Haikyuu!! Драбблы

Осень — прекрасная пора, буквально безумно красивая. В этот сезон, особенно в первой его половине, улицы преображаются, окрашиваясь в самые разные цвета. Наверное, многообразием палитры она могла посоревноваться с весной. Вот только если весной распускались нежные бутоны, и природа становилась светлой, свежей и благоухающей, то осенью с приходом прохладных дождей и длинных ночей, природа приобретала глубокие и благородные оттенки жёлтого и бордового, заставляя людей кутаться в строгие пальто и длинные яркие шарфы. Выбирать между ними по эстетике было сложно, но именно в этот момент подключались другие факторы. И сейчас Кенма окончательно убедился в том, что предпочитает всё-таки весну. Почему же он был так в этом уверен? Потому что как обычно слёг с простудой или каким другим вирусным заболеванием почти сразу после окончания летних каникул. Такое происходило каждый раз в сентябре или октябре до средней школы после тренировок. И вот опять. Видимо, он окончательно уничтожил остатки своего иммунитета, теперь не защищающего даже от самой мелкой заразы. Самым обидным было то, что из раза в раз его страдания приходились на выходные, отнимая желанные часы, предоставленные на тренировки или заслуженный отдых после тяжёлых будней. В этот раз Козуме почувствовал недомогание ещё на утренней тренировке в четверг. Он, конечно, не выделялся своей физической формой в команде, но всё же регулярно тренировался, поддерживая её на достойном уровне. А значит, напрочь сбитое дыхание после беговой разминки и сухость в горле, словно несколько последних недель провёл без воды в пустыне, были первыми симптомами. Вечером горло стало болью напоминать о себе, а общая слабость заставила уснуть ещё до полуночи. Несмотря на то, что с недавних пор он действительно старался не засиживаться до утра, обычно такую роскошь позволить себе не мог. Прекрасно понимая своё состояние, Кенма всё же сдался перед желанием спать, заводя будильник на час ночи. К сожалению, дать себе отдохнуть и не разболеться он просто не мог, потому что к утру было необходимо написать вручную кучу текста, чтобы подготовиться к лабораторной работе. И он мог бы пропустить учёбу, сходить в запасной день с другим классом, чтобы выполнить задание, вот только тогда он подведёт своего напарника, который уже почти закончил с приготовлениями. Так что было решено идти, чего бы это ни стоило. И об этом он ещё пожалеет. Но это будет потом. Пока что ему нужно было сосредоточиться на сне, на который оставалось меньше трёх часов. Мысли медленно уплывали от него, погружая в мир сновидений. И если обычно Козуме снилось что-то рутинное или даже хорошее, то на этот раз его преследовали какие-то бредовые кошмары. Не очень приятное явление, но сегодня ставшее спасительным, потому что будильник Кенма благополучно в полудрёме отключил и продолжил спать, а вот безумный сюжет сна заставил в ужасе проснуться, вздрагивая и открывая глаза. Все спали, в доме было темно и очень тихо, настолько, что он слышал только гулкое и частое биение своего сердца. Сперва это было лишь реакцией на кошмары, но чем яснее становилось сознание, тем больше он начинал бояться реальной проблемы. Проспал! Рука тут же потянулась к телефону проверить время. Он же специально рассчитал, во сколько надо проснуться, чтобы успеть. Тем более, что расчёты были лишь примерными, основанными на опыте прошлых лет, и он не учитывал усложнение программы, а значит, сейчас он очень рискует. Яркий свет экрана заставил прищуриться в попытках сфокусировать зрение на цифрах. Половина третьего. Он упустил целых полтора часа работы. Стресс, мгновенно распространившийся по телу помог рывком сесть. Голова закружилась. Он точно не в порядке. Но сейчас просто нет времени на всю эту чепуху, надо садиться за работу. Так он и сделал, пересаживаясь за стол и включая лампу. Голова гудела, напоминая о том, что в такое время ему стоило бы спать. Жаль, что Козуме не привык пить кофе, что мог бы помочь и взбодрить. Впрочем, он и так катастрофически опаздывал. Не хватало ему время на заварку кофе тратить. Отбросив эти мысли прочь, включив компьютер с открытым уже как неделю учебником и достав нужные тетрадь и канцелярию, он старательно принялся за работу. Благо, тема была не очень сложная и по большей части уже известная, так что не приходилось тратить время ещё и на поиск более подробной и ясно изложенной информации на просторах интернета. И всё же к концу, когда начали вылезать непонятные и страшные термины, теоремы и формулы, которые они по программе даже не проходили, пришлось начать это неприятное путешествие по научным сайтам в поисках доступного объяснения. Конечно, он мог бы оставить это и просто переписать, не погружаясь в смысл, но тогда едва ли получится достойно защитить работу, а портить средний балл с самого начала года не было никакого желания. Да и всё равно ведь придётся это всё разбирать перед итоговым экзаменом, так что лучше уж облегчить свою участь и просто чуть больше пострадать сейчас, несмотря на поджимающие сроки. Конечно, он не смог усвоить всё полностью, так что к концу написания теоретической части потерял былую уверенность в том, что сможет ответить на любой вопрос по этой теме, который только сможет прийти в голову преподавателя. Придётся надеяться на своего напарника и на удачу. Итак, оставалось только закончить оформлять практическую часть и ответить на контрольные вопросы. Но и времени почти не оставалось, за окном начинало светать, а слуха стало касаться пение утренних птиц. В голове невольно всплывал один логичный вопрос: «Зачем было просто переписывать учебник? Я могу прочитать и распечатать. Могу даже выделить каким-нибудь маркером основные моменты, чтобы показать, что я действительно ознакомился с материалом. И всё же приходится до судороги в запястье от непрекращающегося письма просто перерисовывать слово за словом. Как глупо». Встряхнув уставшей рукой и потерев уставшие глаза, Кенма нехотя продолжил. Благо, эта часть была поинтереснее. Применить теорию, рассчитать, сравнить, проанализировать результаты. Вот это уже лучше. С интересом работа пошла легче и бодрее. Конечно, рабочая рука продолжала безмолвно молить о пощаде, но словно не так и часто и отчаянно. Незаметно первое число на временном табло совпало с часом, когда ему нужно начать собираться, чтобы не опоздать на учёбу, но Козуме всё ещё не закончил. Прикинув, он понял, что на первых уроках слушать и работать он не сможет, так как будет занят завершением лабораторной. Неприятная новость, ведь потом придётся догонять по другим предметам. Но ничего, он успеет, справится как-нибудь. Пока что в приоритете была сегодняшняя сдача, и он её не провалит. Набравшись этой решимостью, он поднялся, убирая всё со стола в рюкзак. Начали просыпаться родственники, дом начал оживать, наполняться звуками. Только Кенма был не в состоянии прочувствовать этот момент, огорчённый тем, что даже принесённого в жертву сна оказалось недостаточно, чтобы со спокойной душой отправиться в школу. Более того иногда у него получалось так проснуться в ночи, всё быстренько сделать и ещё часик-другой поспать. Но не в этот раз. Ещё и горло стало резать, словно стеклом, и нос заложило. Неприятно. Но остаться дома не вариант, поэтому Козуме просто оделся потеплее, чтобы не сделать ещё хуже, и побежал в Некому. Только опоздания ему для полного счастья не хватало. Благо, он успел вбежать в кабинет в последний момент, когда учитель уже собирался закрыть дверь и начать занятие. Пробравшись на своё место, довольно удобное, чтобы была возможность заниматься своими делами на уроке, Кенма разложил тетради на столе и неохотно продолжил писать опротивевший конспект. Преподаватель, уже привыкший к его замкнутому и отстранённому поведению, не трогал его, так что Козуме не отвлекался и успел всё закончить вовремя. Неприятно было осознавать то, что потом ему придётся в выходные потратить несколько часов на самостоятельное изучение упущенного материала, но зато хоть сегодняшний день обещал быть не самым худшим. Хотя неутихающая боль в горле, становившаяся всё острее с каждым часом, и уставшие, слезящиеся от недосыпа глаза совсем не радовали. Но ладно, оставались только последние два урока, сдвоенные специально для проведения практических занятий, и он сможет отправиться домой спать и лечиться. Уже сейчас было понятно, что заболевания не избежать, но по примерным расчётам он должен был продержаться ещё пару-тройку деньков перед тем, как окончательно слечь. А значит, он сможет отдохнуть на выходных и наконец-то пропустить школу по уважительной причине. Странно было такому радоваться, но раз беды не избежать, можно было бы хотя бы выгоду из неё извлечь и передохнуть от раннего подъёма и каждодневной учёбы. Звонок на урок выдернул из мечтаний, возвращая в суровую реальность, где ему только предстояло защитить свою работу и получить за неё заслуженные баллы. Собравшись с мыслями и про себя повторив основные моменты темы, Козуме переступил порог кабинета и направился к своему напарнику. Тот тоже был не в лучшей форме, измотанный этой работой, так что поприветствовали они друг друга соболезнующими и понимающими взглядами. Ожидая свою очередь, они успели сверить ответы на контрольные вопросы и подправить всякие мелочи. Только этого оказалось недостаточно, потому что учитель в этом году оказался довольно строгим и придирчивым. Их отвергли и отправили исправлять детали оформления, испортив красивые записи размашистыми и небрежными пометками, из-за чего Кенме, привыкшему к своему аккуратному почерку, стало почти физически больно. Но что было самым обидным, всю ту теоретическую часть, над которой он корпел большую часть ночи, варварски пролистали, даже не взглянув на заголовки, подтверждая опасения, что можно было вообще что угодно написать, пропустив пару тем, и ничего бы не заметили. Это оказалось довольно обидным, так что, недовольный отказом в допуске и исправлениями, Козуме вернулся на место хмуро выполнять предъявленные требования. После такой плодотворной ночи даже прикасаться к ручке вновь не хотелось, но уходить ни с чем — перспектива ещё менее приятная, так что ребята начали активно строчить, стараясь как можно скорее со всем управиться и приступить к защите. И их усилия оправдались, потому что со второго раза напарники добрались до желаемого этапа. Кенма немного нервничал, находясь лицом к лицу с учителем, чьи высокие требования и не менее высокая дотошность уже выяснились, но он был не один, и это обнадёживало. Главное, чтобы теперь ему не достался вопрос по теме, которую он так и не разобрал ночью. Глубоко выдохнув, Козуме собрался с мыслями и приготовился к обороне, пока преподаватель придирчиво рассматривал графики, то и дело прикладывая линейку, чтобы убедиться в их аккуратности и правильности, и неспешно листал теоретическую часть в поисках подходящей темы для вопроса. Приятель тоже волновался, причём даже больше, чем он сам, хоть и не показывал этого учителю, но Кенма это прекрасно знал, так что решил всеми силами тянуть инициативу в ответах на себя. В конце концов, если он даже и ошибётся, то сможет без особого труда быстро исправиться, когда ему укажут на ошибку, в то время как напарник мог растеряться, боясь сказать что-то неверное. Они обязательно справятся. Секунда, две, и игра началась. Они словно в пинг-понг играли. Всё оказалось не так страшно, ведь выбранный для допроса раздел являлся самым лёгким и доступным из возможных по мнению Кенмы, отвечавшего почти мгновенно и раздражающегося от вечных мелких придирок к его формулировкам. Ладно бы он действительно плавал в этой теме, но выслушивать исправления лишь только ради привычных определений и оставаться спокойным оказалось тяжеловато, поэтому в его интонациях то и дело проскальзывала агрессия. Будто Кенма на практике применял девиз «Лучшая защита — это нападение». Но у него было оправдание для себя на всякий случай: больное горло, из-за которого каждое лишнее слово действительно давалось с трудом. К счастью, учитель решил не утруждаться, так что вместо того, чтобы придумывать для каждого оригинальные вопросы, он давал задания со слегка изменёнными условиями, которые без труда можно было решить по аналогии. А значит, за приятеля можно было не переживать, он точно справится. С этой мыслью Козуме вставал с места, получив максимальное из возможных количество баллов. Если честно, это было удивительно, особенно с учётом всех придирок и его не самого учтивого тона. Что же, повезло. Теперь можно было собираться и уходить домой, но он решил дождаться своего партнёра, чтобы убедиться, что тот получит должное за свои старания. Поэтому Кенма собирался лениво и очень неспешно, прислушиваясь к разговорам других одноклассников. Они обсуждали свою защиту по тем работам, которые ему только предстоит сдавать, так что эта информация была полезной. Сейчас самое время, чтобы всё разведать произвольно, никого лично не спрашивая. Прошло не больше пяти минут, и сияющий, прямо светящийся от радости напарник быстрым шагом присоединился к их небольшому столпотворению. Заметив это, Козуме незаметно отделился от остальных, чтобы они могли поговорить наедине и поделиться своими эмоциями. Правда за это время Кенма уже совсем позабыл о них, а вот его товарищ прямо-таки дождаться не мог всем поделиться, если судить по его суетливым сборам. До выхода из кабинета тот только показал на пальцах максимальный балл, а значит, их страдания более чем оправдались отличным результатом. Можно было выдохнуть и, выйдя на улицу, поделиться хитрыми подробностями, которые точно не стоило слышать учителю даже мельком. Да и пообсуждать самого преподавателя хотелось, так что разговор они продолжили уже за стенами школы. И хоть Козуме почти ничего не говорил, разве что вставлял пару раз своё мнение, ему было интересно слушать и задавать уточняющие вопросы. Самое главное ведь, что всё хорошо кончилось, а потому и настроение было приподнятым, несмотря на усталость и всё ярче проявляющуюся болезнь. Вот только на одном позитиве не выжить, поэтому на вечернюю тренировку Кенма не пошёл, сославшись на бессонную ночь и усталость. Сейчас лучше пораньше вернуться домой, лечь спать, компенсируя рваную ночь, и уже начать принимать всякие таблетки или микстуры для снятия боли в горле. И всё шло по плану вплоть до того момента, пока он не переступил порог дома и не понял, что запасы лекарств иссякли из-за его частых болезней. Был, конечно, вариант, сходить в аптеку за всем необходимым, но едва ли даже будучи здоровым он бы нашёл в себе силы снова обуться и выйти за порог, не говоря уже о нынешнем состоянии. Так что он просто махнул на это рукой и направился в кровать, даже не вспоминая о еде. Спать хотелось в разы сильнее несмотря на то, что он ел чуть меньше суток назад. Именно поэтому сознание отключилось почти мгновенно, позволяя организму наконец-то получить пару часов покоя и отдыха, о которых тот буквально молил весь день, угрожая болезнью. Впрочем, сейчас уже было поздно что-то исправлять, ведь недомогание запустило полноценный необратимый процесс, выйти из которого можно будет только пройдя все стадии мучений. Но пока что Козуме беззаботно спал, не чувствуя тревог и боли. Проснулся Кенма не утром, а поздним вечером, ближе к ночи, когда к нему в комнату по неосторожности вошла мама. Обычно она старалась не тревожить его лишний раз, зная, как тот устаёт на учёбе и тренировках, как любит отдыхать, занимаясь своими делами в одиночестве, как может злиться, если ворваться без предупреждения. И всё же обычно он выходит встретить, когда слышит, что кто-то вернулся домой. Может, не сразу, а когда кончится игра или раунд, но в этот раз он даже спустя час не показался. Причём сомнений в том, что сын уже дома, не было, ведь все его вещи остались лежать в прихожей. Может, с ним что-то случилось? Ведомая этими переживаниями, мама и решила переступить порог комнаты Козуме, тихо и медленно открывая дверь и сразу же удивляясь тому, как внутри темно. Конечно, нередко он играл без света, но сейчас не горел ни монитор, ни клавиатура, что значило, что никто сегодня даже не включал компьютер. В сердце женщины беспокойство возросло тут же в сотни раз. Неужели так измотался, что уснул днём? Такое бывало крайне редко. Обычно он предпочитал отдых за своими хобби. Или случилось ещё что-то? Торопливым шагом, она подошла к кровати, на которой лежал Кенма, только что разбуженный её появлением. Глаза были словно свинцовые, открыть их оказалось делом непростым. Ещё и картинка не собиралась складываться в чёткое изображение. Всё плыло, глаза слезились, нос едва дышал, а горло с каждым вдохом словно ножом пронзало. Жарко. Козуме чувствовал, как от поднявшейся температуры весь взмок. Видимо, это же заметила и его мама. Как же он не хотел её волновать, заставлять идти в аптеку и выхаживать его. Но об этом надо было думать раньше, когда был шанс не заболеть, а сейчас стоило быть благодарным за то, что его не оставят в таком состоянии одного. Холодная ладонь осторожно коснулась лба, заставляя немного вздрогнуть от неожиданного контраста. Судя по изменившемуся выражению лица, всё было даже хуже, чем он мог предположить. Глаза уже начинали болеть, да и продолжать смотреть на беспокойство матери не хотелось, так что он устало их закрыл. Мама опустилась на край кровати, садясь рядом. Его влажные волосы осторожно убрали со лба. Уже через пару секунд он ощутил вместо ладони чуть задержавшийся поцелуй. Он не верил, но ему всегда говорили, что губами можно определять температуру куда точнее, чем рукой, и, естественно, быстрее, чем градусником. Стоило прикосновению завершиться, как слуха коснулось усталое и при этом бесконечно нежное: — Ты весь горишь, — в интонациях было столько сожаления, что Кенма невольно поджал губы, чувствуя вину за эти негативные эмоции. — Держись, сейчас станет легче, — и он в это верил, потому что знал, что почему-то, не имея абсолютно никакого медицинского образования, она всегда подбирала ему подходящие лекарства, поднимая на ноги за пару дней. Стараясь притвориться, что ему не так уж и плохо, он осторожно улыбнулся, но тут же скривился от боли в горле. Чёрт. Видимо, глаза к темноте уже привыкли, так что это не осталось незамеченным. — Что ещё болит? Горло? — и откуда она столько знала? Словно могла читать его мысли. Хотя, наверное, угадать было не так уж и сложно, ведь почти каждый раз, когда он доводил себя до такого состояния, страдал его голос, буквально отказываясь звучать. Оставалось только кивнуть, подтверждая предположение, и, открыв глаза, извиниться одним лишь коротким взглядом. Ответили ему только короткой улыбкой, будто даже и не думая злиться из-за испорченных хворью выходных. Жаль, что Козуме прекрасно знал о её планах на эти дни, которых она ждала всю рабочую неделю. Поэтому он пообещал себе, что не станет обузой, с которой нужно сидеть дома. Так что стоило прислушаться к указаниям. — Сейчас принесу градусник, померишь температуру, а я схожу за лекарствами. Сразу после этого мама быстро встала с кровати, напоследок нежно погладив Кенму по руке, и вышла из комнаты. Дождаться возвращения он не смог, падая обратно в сон. В следующий раз его разбудили уже намеренно, осторожно касаясь плеча и называя по имени. Мама была в пальто, что значило, что она только вернулась домой и так торопилась, что в прихожей сняла только обувь. В руках у неё был стакан тёплой воды, если судить по немного запотевшему стеклу, а на столике рядом с кроватью уже стояло несколько коробок с лекарствами. Некоторые были ему знакомы, некоторые казались новыми. Он хотел привстать, но его придержали за плечо. Только после этого он понял, что проспал момент, когда у него под мышкой оказался градусник. Казалось, от одной только заботы становилось легче. И всё же стоило использовать и официальную медицину, чтобы как можно скорее перестать нагружать семью. Так что он в нужном порядке принял лекарства, удивляясь их количеству. После у него забрали градусник и негромко сказали значение: тридцать восемь и два. Нечасто он добирался до таких чисел. Видимо, в этот раз он и правда перестарался. Интересно, сколько уже времени? За окном уже совсем стемнело. Короткий взгляд на часы, уже почти десять вечера. Сейчас должна идти любимая программа его матери, а она с ним возится. Стало невероятно стыдно. Так что в ответ на вопрос, будет ли он есть, когда будет можно после принятых лекарств, он уверил, что позаботится об этом сам, и поблагодарил за все усилия. Конечно, мама не хотела, чтобы Козуме вообще с кровати поднимался, но этот упрямый взгляд она знала слишком хорошо. — Не переживай за меня. Сейчас важнее, чтобы ты поправился, — в ответ Кенма только покачал головой. В конце концов, он уже ученик старшей школы, даже не первогодка, так что простая простуда или какое другое заболевание его просто так не убьёт. Поэтому он шёпотом, так как голос уже отказал, напомнил, что сейчас идёт её любимое шоу. Мама только покачала головой, в очередной раз поражаясь характеру сына. И всё же она знала, что спорить бесполезно, так что предложила альтернативный вариант, который мог бы устроить их обоих. — Тогда давай ты сейчас полчасика поспишь, а я как раз посмотрю. Потом разбужу, и пойдём вместе ужинать? — и даже в таком предложении Козуме смог найти, в чём обвинить себя. Выходит, из-за него даже поесть после работы не удалось, просто не было времени, а сейчас уже так поздно. Но это и правда был лучший расклад, потому что упрямством он пошёл как раз в эту женщину, так что голодным сегодня его точно не оставят. Поэтому он только коротко кивнул, соглашаясь и закрывая глаза. Действительно клонило в сон. Да и таблетки постепенно начинали действовать, становилось легче дышать, температура спадала, так что он только лёг поудобнее, надеясь, что сейчас мама действительно пойдёт отдыхать, а не хлопотать по хозяйству. Жаль, что проверить это он уже не сможет, ведь Морфей уже забирал его в своё царство. Кенме снились кошмары, от которых он не мог убежать. Даже когда он просыпался от очередного жуткого сюжета или вновь проявившейся боли, засыпая вновь, попадал в продолжение этого ужаса. И нет, снились не монстры, как в детстве, снилась прошлая ночь, когда он корпел над тетрадью, боясь не успеть и стараясь изо всех сил ответить на всё правильно, найти верные источники, понять всё написанное и запомнить все определения и формулы или их вывод. Голова взрывалась, не выдерживая нагрузки. Раз за разом он проживал не самый приятный процесс защиты, вот только в отличие от реальности, там он не мог ответить на заданные вопросы, подводя не только самого себя, но и напарника, надеявшегося на него. В общем, назвать это хорошим сном, отдыхом и пособником в выздоровлении можно было только с огромной натяжкой, поэтому Козуме искренне обрадовался, когда его разбудили спустя полчаса, а по ощущениям — целую вечность, наполненную проблемами. Тем более, будили его для того, чтобы покормить, чему обрадовался не только сам Кенма, но и его желудок, выразивший свою радость достаточно громко, вызывая улыбку матери и лёгкий румянец смущения своего хозяина. Впрочем, то ли лекарства помогли, то ли сон всё же оказался целительным, но под вечер Козуме чувствовал себя уже немного лучше. Голова всё ещё кружилась, стоило встать с кровати, его всё ещё знобило без одеяла, но зато он уже не был настолько слаб, что каждый шаг казался подвигом. Надев любимые мягкие и весьма тёплые тапочки, он вышел из своей тёмной комнаты и тут же болезненно сощурился. За порогом горел яркий, слепящий после сна свет. Привыкнув за пару секунд, он наконец смог достаточно чётко увидеть обеспокоенное лицо матери. Стыдливо опустив глаза, словно прося прощения за собственное состояние, Кенма быстрым шагом пошёл на кухню, стараясь случайно не вписаться ни в один из углов. Пока он шёл, запах недавно приготовленной или только что подогретой еды становился всё сильнее. Как и всегда, он попытался угадать, что же его ждёт на столе. Но сомнений в том, что это будет одно из его любимых блюд, не было. А ведь их не так легко и быстро готовить, особенно сразу после нагруженной недели. Теперь нужно было обязательно выздороветь, чтобы сделать что-то приятное в ответ. Конечно, показывал свою мягкую сторону Козуме редко, но сейчас физическая слабость делала его сентиментальным. Оставалось только надеяться, что он не передумает и не забудет, когда поправится. — Спасибо за еду! — хотел выкрикнуть он, вот только связки его подвели, и слова почти не прозвучали. Прочистив горло, он повторил это уже тише и спокойнее и сел на своё место. Стол накрыт на двоих, а значит, стоило дождаться, пока мама тоже сядет. Проходя мимо сына, та осторожно провела рукой по его всё ещё немного влажным волосам, убирая их назад, чтобы не мешали есть. В другой раз Кенма бы обязательно напомнил в очередной раз, что давно вырос, и теперь может выполнять столь простые задачи самостоятельно, но сейчас просто с лёгкой улыбкой принял этот жест. — Приятного аппетита, — уже более звучно пожелал Козуме перед тем, как приступить к ужину. Это было и правда очень вкусно, однако каждый глоток давался через боль. Не в силах её преодолеть спокойно, он морщился, вызывая беспокойство. На всякий случай, чтобы его мимику не восприняли не так, он добавил. — Спасибо. Это очень вкусно. Правда, — и всё же ему повезло, что он не потерял вкус, как было недавно, когда по миру ходил крайне заразный и опасный вирус. Так что он смог по достоинству оценить ужин. Более того, через некоторое время почти прошло горло. Наверное, благодаря тёплому чаю, который он выпил. В любом случае, это было приятно. Сейчас это казалось величайшим подарком, жаль только, что уже через пару дней, когда он поправится, он перестанет ценить то, что у него ничего не болит, теряясь в череде дней. Кстати о делах, у него же завтра утром тренировка. На неё нужно обязательно пойти. В конце концов, он недавно придумал пару заготовок, отработать которые просто необходимо до начала ежегодных соревнований, что должны начаться через пару месяцев. А у них не всегда получалось собраться всем полным составом в будни из-за учёбы, так что терять выходные было просто варварством и ужасным расточительством времени. А при отсутствии некоторых игроков проба новых стратегий просто бесполезна. В конце концов, он не мог предусмотреть абсолютно всех особенностей товарищей по команде, как бы ни пытался. А значит, у него осталось чуть меньше двенадцати часов, чтобы полностью выздороветь. Ещё не хватало ошибаться на тренировке, заставляя других повторять лишний раз. Своими планами на завтрашний день он поделился с мамой, чтобы она, если что, не переживала, не обнаружив его утром в своей комнате и во всём доме в принципе. Вот только вместо привычного пожелания удачи на тренировке и наставлениям быть осторожнее, он получил решительный отказ и суровое выражение лица, предупреждающее, что возражения даже рассматриваться не будут. — Даже не думай, — она угрожающе направила палочки на Козуме и настойчиво посмотрела в его глаза. — Ты так только загонишь себя, и ещё дольше болеть будешь. Ещё и школу пропустишь. И так весь иммунитет себе убил, — проворчала женщина, чуть смягчаясь в конце, но лишь для того, чтобы уж совсем не разругаться с больным и не сгубить его лишними переживаниями. На попытку возразить, лишь заметив краткий вдох перед планирующейся речью, она резко добавила. — И никаких «но». Ты всегда на тренировки ходишь, задерживаешься допоздна, так что хоть один раз они без тебя управятся, — породив смятение в глазах Козуме, она продолжила говорить, склоняя его на свою сторону окончательно. — Всё, бери телефон и пиши. Поверь, они поймут, — знакомая с другими игроками Некомы, женщина была уверена в своих словах. Куроо был отличным капитаном, а тренер Некомата уж точно не позволит тренировке пропасть даром из-за отсутствия одного из ребят. Просто позанимаются чем-то другим, не менее полезным для грядущего турнира. И Кенма и сам это прекрасно знал, но сейчас ему пришлось вновь об этом напомнить, чтобы он наконец написал в общий чат короткое сообщение. «Простите, я завтра не приду. Заболел совсем» Отложив телефон в сторону, он поднялся с места, наливая новую порцию горячего чая. Но на этот раз с чашкой в руках он направился не обратно за стол, а на диван. Теперь, когда организм наконец-то был доволен поставкой материальных ресурсов, он начал требовать продолжения сна. До своей комнаты парень не дошёл, решив упасть на диван, осторожно ставя чашку на журнальный столик. И хоть по первоначальному плану он должен был сидеть и смотреть вместе с мамой её любимое шоу, впрочем, даже для него самого довольно интересное, в реальности получилось так, что очень быстро он сполз по спинке, ложась растягиваясь на диване, как большой кот. А когда мама выключила свет, укрыла одеялом и опустилась рядом, нежно перебирая волосы, никаких шансов сопротивляться накрывающему с головой желанию спать не осталось. И так он в очередной раз ушёл в мир сна и фантазий, пропуская сообщения от взволнованных ребят, беспокоившихся о его здоровье и желающих скорейшего выздоровления. Некоторые даже писали, что Кенма зря извинялся. Куроо же, будучи самым близким другом, присоединился к позитивным словам в общем чате, а в личной переписке высказал ему всё, что думает. Он не забыл упомянуть его ночную учёбу, тренировки, на которых он выкладывался на полную ради команды, о том, что тот забывает про еду, стараясь преуспеть и в учёбе, и в клубе, и в своём главном хобби — компьютерных играх. В общем, отчитал его, не упустив ни одной детали. И всё же в этом сообщении между строк прекрасно читались беспокойство и забота. Чего стоило предложение приехать после тренировки и привезти что-нибудь. Он даже был готов испечь яблочный пирог, который Козуме так любил, несмотря на свой крайне скудный опыт в кулинарии. И Кенма обязательно оценит эти старания, проснувшись утром. Он обязательно будет улыбаться всё время, которое займёт прочтение этого сообщения, несмотря на всё ещё беспокоящую его заразу. И он извинится и пообещает впредь стараться беречь себя. Но всё это будет только завтра утром. Даже ближе к вечеру. А пока что ему было необходимо выспаться за две ночи, и даже больше.