Саша х Никколо. Сборник коротких историй

— Никколо, что это, черт возьми? — его дедушка держал наполовину наполненную коробку с мертвой рыбой. — Я думаю, это рыба, — саркастично ответил Никколо. — Недостаточно рыбы. Я едва смогу приготовить из нее пять ужинов. Как мне накормить этим всю марлианскую элиту? Никколо привязал лодку, распаковывая свои припасы и пустые ящики, которые должны были быть наполнены рыбой. — Я не могу контролировать рыбу: она либо есть, либо ее нет. — Не держи мне, мальчик. Этот ресторан — единственная причина, по которой ты не бродишь по улицам сейчас. Я прошу об одном: чтобы кухня была полна продуктов. Ты должен вернуться и принести мне еще рыбы. Меня не волнует, как долго ты останешься там. Принеси мне припасы. — Но солнце садится. — Никколо указал на медленно опускающееся солнце. — Возьми фонарь! — старик повернулся спиной к Никколо и пробормотал. — Глупый мальчишка. Никколо стонал и размышлял, стоит ли ему вернуться в лодку. Он посмотрел на мерцающие огни ресторана, который собирался открываться, и увидел размытые очертания очереди, формирующейся снаружи. Затем он посмотрел в другую сторону, на темноту домов, где он жил. Единственным источником света был прожектор, освещающий тротуары, все остальное было совершенно черным. После захода солнца свет не включался, чтобы не привлекать внимание к тому, что происходит внутри. Все, что его там ждало — холодный, наверное, слегка заплесневелый кусок хлеба с сыром и очень неудобная койка. Плюс кричащие младенцы и плачущие люди на улице. Было бы шумно. На воде по крайней мере было тихо. Он вздохнул, затолкал коробки обратно в лодку и вытащил ее в море. Никколо насадил наживку на конец крючка и забросил ее в море. Он сидел и ждал, наблюдая, как звезды сверкают на чернеющем небе. Облаков не было, вода отражала те же блики, только искаженные мягкими волнами. Что-то зацепило его леску, Никколо подпрыгнул и пошатнулся… абсолютно ничего. То же самое, что происходило с ним весь день, то, что происходило уже некоторое время. Ему удавалось получить хороший улов, а затем каким-то образом между ним и поверхностью воды рыба ускользала. Он не мог этого понять. Когда у него закончилась наживка, он оглядел маленькую лодку. Все, что у него осталось — это наполовину наполненный мешок старой картошки. Он посмотрел на луну, которая не так сильно двигалась, ночь была еще молодой. — А вдруг, — Никколо отломил половину картофелины, навесил ее на крючок и выбросил в море. Он вернется на берег через несколько часов, и тогда, возможно, дедушка успокоится. Но что-то дернуло за леску. Что-то большое. Он встал и попытался вглядеться в черные шелковистые волны в поисках очертаний того, что он поймал. Лодка покачнулась, когда Никколо натянул леску. — Ну давай же! — его верхняя половина теперь склонялась над лодкой, а нос находился всего в нескольких дюймах от волн. На мгновение Никколо ощутил спокойствие, и подумал, что сможет осилить существо. Затем он упал в воду. Он не знал, почему не отпустил леску, но когда лунный свет исчез с поверхности, Никколо схватился за единственное, что оказалось радом. Он увидел темный плавник, и что-то похожее на руку схватило его и притянуло его так близко, что Никколо наконец смог увидеть, что потянуло его вниз. Русалка. Никколо вскрикнул, из его рта появились пузыри и он в конце концов расслабился. Лунный свет был слабым, лишь частично виден над ним. Единственное, о чем он думал, это что он не вернется домой. Он закрыл глаза и позволил себе плыть, его тело не было ни холодным, ни горячим. Он был странно спокоен. Ему не придется слышать, как на него кричит дедушка, он больше не будет обижать его и плеваться. Никколо бесконечно будет плавать в океане, где всегда чувствовал себя свободным. Затем холодный воздух обжег его лицо, и он резко вдохнул. Он лежал на песке и смотрел в ночное небо. В груди у него горело, а в ногах было такое ощущение, будто они весят сотню килограм. Неожиданно звезду заблокировало очень милое личико. Она была бледна, почти белоснежна, а ее темные карие глаза походили на большие шоколадные трюфели. Она смотрела на него с тревогой и легким замешательством, что Никколо находило странным, потому что он был совершенно доволен своей судьбой на дне океана. Его взгляд скользнул по ее лицу и обнаружил, что на ней нет рубашки. Ее грудь была покрыта морскими водорослями, заплетенными в косу. Он тут же закрыл глаза и повернул голову, от чего ему стало больно, и он застонал. — Ой! Ты не умер! — сказала она веселым голосом. Он почувствовал, как ее холодная рука откинула его голову назад, она убрала волосы с его лица. — Открой глаза, давай же. Никколо сделал это, на мгновение боль исчезла, и тепло разлилось по его груди. Ему казалось, что он снова оказался в воде, плывет и не дышит. — Привет, человек, — медленно произнесла незнакомка. — Теперь ты в безопасности. У Никколо было много вопросов к этой странной, красивой девушке, но он не мог заговорить. Он поверил ей, когда она сказала, что он в безопасности, и на данный момент был этим доволен. Она положила предплечья по обе стороны от его руки, ее лицо оказалось очень близко к его лицу. Он не мог отодвинуть голову дальше от нее и застрял. — Я никогда раньше не видела вас так близко, — сказала она себе. Ее пальцы играли с его волосами. — Леви ошибся. Ты ведь не опасен, не так ли? — Кто ты? Незнакомка поднялась, и ее глаза расширились. — Ты… ты меня понимаешь? — она оглянулась, затем снова посмотрела на Никколо. — Кто ты? — он спросил еще раз. — Я… Саша. Никколо снова почувствовал это подводное ощущение, сглотнул комок в горле и кивнул. — Спасибо, Саша, что спасла меня. Как ты меня нашла? Саша заправила волосы за ухо, а Никколо повернул голову. При этом его глаза поймали вытянутый темно-зеленый плавник. Его взгляд скользнул от рыболовного крючка к хвосту такого же цвета, к которому она была прикреплена, и который оказался Сашей. Его рот открылся. В голову внезапно пришли небылицы из детства. — Ру… русалка? Ты русалка? Саша закатила глаза. — Ненавижу это слово. Русалка. Мы не похожи на тех глупых сказочных существ, которые сидят на камнях и поют морякам. Нет, человек, — она подняла палец и указала на себя. — я Лорелей, как и остальные члены моей семьи. — Прости, я не знал. Саша улыбнулся и снова погладил его по лицу. — Все в порядке, человек. Я никогда раньше не видела людей близко. Вы все так выглядите? — Как? — Красиво. Лицо Никколо покраснело. Его еще никогда не называли красивым. Его ласки ограничивались пожилыми женщинами, которым он приносил еду в ресторане, остальное время он проводил на лодке или дома. — Я не знаю. Мы не… идентичны, если ты об этом. — Так ты особенный? Его лицо покраснело еще сильнее, он поднял руки вверх и сел. Он мог видеть, что Саша сидит у него на коленях, вернее, лежит. Он понял, что потерял туфли. Плавник Саши шлепнулся, когда он поднимался, и сверкнул в лунном свете. — Я не думал, что вы действительно существуете. Я думал, это миф. Саша пожал плечами. — Все мифы основаны на истине. Никколо пошевелил пальцами ног. — Не возражаешь.? Хочу размять ноги. Саша накрутила на пальцы прядь волос. — Я не могу. Ты убежишь. — Не убегу, — быстро сказал он. — Обещаю. Саша закусила нижнюю губу и медленно отодвинулась от него. Никколо подтянул к себе ноги и застонал. Он скрестил ноги и толкнул колени, раздался громкий хлопок, и он вздохнул. — Что произошло? Ты в порядке? — Саша легонько коснулся его ног. — В порядке. Я сломал ногу в детстве. Она так и не зажила. Иногда бывает. — Болит? — Немного, но я привык. — У людей бывают имена? — спросила Саша, ее пальцы все еще скользили по его мокрым штанам. Он кивнул. — Я Никколо. Саша улыбнулась и рассмеялась. — Никколо. Когда она произнесла его имя, это чувство вернулось в грудь Никколо. Он схватился за рубашку и физически почувствовал, что все еще бьется. И внутри него нарастало новое чувство, ему нужно было прикоснуться к ней, боль пробежала по его телу, и ему пришлось впиться ногтями в ладонь, чтобы удержаться от прикосновения к ней. — Тебе не стоит называть свое имя Лорелей. Имена имеют силу. Я могу заставить тебя сделать что угодно, когда назову твое имя. — Что ты делал в океане так поздно? — спросила она через некоторое время. — Меня отправили ловить рыбу. — Тебе не повезло. Рыбы в этих краях почти не осталось. Тебе придется искать гораздо дальше. В этих местах обитает зло. — Какое зло? Саша снова посмотрела на океан, ища что-то, что могла видеть только она, затем снова повернулась к Никколо, понизив голос. — Титаны. Это существа, которые пожирают все, что видят: рыбу, людей, Лорелей, им все равно. Меня послали выследить их, посмотреть, есть ли у них убежище. Но я… — она вздохнула, — отвлеклась. Что это за вкусное угощение было у тебя на крючке? — Это была приготовленная на пару картошка, у меня кончилась наживка. — Картошка? Мне это понравилось. Гораздо лучше, чем черви, которых обычно используют рыбаки. Никколо быстро сел и чуть не столкнулся с Сашей головами, но она отпрянула раньше. — Моя лодка! Где моя лодка? — Все в порядке, я оттащила ее обратно в гавань. Я же не грубиянка. Никколо покачал головой. — Извини. Спасибо. Я… почему ты не… могу я тебя кое о чем спросить? — Ты только что сделал, — Саша рассмеялась. — Извини. Ханджи постоянно это говорит, а я никогда этим не пользуюсь. Продолжай. — Почему ты… ну знаешь, не утопила меня? Разве это не то, что вы обычно делаете? Саша теребила пальцы. — Мне никогда не нравилась эта идея, люди всегда казались такими… мирными, понимаешь? Кажется, они никогда никому не причиняли вреда. Никколо усмехнулся. — Они ранили множество людей. В основном друг друга. Они получают от этого удовольствие, хвастаются перед друзьями, семьей, людьми, которым причинили боль. — Они… причиняли тебе боль? Никколо кивнул. Саша долго молчала. Никколо провел пальцем по песку, надеясь, что это отвлечет его взгляд, бегающий по Сашиному плавнику. Чешуйки на кончике слегка загибались вверх, напоминая шипы на розе. Они выглядели острыми, и все же ему хотелось протянуть руку и прикоснуться. Но в этом была ее сила: эти существа были созданы, чтобы обманывать, заманивать людей на смерть в океане. Почему он не умер? Почему Саша его спасла? — Я не могу взять тебя с собой, люди в океане не выживают, но я приду к тебе в гости. Я буду здесь каждый день, пока не найду убежище Титанов. Каждую ночь, когда заходит солнце, мы можем встречаться. Если ты хочешь. — Да! — Никколо крикнул, а затем прижал руку ко рту, удивившись своей громкости. — Мне бы этого хотелось, — сказал он тише. — Это будет нашим секретом. Не говори никому, пожалуйста. Я слышала истории, что люди делают с моим видом. Я не хочу закончить тушеным мясом или чем-то в этом роде, — она посмотрела на светлеющий горизонт. — Почти рассвет. Я нужно возвращаться. Никколо впервые прикоснулся к Саше. Его рука крепко сжала ее руку. — Не уходи, — умолял он. — Увидимся ночью. Я принесу тебе немного рыбы. Саша наклонилась вперед и поцеловала его в лоб. Никколо почувствовал, как ее пальцы покинули его, и, прежде чем он это осознал, она исчезла. Саша сдержала свое слово. Весь следующий месяц они встречались, как только восходила луна. Никколо перевешивался через край лодки и разговаривал с Сашей. Он свешивал руку через борт, чтобы она могла с ней поиграть, ей нравилось проводить пальцами по его рукам и дергать его за волосы, чтобы привлечь его внимание. Она приносила ему рыбу, а он ей приготовленный картофель. Однажды ночью Никколо встретил Сашу с синяком под глазом. Саша пискнула и подтянулась на лодку. Она села сбоку, свесив хвост в воду, и дотронулась до его лица. — Что случилось? Никколо пожал плечами. — Я элдиец. Люди не любят элдийцев. — В чем разница между элдийцами и… неэлдийцами? — Физически ничего. Но мой народ сделал что-то плохое тысячу лет назад, так что теперь моему народу придется страдать от последствий. — Это не имеет смысла. Никколо усмехнулся. — Да. Не имеет. Он положил свою руку на ее и посмотрел в глаза, сверкающие в лунном свете. Чувство чистого спокойствия, когда он был под водой в первую ночь встречи с Сашей, всегда возвращалось, когда он был рядом с ней. Оно становилось сильнее, когда она прикасалась к нему, и еще сильнее, когда она произносила его имя. Она делала это нечасто, и это всегда было ошибкой, и она отстранялась, несколько раз проплывала вокруг лодки, чтобы его голова прояснилась. Он знал, что это было сделано для того, чтобы защитить его, но не знал, как сказать ей, что, если ее имя будет последним, что он когда-либо слышал, он умрет счастливым человеком. — Могу я кое-что попробовать? — спросил Саша, заставляя Никколо сойти с ума. Он кивнул. — Хорошо, не двигайся. Он не знал, застыл ли он потому, что она ему сказала, или он заставил себя сидеть спокойно. Саша наклонилась ближе, ее глаза скользнули по его лицу и губам. Внезапно время потекло слишком медленно, и он почувствовал, как его разум упирается в невидимый барьер. Он подтолкнул себя вперед и соединил свои губы с Сашиными, одна рука зашла ей за голову и запустила пальцы в ее волосы. Он удивился своим действиям, да и Саша, кажется, тоже. Саша положила обе руки на плечо Никколо, крепко сжимая его рубашку. Когда их губы легко соприкоснулись, ее хватка ослабла, и ее руки скользнули к его груди. Она придвинулась к нему ближе. Руки Никколо обхватили ее за талию и притянули к себе. Он прервал поцелуй и прижался своим лбом к ее лбу, переводя дыхание. Руки Саши двинулись вверх, не торопясь ощупывая мышцы и шею Никколо, пока не запутались в его волосах. Она накручивала пряди на палец, наблюдая, как он приходит в себя. — Уже почти рассвет, дорогой. — Нет, — захныкал Никколо. — Пожалуйста, не уходи. Не сейчас. Он прижался еще ближе, слезы медленно покатились по его щекам. Саша отстранилась и, держа лицо Никколо, собрав слезу на большой палец, поднесла ее к губам. — Что… что это? Никколо открыл покрасневшие глаза. — Это… это слезы. Я плачу. — Плачу. Но почему ты плачешь? Он усмехнулся и фыркнул, прежде чем улыбнуться ей. — Мы делаем это, когда нам грустно, — он схватил руки Саши, когда она попыталась оторвать их от его лица, на ее лице захлестнуло обеспокоенное выражение. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Возьми меня с собой. Саша тихо покачала головой, лаская его лицо. — Ты умрешь. — Тогда я умру вместе с тобой. Пожалуйста. Я не могу вернуться туда, пожалуйста… — Нет, — резко сказал Саша. Лицо Никколо вытянулось, и он отодвинулся от Саши. — Я эгоистка. Увидеть тебя — лучшая часть моего дня, если ты уйдешь… если ты умрешь… — она замолчала. — Вернись домой, дорогой. Позволь мне видеть тебя еще немного. Никколо прижался щекой к ее макушке. Ее руки притянули его ближе. Так они оставались до тех пор, пока их не осветили первые лучи солнца. Никколо отстранился и наклонился, чтобы снова поцеловать ее. Он заправил ее волосы за уши и притянул ее лицо к своему. Сделав последний небольшой поцелуй, он отступил назад и повернулся спиной. — Я… люблю тебя, Саша, — сказал он себе в ноги. — Ник… дорогой, посмотри на меня, — он послушался. — Лорелей живут сотни лет. Леви говорит, что человеческие жизни подобны летней буре, закончившейся еще до того, как она началась. Я знаю, что твоя жизнь коротка, и ты постареешь не так, как я, но я буду возвращаться каждую ночь до конца твоей жизни. Я буду здесь ради тебя столько, сколько ты мне позволишь. Пока ты здесь, я тоже буду здесь. Потому что я… я тоже тебя люблю. Она опустилась в воду. Никколо перевесился через борт лодки и взял ее за руку. — Увидимся ночью, Саша. — До встречи, любовь моя.