Кровавая память

Когда Мейсон наконец добирается до той самой заброшенной стройке, где они провели несколько лет своей школьной жизни, он бросает машину прямо на дороге и несется наверх. Один, второй, третий и, наконец, четвертый этаж. Тишина. Только дождь до сих пор стучит по полу разломленной крыше. Интересно, он вообще планирует сегодня прекращаться? Мейсон добегает до нужного этажа и внезапно останавливается, прислушиваясь. Ничего. Абсолютно ничего. Наверное, нужно зайти внутрь и посмотреть. Но… Как же страшно сделать эти несколько шагов. Потому что за то время, пока он ехал, могло произойти все, что угодно. Впрочем, Мейсон не перестает надеяться, что эти двое просто помирились и ушли. Очень надеется, но в глубине души прекрасно понимает, что это глупо. Да, они любят друг друга очень сильно, но то, что произошло… Из-за их семьи ведь Кайл потерял всех, кто был ему дорог. Такое так просто не прощается. Даже несмотря на то, что Мириам ни в чем не виноват. Хотя это, конечно, спорный вопрос. Все-таки именно он убил Софию. Но Мейсон даже представить не мог то, что ждет его внутри этой небольшой и холодной комнате. В нос практически сразу ударяет какой-то тухлый металлический запах, вызывая у молодого парня приступ неконтролируемой тошноты. От этого запаха голова начинает кружиться. Заходить очень не хочется, но выхода нет. Глаза Мейсона от ужаса расширяются и приходится закрыть рот рукой, чтобы сдержать рвотный позыв. А как не? Он молча, широко открытыми глазами, смотрит на два тела перед собой. Парни лежат буквально в нескольких сантиметров друг от друга. Складывается такое впечатление, что Мириам пытался подползти ближе. Значит ли это, что он был первым ранен, а уже потом Кай? Мог ли Кай действительно выстрелить в своего любимого, желая отомстить за свою семью? Или что тут вообще могло произойти? Мейсон присаживается на корточки возле своего старшего брата и лучшего друга, чувствуя, как по его щекам безостановочно катятся слезы. Да что же это такое? Сердце его буквально разрывается от боли. Ну еще бы. В один день потерять двух самых дорогих людей это вам не шутки. Задыхаясь, он оглядывается по сторонам и внезапно замечает в руке Кая зажатый тот самый пистолет. Все становится на свои места. Отпустив руку брата, которую сжимал до этого, проклиная на чем свет стоит своего отца, Мейсон подползает ближе и вытаскивает ствол из чужой руки. Что ж, как и ожидалось, отсутствует две пули. Поднявшись на ноги и еще раз окинув два тела печальным взглядом, Мейсон берет телефон Мириама, чтобы вызвать полицию. Ни к чему, чтобы менты видели его или нашли пистолет. Как бы там ни было, а не известно, сколько вообще на нем висит убийств. Несмотря на то, что творится в его душе, Мейсон не забывает о своей безопасности. Прежде чем уйти, он не забывает стереть отпечатки и свои следы. На всякий случай. Где-то вдалеке слышится звук полицейской сирены, и ему приходится поторопиться. *** Уйдя со стройки, первым делом Мейсон направляется в один из своих любимых баров, «Ромалэ». Там всегда очень хорошие бармены, которые умеют делать самую лучшую в мире выпивку. Дороговато, конечно, но у семьи Картеров, к счастью, нет проблем с финансами. Так что периодически Мейсон баловал и себя, и лучшего друга. Ну до того момента, как тот начал встречаться с Мириамом. Впрочем, сейчас ему все равно, что пить. После всего произошедшего ему просто необходимо выпить. Хоть что-нибудь. Пару стаканчиков чего-то крепкого. Или даже не парочку. Все. Это конец. Мир и Кай, его любимый старший брат и лучший друг, мертвы. То есть по-настоящему. Больше нет и не будет возможности поговорить или подурачиться с ними. Больше некого обнять. Не с кем обсудить свои взлеты и падения. Пожалуй, в этом есть некоторая доля вины и самого Мейсона. Если бы он не поддался на умоляющие взгляды и грустные вздохи с обоих сторон, они наверняка остались бы живы. Более того, возможно, и Аннэт осталась бы жить. Не факт, конечно, но очень может быть. Вливая в себя очередной бокал какого-то дешевого третьесортного виски, Мейсон тяжело вздыхает, расфокусированным взглядом смотря куда-то вдаль. Да, в этом несомненно есть и его вина, но гораздо большая вина за все это лежит совсем на другом человеке. Думаю, не трудно догадаться, о ком идет речь. Дэвид Картер. Именно на нем лежит вина за все вот это. Ведь по его приказу были убиты Эн и София. Все только из-за него. Будучи уже достаточно пьяным, Мейсон лезет в карман проверить, на месте ли ключи, но вместо этого нащупывает ствол и внезапно понимает, каким должен быть его следующий шаг. После смерти Мириама он ведь автоматически становится единственным наследником «Картер Групп». Не единственный, но сейчас это не важно. Поэтому… Интересно, сколько он уже тут сидит? Уже успел напиться, немного поспать в местном отеле и снова напиться. Уже, кажется, наступил вечер следующего дня. От выпитого его немного ведет в сторону, но Мейсон все равно направляется к выходу, в очередной раз за сегодня вызвав себе такси. Благо финансы и это позволяют. Таксист оказывается вполне понимающим человеком и, увидев в каком состоянии находится пассажир, не стал даже пытаться с ним заговорить. Оказавшись на месте, Мейсон пулей выскакивает из машины, едва успев расплатиться, и несется внутрь. Охранник, чья имя он так и не удосужился запомнить и который как обычно сидит за столом, пытается его остановить, но куда там. И в нормальном-то состоянии это практически невозможно. Что уж говорить о том, что происходит сейчас. — Мейсон Давидович, стойте. Туда нельзя, — как-то плохо он старается, на самом деле. — Отойди в сторону и пропусти меня немедленно, — Мейсон выхватывает из кармана ствол, направляя его в чужую грудь. — Не мешайся. И охраннику приходится подчиниться. А что он тут может? Это ведь сын их шефа. Применять к нему силу нельзя. Это может стоит или карьеры, или даже жизни. Но… По-другому его не остановить. Хмыкнув, когда тот, опустив голову, отходит в сторону, Мейсон перепрыгивает через турникет, показывая средний палец и направляясь вглубь здания. — Мейсон Давидович! — спохватившись, кричит охранник. — Вы должны оставить оружие здесь, — но на него никто не обращает внимания. По инструкции он обязан предупредить шефа о незваном госте и о том, что тот может быть опасен. Впрочем, сейчас это неважно. Пусть делает то, что должен. Сам Мейсон тоже собирается сделать то, что нужно. Отомстить. Вообще-то, все это очень не характерно для него. Все ведь привыкли видеть Мейсона спокойным и рассудительным. В отличие от того же Кайла, который чуть что сразу вспыхивал, словно кто-то чиркнул спичкой по сухим листьям. Хотя, на самом деле, во времена их школьной учебы все было совсем наоборот. Мейсон был еще той оторвой. С ним боялись связываться даже старшеклассники. Возможно, частично из-за его старшего брата, державшего в страхе и учеников, и учителей, но тем не менее. А вот Кай был тем, кого нужно защищать. Впрочем, речь не об этом. Не обратив никакого внимания на слова новой папиной секретарши о том, что у главы идет совещание, и он сейчас сильно занят, Мейсон вламывается в кабинет, сверкая дикими глазами. — Мейс, я сейчас занят, — говорит Дэвид, с удивлением глядя на гостя. — Не видишь, у меня идет совещание? Выйди, пожалуйста. — Нет, — алкоголь бьет в голову, заставляя поморщиться. — Нам срочно нужно поговорить с тобой. Без вот этих вот всех, — Мейсон указывает руками на остальных. — Прошу прощения, — заметив состояние сына и качнув головой, мужчина выходит из-за стола. — Мейс, я скоро закончу, и тогда мы с тобой поговорим. Хорошо? — Нет! — снова рявкает Мейсон, вынимая ствол. — Мы поговорим сейчас. Несколько пар глаз с ужасом устремляется на оружие в его руке. Никто не решается пошевелиться. Разумеется, все эти люди прекрасно знают сыновей главы. Знают, но впервые видят Мейсона в таком состоянии. Более того и Дэвид раньше никогда не видел его таким: пьяным и злым. И откуда у него только взялся пистолет? У него ведь нет на него разрешения. Неужели у Мириама стащил? Но зачем? Что, вообще, тут происходит? — Так. Ладно, — может, Дэвид и привык к бандитским разборкам, но здесь он теряется. — Хорошо. Давайте не надолго прервемся. Очень, очень хочется немедленно все выложить, но Мейсон терпеливо ждет, пока остальные директора покинут кабинет. Как бы там ни было, а это дело касается только их семьи. Другим ни к чему знать об этом. А то мало ли. Решат еще использовать в своих целях. — Так о чем ты хотел поговорить? — Дэвид возвращается за стол, провожая взглядом уходящих. — Ты пьян? — Да, — подтверждает Мейсон. — Но как раз это сейчас совсем не важно, — кажется, он чуть-чуть остывает. — Ну? Так что ты хотел? — снова интересуется. — А ты не догадываешься? — хмыкает. — Убить тебя, — голос его настолько спокоен, что даже самому становится не по себе от этого. — Мейсон! — похоже Дэвид впервые напрягается и немного пугается. — Немедленно объясни мне, в чем дело, и, пожалуйста, убери ствол, — и все равно требует. — Объяснить?! Хочешь, чтобы я объяснил тебе? — глаза Мейсона сужаются от ярости. — Хорошо. Ты ведь не знаешь, да? — тут же продолжает. — Мириам и Кайл мертвы. Из-за тебя! Ты — самый настоящий сволочь и убийца, — он снимает пистолет с предохранителя. — Ты убил трех невинных девушек и стал виновником смерти бедной женщины, ни в чем не виновного парня и, главное, собственного сына, — удивительно, но рука у него практически не дрожит. — Теперь твоя очередь отправиться вслед за ними. Так. Вот это было слишком внезапно. До Дэвида медленно доходит вся абсурдность ситуации. О том, что его старший сын и первый наследник мертв. Теперь все становится понятно. Понятно, почему Мириам не приехал сегодня на совещание, хотя и должен был, не отвечал на телефон и почему младший в таком состоянии. Вот только как это могло произойти? Что случилось? И почему в этом Мейсон обвиняет именно его? Однако, кажется, отвечать ему никто не собирается. А зачем? Тот действительно может и готов выстрелить. Может. Но почему-то медлит. Просто стоит и молча смотрит на того, кого все это время любил и почитал. Как же хорошо, что некоторое время назад Мириам купил квартиру и записал ее на младшего брата. Чтобы тому было где жить с его новоиспеченной девушкой. Потому что в особняк же ее не приведешь. Да и теперь видеть всех этих людей больше нет желания. — Что тут происходит? — звонкий голос за их спинами заставляет обоих мужчин вздрогнуть и замолчать. — Отец? Мейсон? Так. А вот это уже очень неожиданно и интересно. Что он-то тут делает? Откуда? Этот молодой парень, шестнадцати лет отроду, с непослушными чуть вьющимися светлыми волосами и льдисто-голубыми, чуть сощуренными глазами внимательно смотрит на противостояние отца и сына. Просто красавец. Главная модница на районе. Заявился сюда в зауженных джинсах, футболке с какими-то китайскими иероглифами и в кардигане. Для него это тоже в новинку. Кажется, он очень вовремя приехал. — Ого. Я гляжу, без меня тут страсти так и кипят, — несмотря на юный возраст, парень усмехается и аккуратно вытаскивает у старшего пушку. Дай-ка это мне, пожалуйста, — он прячет оружие за пояс своих джинсов. — Вот так. Хорошо, — отодвигает застывшего брата в сторону. — Я хотел повидаться со всеми вами, но, думаю, с тобой, папуля, мы поговорим попозже, — схватив того за руку, он утаскивает его в сторону выхода. — Пойдем-ка отсюда. Расскажешь, что тут у вас произошло без меня. *** Отомкнув дверь квартиры, которую специально для него купил Мириам и в которой он сейчас живет со своей девушкой. Мейсон пропускает младшего внутрь. С одной стороны он немного злится, что ему помешали завершить месть, но, с другой, возможно, это и хорошо. Хорошо, что он вернулся. Как раз вовремя. Все-таки за убийство его бы посадили. Тем более тому, что он пьяным угрожал своему отцу стволом, было много свидетелей. Пожалуй, сейчас стоит кое-что прояснить. Например, откуда так внезапно взялся этот ребенок. Микаэль Картер действительно младший сын Двида Картера и Виолетты Хром, одной из его любовниц, и младший брат Мириама и Мейсона Картеров и Маргариты, Стаса и Шеилы Хром. Чтобы Микки не путался к него под ногами и чтобы Виолетта не вздумала тянуть с него деньги на воспитание, его было решено отправить учиться за границу. В Швейцарию. И вот теперь он почему-то решил вернуться домой, чтобы повидаться со своей семьей. Кстати об этом. Иногда так хочется, чтобы у него была настоящая, дружная и любящая, семья. Нет. Разумеется, семья у него есть. Даже две. Но… И отцу, и горе-матери на самом деле плевать на него. Один послал его учиться за границу, чтобы не мешался, а вторая завела себе нового любовника и ни разу даже не навестила своего не желанного сына. Только изредка звонила. С братьями и сестрами Мик тоже практически не общался все это время, будучи самым младшим и не нужным. Не для всех, но для большинства. Разве что Мейсон и Стас продолжали с ним общаться. И очень редко Шеила. Что же касается Мириама и Марго, то эти двое ни разу не позвонили и не написали младшему брату. Даже на день рождения и новый год. — Ты живешь тут один? Давно? — спрашивает Микаэль, проходя на кухню без приглашения. — Нет, — Мейсон отрицательно качает головой, включает чайник и, ожидая, пока он вскипит, устало усаживается за стол. — Эту квартиру купил… — запинается на пару секунд. — Мир. Для меня. Я живу тут со своей… — снова запинается. — девушкой. — Девушкой? — Да. Ее Анжела зовут. — Где она? — Микки садится на против. — Тусуется где-то со своими друзьями, — пожимает плечами. Они снова замолкают на долгие пять минут. Пока чайник не дает знать о том, что наконец закипел. Вздрогнув от неожиданности, Мейсон ставит на стол две кружки с горячей жидкостью и тарелку с бутербродами. Младший наверняка голоден, но готовить что-то существенное сил нет. Ярость прошла, оставив после себя только апатию. По-хорошему нужно лечь поспать, но Мейсон уверен, что ближайшие несколько дней не сможет уснуть. Слез нет, но, кажется, это только защитная реакция его мозга. Иначе он просто сойдет с ума от горя. — В Швейцарии я тоже познакомился с одной девчонкой, — Микаэль внезапно нарушает воцарившуюся тишину. — Кристина зовут. На самом деле она американка, но ее бабушка живет в России, поэтому Крис хорошо неплохо говорит по-русски. — Хорошенькая? — отвлекшись от созерцания черной точки на столе, Мейсон поднимает на брата вопросительный взгляд. — Ну… — на несколько секунд задумывается. — Красота ведь понятие субъективное. Но она очень классная. Хороший друг. — Просто друг? — Да. — Хорошо, — Мейсон кивает. — Кстати. Почему ты вдруг приехал? — У нас каникулы, — пожимает плечами Микаэль, делая глоток и жмурясь от приятного вкуса. — К тому же я соскучился по вас. Микки хочет еще что-то сказать, но, заметив грустный и потухший взгляд на против, замолкает. В его груди возникает стойкое и не хорошее чувство, что случилось что-то очень ужасное и он действительно вернулся как раз вовремя. Слишком уж странно выглядит и ведет себя старший. Да еще и это его внезапное нападение на собственного отца. Интересно, что такого вообще мог натворить Дэвид? Ну, все, что угодно, по правде говоря. — Мейс, — отставив кружку в сторону, Мик подходит ближе. — Прошу. Расскажи, что тут произошло? То есть меня не было так долго, но сегодня… Вздохнув, Мейсон поднимает на него грустно-отрешенный взгляд, с трудом сдерживая слезы. Возвращаться назад и вспоминать всю эту хрень не хочется, но, пожалуй, Микки имеет право знать обо всем. О смерти Мириама и о том, какая сволочь их отец. Чтобы не питал каких-нибудь иллюзий и надежд. Младших братьев ведь нужно оберегать. Жаль, что не все это понимают. — Прости, я все еще немного в шоке, — слегка дрожащим голосом начинает Мейсон. — В последнее время тут творился полный пиздец, — он решает, что стоит налить себе чего-нибудь другого. — Если вкратце, то Мир тут начал встречаться с одним человеком, с которым я по собственной ошибке свел его, — не плакать не получается. — Сестра этого парня работала у нашего отца секретаршей и решила нажиться на нем. Теперь они все мертвы. И не только они. Из-за этого еще несколько человек погибли. Все из-за него, — с силой бьет кулаком по столу. — Ненавижу его, бизнесмена хренова! Не зная, что тут можно сказать и стоит ли вообще, Микаэль просто обнимает брата, позволяя ему немного поплакать и чувствуя, как тот дрожит. Теперь все понятно. Конечно, он знает, как сильно Мейсон любил Мириама, догадывается, что вторым парнем был Кай (Мейс ему рассказывал о своем лучшем друге) и понимает, что ему сейчас, должно быть, очень плохо. Тот, кажется, не хочет рассказывать все, но и этого более, чем достаточно. На душе становится тяжело. Даже отвратительно. В его не долгой жизни еще не было смертей, но он знает, что это такое. Это очень больно. Так, что хочется плакать или кричать в голос. Вообще-то Микки практически никогда не позволяет себе плакать, но сейчас возникает такое иррациональное желание. Особенно после того, как ему тоже налили парочку рюмок. Или не парочку. Где-то часов около семи утра домой возвращается та самая весьма пьяная Анжела. Пошатываясь и стараясь оставаться как можно тише, она проходит на кухню и тут же застывает, когда взгляд ее падает на интереснейшую картину: за столом сидят два парня, один из которых Мейсон, а второй — значительно младше него. Между ними стоит бутылка, кажется, джина. Вот это вот очень неожиданно. Мейсон ведь крайне редко пьет. Да и вообще вчера он сказал, что какое-то время побудет с отцом в особняке. А что теперь? Мало того, что он, почему-то, здесь, так еще и откровенно бухает в компании какого-то малолетнего парнишки. Сколько ему? Лет 15, не больше. Интересно, как долго они тут сидят? — Что тут происходит? — громко спрашивает Анжела, на какое-то мгновения забывая, что и сама не особо трезва. — Ой, Анжи, — Мейсон с трудом поднимает тяжелую и невероятно сильно гудящую голову от стола. Хочется сдохнуть. — Что-то ты раненько? — Рано? — в удивлении выгибает бровь. — Уже утро. — Утро? — бросив взгляд за окно, парень встает и несильно толкает младшего в плечо. — Просыпайся, Микки. Ты как? — Мейс, объясни мне, что тут происходит и кто это вообще такой? — пробует снова спросить, хоть и прекрасно понимает, что добиться от парня чего-либо будет очень сложно. — Это, — кивает. — мой младший брат, — умывшись ледяной водой, все-таки поясняет Мейсон. — И он какое-то время поживет у нас. — У нас? — Анжела кажется всем этим крайне не довольной. — И где, позволь спросить? Будет третьим в нашей кровати? — Анж… От такого количества выпитого алкоголя у Мейсона безумно сильно болит голова и соображать очень трудно. Тем более когда на него так кричат. Перед глазами все расплывается. И тошнит жуть как. Говорить тоже очень тяжело. И от джина и от того, что скорбь едва ли не ставит его на колени. — Что «Анжи»? — вскрикивает. — Квартира и так не блещет размерами. — И что? — в Мейсоне просыпается упрямство. — Это ничего не меняет. Он все равно мой младший брат. — Ну давай я тоже притащу сюда своих родственников. По правде говоря, Мейсон до сих пор не понимает, почему продолжает не только встречаться, но и жить с этой девушкой. Их отношения уже давно ведь зашли в тупик. Сам он, по крайней мере, уже очень давно не любит ее. Не любит той самой любовью. Да, по привычке относится к ней тепло, но это ничего не значит. Наверное, стоит все это прекратить, закончить поскорее. Но… Сейчас думать об этом не самое лучшее время. — Не забывайся, — неожиданно даже для самого себя Мейсон тоже повышает голос. — Ты в этой квартире никто. — Ах так! — в глазах девушки появляется шок. — Может, тогда мне лучше вернуться к родителям? Глупо. Очень глупо. Может, стоит перестать мучать друг друга и разойтись по-хорошему? Мейсон же чувствует, что и Анжела тоже больше не любит его. Именно поэтому он ничего не рассказывает ей о трагедии. Все равно не поймет и не станет сочувствовать. Она с самого начала почему-то не взлюбила Мириама. Как и он ее. Впрочем, его понять можно. Мир всегда насквозь видел людей. И таких гнилых тоже. Их в первую очередь. — Делай, что хочешь, — Мейсон фыркает, стараясь удержаться в вертикальном положении. — Но Мик останется здесь. Вот тут теряется уже Анжела, не ожидавшая подобного. Хоть и сказала так, но возвращаться в свою деревенскую халупу не очень хочется. Там же нет никаких перспектив и шансов. И что теперь делать? Удивительно, но спасает ее этот пацан, на которого она взъелась. — Нет. Хватит, — Микаэль хватает старшего за руку, останавливая его он необдуманных действий. — Успокойтесь. Оба, — интересно, кто тут старший? — Я лучше пойду. Хочу повидаться с остальными. В отличие от Мейсона, Микки этой ночью пил крайне мало и медленно, а потому держится вполне стойко и уверенно. Голова практически не кружится. Так, совсем чуть-чуть. Он еще раз обнимает в попытке поддержать брата, окидывает девушку насмешливо-презрительным взглядом и медленно направляется к выходу. — Мейс, если что, я всегда на связи, — кричит из коридора. — Напиши, когда будешь дома. — Хорошо, — кивает. — Но на твоем месте я бы как можно скорее избавился от этой провинциалки, — хмыкнув, Микки скрывается за дверью, прекрасно зная, что девушка услышала его, а брат прислушается. *** — Микки? Когда Микаэль наконец добирается до знакомой с детства двери и стучит, ему открывают практически сразу. Видимо, ждала кого-то. Или сама куда-то собиралась. Двадцатилетняя слегка растрепанная девушка выглядит крайне удивленной неожиданным гостем. — Откуда ты здесь? — спрашивает Шеила. — Мик, ты пил? — все-таки немного заметно. Разумеется, Микаэль понимает, что тут его никто не ждал и даже наверняка надеялись, что он в ближайшее время не вернется. Но идти ему больше некуда. Все-таки это и его дом тоже. Можно было бы остаться у Мейсона, но очень уж не хотелось проблем с его девушкой. Квартира-то и правда не большая. — Каникулы, — пожимает плечами. — Можно войти? — кивнув, Шеила отходит в сторону. Что ж, возможно, и хорошо, что этот парень сейчас приехал. Пусть будет так. Очень тяжело постоянно находиться в одиночестве. Поставив чайник кипятиться, Шеила решает рассказать младшему брату последние новости их семьи. Например о том, что мать снова сбежала куда-то с очередным любовником, Марго, старшая сестра, вместе с мужем и сыном переехала в другой город, а брат-близнец Стас решил пойти отслужить в армии, пока есть время. — Холодно, — ежась, жалуется Микки. — Прости, мне не очень хорошо. — Ну придется немного потерпеть, — возможно, Шеила и не очень любит брата, но просто не может бросить его сейчас. — Пей чай небольшими глоточками, потом ложись спать. Я постелю тебе в комнате Стаса, если ты не против, — улыбается, закуривая. Микаэль благодарно кивает, тоже несмело улыбаясь сестре, и она идет в комнату. Его нужно как можно скорее отправить в постельку. Потому что, похоже, он целые сутки не спал. Еще и выпить где-то и с кем-то успел. Интересно, кто вообще налил не совершеннолетнему? — Почему же ты пришел сюда, а не к Картерам? — вернувшись, Шеила присаживается рядом. — У них и теплее, и еды побольше. Бросив на сестру слегка удивленный взгляд, Микаэль качает головой. Объяснять ей что бы то ни было он не собирается. А зачем? Не стоит ей ничего знать об этой семье. Тем более после такого. Но что-то же ответить нужно. Поэтому… — Это и мой дом тоже. Я надеялся увидеть Стаса. — И все-таки? — вот же любопытная. — Дэвид Картер — ублюдок, и я большее не желаю иметь с ним ничего общего. Он мне больше не отец. Микаэль отставляет кружку в сторону, благодарно кивает девушке и плетется в комнату, сразу же заваливаясь на кровать и отрубаясь. Предыдущие день и ночь были очень трудными, поэтому сил у него совсем не осталось. А со всем остальным можно разобраться завтра. Пожалуй, все-таки нужно будет встретиться с отцом. Чтобы все ему высказать. Но это завтра. Ну или послезавтра. Тут как масть пойдет. На самом деле родного отца ненавидеть не так уж и сложно. Особенно если твой отец Дэвид Картер. Наверное, стоило возненавидеть его еще несколько лет назад. В тот день, когда Микаэль узнал, что является нежеланным ребенком. Узнал, что на хрен не сдался ни своей разгульной мамаше, ни отцу, ведущему незаконную деятельность и занятому только своим прямым наследником. Уже тогда стоило задуматься, а стоит л ждать и надеяться. Но, наверное, тогда Микки был еще слишком мал, чтобы осознать это в полной мере. Его ведь отправили учиться за границу в возрасте десяти лет. Было, конечно, больно и неприятно, но эти чувства быстро сменились интересом. Правда скучать по некоторым своим родственникам это ему не мешало. С Мейсоном и Шеилой у него всегда достаточно теплые отношения. К счастью, благодаря своему характеру, Мик не долго горевал. Довольно быстро он нашел себе друзей, а через год познакомился с девочкой, дочерью местного уважаемого человека. Кристина оказалась на год старше, но их это ни капли не смутило. Они много времени проводили вместе, и постепенно Микаэль выучил много того, что по мнению его новой подруги могло пригодиться в будущем. Сейчас, думая обо всем этом, светловолосый паренек понимает, что Кристина была права. То, чему она его научила… Кажется, шанс использовать новые умения настал гораздо раньше, чем Микаэль мог себе представить. Где бы только достать оружие? Своего-то у него, к сожалению, нет. Да и откуда? Хотя, пожалуй, надо бы заиметь. На всякий случай. Не нужно быть особо умным человеком, чтобы догадаться, что Дэвид не пришел в восторг от внезапного появления третьего сына. Как бы не отправил по его следам каких-нибудь головорезов. Тех самых, которые убили беззащитных девчонок. Микки и сам не знает, зачем идет к офису своего отца. Наверное, в глубине души он все еще не верит в то, что Мейсон сказал правду. Не верит и хочет все узнать из первых уст. Хотя… Если так подумать, то, пожалуй, Мейс знает гораздо больше. Это ведь он все время находился рядом с двумя самыми близкими ему людьми. И он же нашел их тела. Но все равно. С отцом нужно непременно поговорить. А уже потом можно будет решить, стоит его убить или нет. — Мистера Картера сейчас нет на месте, — к сожалению, все его планы обламывают охранники на проходной. — У него деловой обед с партнерами. Поэтому до вечера никого из руководства не будет. — Могу я узнать, где проходит обед? — спрашивает Микки, хоть и прекрасно знает ответ. — Нет, — качание головой. — Но я могу сказать, что вы заходили. Что ему передать. На этот вопрос Микаэль только отрицательно качает головой и машет рукой. Вот уж нет. Не стоит Дэвиду знать, что его младший сын наведовался. Сразу же ведь догадается, зачем тот приходил. Лучше уж застать его врасплох. Вот только что сейчас-то делать. Шеилы дома нет, а без нее внутрь не попасть. Да и к Мейсону тоже идти не вариант. Там же наверняка Анжела. Глупая девчонка. Мику она с первого взгляда не понравилось. Что-то в ней есть такое… Такое… Чем-то она напомнила ему Марго. Такой же взгляд и тон. Властная и мстительная девушка. Чуть что не по ее, она тут же готова устроить какую-то подлянку. Такие девчонки Микки никогда не нравились. Еще и страшненькая. То ли дело Кристина. Красивая, сильная, но никогда ничего не делает исподтишка. И не мстит. Разбирается только с теми, кто творит несправедливость по отношению к кому-либо. Удивительно, но Микаэль уже скучает по ней. Хотя прошло всего-то два дня. Интересно, где все-таки сейчас Мейсон. Пожалуй стоит позвонить ему и договориться о встрече. Где-нибудь подальше от Анжелы. Мейсон же весьма неглупый парень. Ну неужели он ничего не видит? Вообще-то, Мик прекрасно понимает, что это не его дело, но не хочет видеть, как его брату причиняют невозможную боль. А Анжела причинит. Он уверен. Да еще такую, что Мейсон вряд ли сможет справиться самостоятельно. — «Хорошо», — удивительно, но старший сразу же соглашается на встречу. — «Мик, я сейчас немного занят, но освобожусь минут через сорок. Дождись меня. Хорошо?» — «Да, хорошо. Мейс, я подожду тебя…» — но окончание его тонет в приглушенном ударе. Хоть удар этот и был достаточно слабым для того, чтобы убить, Микаэль все равно падает на землю, выронив телефон и больно приложившись спиной о бордюр. От боли из глаз сыпятся искры, и Мик не может сообразить, где он и что произошло. Но это и не нужно. Пока он сидит на земле в шоковом состоянии, из машины выходят два амбала, подхватывают его едва ли не на руки, прикладывают к лицу ткань, пропитанную хлороформом, и, дождавшись полной потери сознания, запихивают в машину.