Haikyuu!! Драбблы

Многие люди боятся одиночества. Многие мечтают остаться одни, уставшие от постоянного внимания. Кагеяма всегда причислял себя ко второй группе. Внимание от вездесущих и абсолютно неугомонных родителей и сестры принимал неохотно, чаще запирался в своей комнате и просил не входить, желательно, никогда. А оставшись лишь с самим собой, упивался одиночеством, раскованно, свободно занимался тем, чем хочется, не боясь косых взглядов. Да, он не всегда суров и угрюм, как говорил его образ, выстроенный ещё в подростковом возрасте. Иногда хотелось и подпеть популярному живому мотиву, и странно двигаться под ритмичную музыку. Иногда хотелось открыться миру. Но только когда он был сокрыт от чужих глаз. Стоило кому-то появиться поблизости, как снова и снова приходилось надевать маску безразличия и пренебрежения к подобным вещам. А почему? Потому что он просто боялся, что его настоящего не примут, высмеют за глупость, за позитив. Он ведь сам всё это время всем внушал, насколько это бессмысленно, тупо и чуждо ему. Он сам себя запер в этом коконе негатива, который прежде его защищал, а теперь разъедал изнутри. Боль — всё, что он теперь мог ощущать. В наушниках звучал плейлист, собранный приложением специально для меланхоличного настроения. Эти песни только усиливали душевные страдания, но скрывать их дальше было просто невозможно. Ещё немного, и эти чувства выльются в отчаянный оглушающий крик, прольются со слезами. Но он не один в доме, нельзя, надо быть тише. Нельзя позволить узнать, что он тоже человек с душой и эмоциями. И пусть из-за показного безразличия ко всему ему раз за разом от незнания делали больно, в ответ получая простое: «Забей, всё норм», — приправленное дежурной улыбкой и лёгкой отмашкой руки. Перед глазами белым светился экран компьютера с перепиской с Хинатой, которому чуть раньше написал Кагеяма с простым вопросом: «Как ты там?». Ведь его лучший друг вместе со всей выпускной параллелью старшей Карасуно отправился на природу. Тот в голосовом сообщении радостно рассказывал о прелестях поездки, обещая подробнее описать уже в школе, когда вернётся. На фоне звучали чужие бодрые голоса, смех и всем известные простые песни. «Зря ты не поехал», — звучит в конце. Даже через этот коротенький отрывок в несколько секунд Тобио сполна ощутил, насколько там сейчас комфортно и весело. А он тут. Один. Ему даже написать некому, все заняты выездом, а отвлекать никого не хотелось. Да и что вообще можно было написать? Что он завидует? Что желает всем (оказывается, присутствующим у него в груди) сердцем попасть туда? Ужасная идея. Он ведь сам отказался, ссылаясь на все возможные и нет причины: болезнь, отсутствие необходимых вещей и, конечно, полное безразличие к такому сомнительному отдыху. «Смешно. Я? Поеду? Ты меня с кем-то спутал? Я лучше дома посижу, отдохну. Нет, спасибо», — так он отвечал всем, кто спрашивал, вкладывая максимальную надменность словам, и отчаянно верил в это. Но теперь, когда он остался один, когда все остальные веселились, когда он понимал, что никогда не сможет так резвиться из-за своих глупых и непреодолимых установок, было раздирающе тяжело. Он устал. Устал вечно врать, стыдиться своих положительных эмоций. Постоянно. Кроме редких моментов одиночества. Глаза наполнялись непролитыми слезами, руки охватывали подобранные к груди колени в жалкой попытке согреться хотя бы физически. Насколько жестоко осознавать, что это последний год в старшей школе, последний шанс по-детски расслабиться, но он его не использует, потому что слаб, потому что не может перебороть себя. Как больно чувствовать то, от чего ты всё время убегал, ведь так и не смог превратиться в безразличного робота. Больно, чертовски больно. Слеза сбегает по щеке. Кожа ощущает прохладную дорожку. Кагеяма горько усмехается. Надо же, он плачет. Какой жалкий и слабый. Добить себя окончательно он не успел, ему помогли. Музыка на миг затихает, чтобы оповестить коротким уведомлением о приходе уведомления из открытого чата. Замыленный взгляд устремляется в монитор и вылавливает фотографию костра, гитары, широкого круга из чьих-то ног. И ладно, с этим он уже был готов смириться, но была одна небольшая деталь: сообщение пересланное. Отправитель исходного сообщения тоже Шоё, только датируется оно получасом раньше, чем оно досталось Тобио. Губы до боли сжимаются, а после являют неестественную улыбку. Рассуждения более чем простые: он не нужен даже тому, кого считает лучшим другом. Тот предпочёл поделиться впечатлениями с кем-то другим. Варианта два: либо с тем, кого Шоё считает самым близким другом, либо со своей половинкой. Так или иначе, не с ним. Вряд ли он получил бы даже это, если бы сам не написал первым. Дрожащие холодные пальцы касаются клавиатуры, печатая ответное сообщение. «Я рад за вас». Отправка, закрытие разом всех вкладок браузера и выключение компьютера. Комната погружается в кромешную ночную тьму. Лицо утыкается в колени, плечи бессильно подрагивают, слёзы проливаются одна за другой, больше не сдерживаемые исчерпавшим себя самоконтролем. Рука находит телефон и увеличивает громкость в наушниках до небезопасных значений. Барабанные перепонки разрывает музыка, а сердце — боль. Он больше не может терпеть. Тихим сипом вырывается крик. Беззвучный. Никто не узнает, что он может быть слаб. Никто. Ведь он в порядке.