прости, мол, информацию дали ошибочную, клиентка, оказывается, совсем на другом адресе, с минуты на минуту покинет наш бренный мир, в регистрации вовремя не успели внести исправления в данные. Срочно выезжай по верному адресу. — Ц, черт, — ругается Ефим. Везде бюрократия, везде бумажки, не проверили точно все циферки при заполнении, перепутали номер дома и оревуар простава от Славки вечером. — Чего случилось? — спокойно для человека, который, видимо, только что предпринял попытку повеситься, любопытствует Костя. — Да на работе накосячили. А я надеялся побыстрее закончить, пивка с другом попить вечером. Облом теперь, — вздыхает Ефим, а потом, наплевав на сроки, все равно уже продул Славке, усаживается возле Кости. — Если хочешь, у меня в холодильнике пара баночек есть, — предлагает Костя и снимает наконец с шеи веревку. — Принести? — Валяй, — соглашается Ефим. — Я пока напишу, что задержусь. — Ага, — бросает Костя, поднимаясь на ноги. Снова держится за поясницу, но все-таки плетется, вероятно, в направлении кухни. Пока хозяин отсутствует и чем-то гремит в отдалении, Ефим звонит Тане в диспетчерскую и просит его заменить, пусть кто-то другой за старушкой едет, у него непредвиденные обстоятельства, потом отчитается. Приправляет просьбу парочкой лестных словечек, умасливает, и дело в шляпе. — Есть светлое и темное. Какое любишь? — интересуется вернувшийся в комнату Костя. В пальцах по банке пива и пакет с какой-то закуской. — Светлое давай, — выбирает Ефим и протягивает руку навстречу Косте. Тот вновь занимает на полу прежнее место перед упавшим стулом, пшикает кольцом на крышке следом за Ефимом, чокается с ним баночными боками и делает три больших глотка. — Расскажешь? — коротко спрашивает Ефим, кивнув на отброшенную в сторону петлю, а потом выуживает из шуршащего пакета с закуской вяленого кальмара. К пиву просто отлично. — Да все как-то через жопу. Достало. Вот и сорвался, — поясняет почти равнодушным тоном Костя, тоже закусывая. Ефим непроизвольно прыскает, так что пиво едва не вытекает из носа. — Извини, просто… сорвался, типа буквально вышло, — объясняет Ефим, понимая, что шутка, видимо, кажется смешной только ему. Но Костя неожиданно хмыкает, а уголки его губ чуть дергаются вверх. — Ага, даже тут все не слава богу, — говорит Костя. Отхлебывает пива, облизывает губы. А Ефим, наблюдая за ним, ловит себя на мысли, что Костя красивый и весьма в его вкусе. Взъерошенный, конечно, немного небритый, полоса на шее теперь натертая от грубой веревки краснеет, но одет неплохо, помятым не выглядит, да и пахнет вкусно, будто собирался куда-то, но внезапно решил повеситься. — Так в чем причина? — все-таки уточняет Ефим. Раз уж остался, надо ситуацию прояснить. Не в его должностной инструкции людей спасать, но раз не клиент, то как-то, пусть и жнецу, грешно бросать человека в момент психологической слабости. Вдруг снова в петлю полезет. — Тебе в порядке уровня пиздеца или в хронологическом? — горько шутит Константин. — В алфавитном, — не теряется Ефим, а когда Костя оглядывается на него, подмигивает, заставляя того опять улыбнуться. — Хм, с работы уволили, потому что отказался спать с женой гендиректора, а та наоборот наплела мне в отместку, что я ее домогался. Притом что я полгода терпел ее приставания, — начинает Костя, крутя в пальцах банку. — Вчера обнаружил, что любимый человек мне изменяет, притом долгое время. А мы вместе жили уже два года. — Ее имя и номер страховки, — просит Ефим. Он, конечно, без задания ничью душу забрать не может, но некоторые неприятности способен устроить, у него в разных структурах полно знакомых и связей. — Это… он, — чуть замявшись, исправляет Костя и бросает на собеседника боязливый взгляд. Но Ефим даже ухом не ведет. Скорее, невольно рад. — Да плевать уже. Но я из-за него с родителями поругался, когда рассказал, что с другим парнем живу. Вот и еще причина. С ним или без, а они от меня отказались. Мама ещё пыталась понять, но отец наотрез. — И поэтому в петлю полез? — А что, мало поводов? — искренне удивляется Костя, вздернув бровь, чуть темнее волос на голове. Блондин, ну правда, все как Ефиму нравится. — Дело не в количестве. Неужели иного выхода не было, а? Ты же… — Ефим обводит Костю взмахом руки, — молодой, красивый. Нашел бы другую работу, парня бы хорошего встретил, с родителями бы попробовал поговорить, а не захотели бы — значит, ради таких и стараться не стоит, которые от собственного сына готовы отвернуться за то, что тот хочет быть счастлив с тем, кто ему нравится. Костя молчит, утыкаясь взглядом в пол между коленей. — Прости, я, наверное, резковат был, — извиняется Ефим. — Но… у меня, короче, похожая ситуация была когда-то. С родителями в смысле. Мать приняла, а отец до конца жизни так и не заговорил со мной. — Кстати, — оживает вдруг Костя, смотрит на Ефима с прищуром и спрашивает: — А ты сам-то кто? И как в квартиру попал? Ефим сначала в замешательстве глазами хлопает, а потом смеется. — У тебя отходняк пошел, да? Только сообразил, что болтаешь с незнакомцем, пивом его угостил, за жизнь перетираешь? — Я тут вроде умирать собирался, так что не особо волновался о таких мелочах, — поясняет Костя, будто бы слегка обиженно. — Ефим, — представляется, протягивает руку и жмет ладонь Кости, когда тот протягивает свою в ответ. — Дверь… открыта была, вот и зашел. Я… соцработник, — врет жнец. — Меня направили бабушку навестить, а она вон, и не здесь живет вовсе, оказывается. Зато ты тут… сорвался. И снова смеется, слыша, как рядом куда веселее, чем прежде, хмыкает и Костя. — Тогда, может, зайдешь как-нибудь снова? — предлагает Константин. — Я готовлю неплохо, так что в следующий раз могу угостить чем-нибудь посерьезнее вяленого кальмара. — На свидание приглашаешь? — хитро спрашивает Ефим, а сам понимает, что общаясь сейчас с Костей, тем более скрыв о себе правду, он просто использует его положение. Жнецу запрещается заводить отношения с человеком. — Почему бы и нет? Ты же сам сказал, что я молодой и красивый. А ты выглядишь как тот самый хороший парень, которого я должен был встретить, — говорит Костя, глядя Ефиму прямо в глаза. — Тогда я согласен, — с улыбкой отвечает жнец и поднимает перед собой пиво. — За новую жизнь? — За новую жизнь, — повторяет Костя и салютует, со звонким «клац» отбивая алюминиевый бок его банки своей.
