В нигде и когда

С самого детства Мейбл Пайнс была твёрдо уверена в том, что будущее её ждёт только долгое и счастливое. Ей вообще повезло и родилась она уже с меткой: странные иероглифы, принятые при первом осмотре за простые пятна на коже, проявились почти сразу и оказались буквами какого-то старого языка, и едва лишь научившись что-то понимать и узнав про сам концепт родственных душ она тут же принялась с нетерпением ждать свою. Ждать её в лице принца из книжки в четыре, или вон того мальчика из садика в пять, или одного симпатичного одноклассника в семь... Родители тайну содержания надписи почему-то упорно умалчивали, и лишь к девяти годам, когда Диппер стащил ради неё из школьной библиотеки старый фолиант по мертвым языкам размером с половину его головы с пожелтевшими от времени страницами и получил за это липкий поцелуй в щеку и уверения в том, что он лучший брат-близнец на планете, она узнала её значение: — Теперь я узнаю, как мне себя вести со своим парнем при встрече! — в нетерпении барабанила она ладошками по коленкам, пока Диппер, сидевший рядом с ней на полу и необычайно гордый собой торжественно перебирал ветхие страницы книги: — Это — старый египетский - наконец радостно и прошепелявил он, тыча пальцем в выведенную словно птичьей лапкой с остро заточенным коготком аккуратную широкую роспись на запястье сестры, а затем в одну из колонок: — А надпись означает "скупай золото". — Вау, да будущий мистер Мейбл наверняка страшный богач! — весело воскликнула она, перекатываясь на спину и задрав рукав свитера с мечтательной улыбкой погладила метку: — Как ты думаешь, у него в поместье будут пони? — Или он окажется каким-нибудь старым учителем по древним языкам, вроде мистера Оливера - не удерживается от колкости Диппер и тут же с визгом начинает извиваться из-за тонких пальчиков сестры у себя под рёбрами. Они ещё долго шумно возятся на полу, перекатываясь друг на друга и весело хохоча, а вечернее солнце отражается от стёкл домов на другой стороне улицы и падает на ковёр вокруг предметов геометрическими тенями. Мейбл Пайнс - самый счастливый человек на земле, потому что во первых - все теперь только в ее умелых руках, а во вторых - найти свою душу, зная наверняка в каком направлении нужно толкать разговор теперь окажется гораздо проще. — Эй, Дип, как думаешь мне носить золотые украшения или не надо? — задумчиво спросила она, примеряя материнские золотые серёжки возле зеркала в ванной, до которого могла дотянуться только стоя на табуретке. — С одной стороны "скупай золото" может быть советом, и тогда мне ни в коем разе не нужны золотые украшения, ведь тогда он не сможет посоветовать мне их купить! Но с другой, вдруг он окажется золотым профессионалом и тогда мне понадобиться как можно больше золота, чтобы привлечь его внимание? — По моему ты уделяешь этому слишком много времени, — булькает Диппер, сплевывая воду в раковину и лениво почесав свое пока что пустое место на симметричной с сестринской руке. — И по моему нет такой профессии "золотой профессионал". Им уже по двенадцать, а Мейбл все ещё не нашла свою родственную душу. У Диппера же все даже хуже: метка пока не проявилась вообще, и это одна из немногих вещей, которой Мейбл может похвастаться перед братом. Возможно этим летом все наконец- то изменится для них обоих, думает она, кладя в собранную с вечера для поездки в Гравити Фолз сумку альбом с отдельной страничкой для летних романов. — Спокойной ночи, моя душа, где бы ты ни была! — шлёт она воздушный поцелуй в пустоту и сидящий на соседней кровати с книгой брат на это закатывает глаза. — Боже, Мейбл, можно ты хотя бы там не будешь об этом думать? -Не-аа. В Гравити Фолз, в прочем, она действительно почти забывает о своих поисках, начиная с того, что вокруг слишком много симпатичных мальчиков, а уследить за всеми нельзя и заканчивая древними, скрипящими под ногами старыми половицами с запахом хвои и пыльного дневника тайнами, которыми словно пропитан маленький городок. Она дерётся с гномами, убегает от упырей в лесу и вместе с друзьями и братом побеждает Летуинского монстра, но ни один из Пайнс, кажется, ни на шаг не приближается к разгадкам своих самых волнующих тайн. — Ну разве я так многого прошу? — сетует она, закрашивая маркером на стене очередной отбракованный вариант: — Я просто хочу найти свою родственную душу, прожить с ней до самой старости и умереть в один день! А все кто кажутся идеальной кандидатурой на эту роль оказываются гномами, понятия не имеют про скупку золота или Гидеон. — А что, последний уже совсем не вариант? — смеётся Диппер и получив от сестры хмурый взгляд примирительно улыбается ей: — Завязывай уже с этим, Мей-Мей. Вон прадядя Стэн без родственной души живёт и ему нормально вроде. Мейбл абсолютно уверена что Стэну не нормально, потому что не может быть нормально, когда так и не встретил за всю жизнь того самого человека, с кем все все вокруг ощущается в два раза острее, а солнце светит ярче. Но не понимающего все таинство единения родственных душ брата переубеждать она все равно не стала; не воспримет из-за своей своей молчаливой обиды на вселённую за отсутствие метки. Бороться с летающим треугольным демоном выглядящим в своём цилиндре и тростью так, словно он сбежал из мультфильма шестидесятых за разум прадяди Стэна было не самым странным, чем ей довелось заниматься за этот месяц. Наверное именно поэтому Мейбл не чувствовала страха даже когда он продырявил её брата или начал затирать что-то про свое всемогущество. — Скупайте золото, детишки, — смеется вдруг Билл и Мейбл почувствовала как у неё учащенно забилось сердце, словно объемная фигурка на одной из страниц её скрапбука. Неужели, спустя долгих двенадцать лет это все-таки свершилось? Диппер был слишком занят дырой в груди и всем остальным, чтобы обратить внимание на эти слова и звёздочки в глазах сестры, которая смотрела на треугольное чудовище, с маниакальным смехом улетающее от них по коридору разума и грозившее воплотить их кошмары в жизнь уже совершенно по другому, и вся суть сказанного демоном дошла до него в полной мере только когда они благополучно покинули разум их прадяди и отправили Гидеона в тюрьму. — Эй, Мей-Мей, ты как? — неловко начинает он разговор следующим утром, опасаясь реакции, потому что когда твоя гиперэмоциональная сестра всю жизнь грезившая о большой любви узнает, что ее родственной душой является геометрический маньяк с неясными, но явно недобрыми планами на их измерение может случиться все что угодно. — Слушай, я тут читал, что связь родственных душ на самом деле сильно переоценена... — Ты о чем, Дип-Доп? — беспечно спросила Мейбл, не отрываясь от срывания со стены фоток мальчиков в мусорный пакет рядом с кроватью. — Ну... Я про "Скупай золото" и все дела...— Диппер, все ещё неуверенный в том как ему стоит на это реагировать садится на чужую кровать и осторожно дотрагивается ладонью до ноги сестры: — Хочешь вместе придумаем что можно сделать?... — Я уже все придумала! — весело отвечает она, и с торжеством суёт брату в руки очередную заполненную страницу в своём скрапбуке с цветными пунктами плана, украшенного для подчеркивания серьёзности совершенно не объемными наклейками: — Только все ещё понятия не имею как я с ним целоваться буду. Он же треугольный и все дела! Мейбл Пайнс двенадцать, она грезила о родственной душе с трех лет и Билл Сайфер понятия не имеет во что он ввязался.