АНБУ? Серьезно?

Тьма боязливо отступает назад, пряча свой лик за отвесной скалой. Кто-то зовёт, кто-то плачет, кто-то смотрит ей в спину. Она оборачивается — никого. Во мраке темные тропы мерцают тускло и слабо, но она видит их все яснее и лучше. Они сплетаются в паутину узоров, расходятся на множество узких дорог и вновь объединяются в одну широкую. Идти. Нужно идти вперёд. К свету. Часы или дни напролёт. Она идёт, не останавливаясь ни на миг. Что там в конце? Что таится за границей досягаемости взора? Мечты и счастье? Или такая же тьма? Быть может, вечный сон? Или вообще ничего? Она не знает. Не хочет гадать. Идёт вперёд и вскоре все увидит. Дрогнув, тяжелые веки силятся приоткрыться. Как тяжело… Глаза наливаются кровью и пульсируют от боли, но Тори не замечает ее. Она моргает, пытаясь прогнать пелену. Кромешная темнота. Ничего не разглядеть, только ужасно знакомый родной запах. Неужели снова… Ощущение странное, будто голова отсоединена от тела. Не хочется думать и что-то понимать. Повсюду ломота, ноющая где-то глубоко внутри. Она жива. И правда, жива. Тяжело дышит. Сердце бьется, отдаваясь глухими стуками. Но в это трудно поверить. Девушка словно во сне, и только режущая жгучая боль в предплечьях позволяет ей чувствовать своё тело. Тори попыталась сесть, но едва ли смогла пошевелиться. Больно. Чертовски больно. Сил совсем нет. Она помнит все до последней детали: отчаяние, затуманившее разум, свой монолог, холодное лезвие клинка, которым она разрезала кожу, позволяя горячей грязной крови вытекать из ее тела. Сейчас нет этих чувств, только физическая раздражающая боль. И холод. Девушка потянулась слабой дрожащей рукой в сторону, в поисках края одеяла. Пальцы едва коснулись кого-то. Только сейчас она заметила, что рядом с ней кто-то лежит. Отдёрнув от неожиданности руку, она в страхе спрыгивает с кровати и хватается за лампу. Маленький огонёк загорается внутри, тускло и мягко освещая пространство вокруг девушки. Она облегченно выдыхает, прижимая ладонь к груди, где от страха бешено бьется сердце. Это Итачи. Что? Его грудь едва заметно вздымается от маленьких осторожных вдохов. Он спит. Кожа совсем бледная, а под глазами синяки. Тори становится стыдно. Злость и сожаление вновь сковывают ее сердце, от чего она болезненно морщится. Учиха снова спас ее. Снова повёл себя так, несмотря на их отношения. Должно быть, он много времени провёл здесь, вновь стараясь исправить ее ошибки и помочь. Девушке больно смотреть на его уставший нездоровый вид. Сколько сил он ей отдал? Тори накрыла Итачи одеялом, поправляя волосы, упавшие на лицо, от чего он немного поморщился сквозь сон. — Прости меня, — тихим шепотом произносит она, прикасаясь к его щеке. Что же это за проклятье? Неужели им никогда не разорвать эти невидимые цепи? Тори погасила лампу, накинула плащ и осторожно, держась за стену, вышла из комнаты. Она долго плелась по длинному коридору. Заглянула в комнату Дейдары — друга не было. Хидана и Какузу тоже не оказалось ни в одном из помещений. Значит, на заданиях. Тори разочарованно вздохнула и пошла в последнюю обжитую комнату. Раз уж Итачи здесь, должно быть, его напарник тоже. Тихонько постучав, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. — Кисаме-сан? Мечник сидел на кровати и о чём-то говорил с Самехадой, который довольно урчал, отзываясь на его слова. Увидев девушку, Хошигаке отставил своего «друга» в сторону и доброжелательно улыбнулся. — Живая, значит, — усмехнулся он, — Расскажешь, что это было? — Не сейчас, — коротко ответила Тори, заходя в комнату, — Могу я попросить кое о чем? — Ну проси, а я решу, выполнять мне это или нет. Тори вновь засомневалась, стоит ли просить его. Может лучше дождаться кого-то из «своих»? Но если не ради неё, так хотя бы ради напарника он должен согласиться. — Ты можешь купить еды? Я бы сама сходила, но, как видишь, не в состоянии сейчас… — слабым голосом произнесла девушка, облокачиваясь спиной о стену, после чего ещё тише добавила, — Итачи совсем плохо выглядит. Мечник принял задумчивый вид, обводя взглядом комнату, и, словно переминаясь с ноги на ногу, неуверенно шагнул на встречу. — Я принесу, — серьезно произнёс он, — Это простая просьба, не обязательно было упоминать Итачи-сана. — Спасибо… — И почему вы, Учихи, такие? — обращаясь скорее к самому себе, пробормотал мечник и начал собираться, — Иди, отдыхай, скоро вернусь. Тори благодарно поклонилась и покинула чужые «покои». В руках стреляло болью, жгло и щипало. Хотелось почесать или разодрать эти раны. Хорошо, что их закрывали бинты. Но легче от этого не становилось. Борясь с почти непреодолимым желанием снова себя покалечить, девушка вернулась к себе. Итачи все еще спал, перевернувшись на другой бок. Учиха обессилено плюхнулась на кровать рядом с ним. Ноги свисали на пол. Сложив руки на груди она повернула голову и начала рассматривать своего «заботливого лучшего друга». Какое спокойное и невозмутимое лицо с темными кругами под глазами. Мило выглядит, но все же девушке не особо радостно от этого. Из-за неё он так, в беспамятстве, спит, лишенный сейчас даже минимальных инстинктов шиноби. Грустно все это. Пускай и выглядит мило. Ей стало интересно, как он отреагирует, когда проснётся. Наверное много времени прошло с тех пор, как она истекала кровью на этом полу. Да и ковра тоже нет. Наверное выкинули. Ах, жалко. И все же какой будет его реакция? Поменяется ли что-то на этом идеальном непроницаемом лице? Может хоть улыбка проскользнёт или что-то во взгляде? А, впрочем, зачем себе надумывать? Вероятнее всего ничего этого и в помине не будет. Лишь холодные выжигающие душу глаза. Ничего нового. Дернул же ее черт за рога так привязаться к этому Учихе. Хотя выбор тут не велик. Если Итачи плохой Учиха, то хороший Учиха — мёртвый Учиха. Да и слабо верится, что среди убитых были такие. Проклятый клан, однозначно. Тори тихо засмеялась, закрывая рот ладонью. Абсурд какой. И о чем она думает? Странно, что ее больше не гложут ненависть и вина. На душе невероятно сомнительное спокойствие, разве что стыдно перед Итачи за весь этот цирк. Она и правда собиралась умереть? Какая чушь… Надо же было додуматься. Девушка невесомо проводит рукой по лицу Учихи. От виска плавное поглаживание идёт к скуле, потом к подбородку. Бледная, слегка прохладная бархатная кожа. В этом человеке сочетаются несовместимые для одного сосуда вещи: гениальность и сложность характера, что никогда не угадаешь его мыслей, Тори помнила, как удивлялась этому когда-то; красота, по истине неземная, словно эдакое божество снизошло на землю; а главное — что-то необъяснимое, скрытый и таинственный шарм, которого больше нет ни у кого. И что из этого зацепило ее? Наверное, девушка никогда не найдёт ответа. Очевидно лишь то, что не из-за кого больше она не была готова совершить самоубийство и в дальнейшем не собирается. Тихий скрип двери вырвал Тори из размышлений и, быстро отдёрнув руку от лица Итачи, она вопросительно посмотрела на гостя все с той же вдохновлённой улыбкой, с которой рассматривала Учиху. Кисаме осторожно закрыл за собой дверь и подошёл к столу. И лампа осветила его лицо, по которому безошибочно можно было определить, что Хошигаке удивлён или, скорее, смущён. — Надеюсь, этого вам пока хватит, — мечник опустил большую коробку, из которой доносился приятный запах, — Взял побольше мяса, знаю, ты любишь, ещё рамен, тамагояки и данго. Только смотри! — девушка удивлённо посмотрела на «спасителя», на что тот погрозил ей пальцем, — И не думай сама все съесть, Итачи-сану оставь. — Тори тихонько засмеялась, не ожидая таких колкостей от акульего шиноби. — Все съем и господина Итачи тоже, — тихо ответила она, широко улыбаясь. Хошигаке усмехнулся. — Учихи ликвидируют Учих, похоже, это у вас в крови. Ну так собственно и легче, — согласно кивнув на шуточное «предложение» девушки, Кисаме развернулся и направился к выходу. — Подожди, сколько я тебе должна за еду? — опомнилась Тори, когда мечник уже открыл дверь. — Ни сколько не надо, не обеднею, — ответил тот через плечо и самодовольно хмыкнул. — Спасибо тебе. Поднявшись с кровати и приоткрыв коробку со всякими вкусностями, девушка полной грудью вдохнула приятный запах. Какая же она голодная… Но потянувшись за раменом, она вдруг замерла и перевела взгляд на Итачи. Вот незадача. Будить его сейчас не самая хорошая идея, все-таки ему как никому другому, судя по виду, нужен отдых. А если не будить, то есть самой или ждать, пока он проснётся? В первом случае получается как-то неприлично, а во втором еда может совсем остыть и потерять свой вкус. Что же делать? Тори долго переминалась с ноги на ногу, вертя в пальцах палочки. Ситуация не из легких. А, впрочем, почему она так запаривается? Можно поесть самой сейчас, а если Учиха не проснётся в ближайшее время, то, допустим, через час его можно и разбудить. Так она и сделает. К черту неприличие! Уплетая за обе щеки любимые блюда, девушка чуть было не забылась. Но все же оставила для Итачи ровно половину и, оторвавшись от еды, поняла, что явно переела с непривычки. Спустя какое-то время, пока Тори, лёжа на кровати, осторожно тыкала пальцем в бинты у себя на руке, разбавляя жжение ноющей, но ужасно приятной болью, спящий Учиха начал ворочаться и что-то бубнить. Его веки дрожали, а пальцы невесомо пытались что-то взять или сжать. Эти движения были не явными, почти незаметными, но девушка напряглась, отставив своё занятие. Она просто наблюдала за ним какое-то время. Должно быть, Итачи видел тревожный сон или что-то в этом роде. Тогда она осторожно прикоснулась к его руке и легко сжала с обеих сторон ладошками. Учиха замер и тот же момент резко открыл глаза. Он быстро сфокусировал свой взгляд на девушке, однако за это мгновение Тори успела увидеть в его ониксовых очах усталость и отчаяние. Учиха немного улыбалась и легко поглаживала тыльную сторону его ладони. — Я тебя разбудила? — прошептала она. Глаза Итачи распахнулись ещё шире. Он резко сел и одним быстрым движением схватил Тори, стискивая в своих объятиях. Прижимаясь к ее спине, его руки тряслись и разглаживали волосы, собранные в косу, а все тело дрожало. Девушка лишь успела прикоснуться ладошками к бокам Учихи и неуверенно обнять в ответ. — Прости меня… — прошептал парень совсем не привычным, не безразличным голосом, — Прости… — Итачи… Тебе не за что… — прохрипела девушка, не в силах нормально говорить из-за крепких объятий. — Я никогда не желал тебе зла, — продолжал Учиха, игнорируя Торины попытки ослабить хватку, — Думал, что разорвав нашу связь, смогу защитить тебя. Но тем самым только причинял боль… Девушке кое как удалось отлепить от себя Итачи. Она заглянула ему в глаза. Они не были холодными и отстраненными. Нет. В них бушевала жизнь. Слегка прикрытые веки словно скрывали омуты больших чёрных глаз. Пытались спрятать от нее настоящие чувства, которые выдавали Учиху с головой. Огни бросались в пляс, сверкая ярко и нездорово. В тусклом свете зрачков совсем не было видно, но и без того эти глаза сейчас являлись зеркалом его души. Тори смутилась, поскольку Итачи не отворачивался, как по обыкновению всегда это делал. Он позволял читать себя и даже не отводил взгляд в сторону. Девушка не знала, что сказать. Что вообще можно сейчас ответить? Но не пугалась затянувшегося молчания, с жадностью разглядывая Учиху. Такого настоящего. Такого другого. — Ты хочешь есть? — внезапно спросила она. — Что? — совсем потерялся Итачи. — Твой напарник принёс нам еды. Если сейчас не поешь, она совсем остынет. Тори проскользнула мимо Учихи и, облокотившись на его плечо, встала с кровати, после чего протянула ему коробку. Итачи задержал взгляд на ее перевязанных руках. Наверное, слишком надолго, поскольку девушка тряхнула коробкой, привлекая его внимание. — Если тебе совсем плохо, я могу покормить тебя, — спокойно предложила Тори. — Покормить меня? — все еще ничего не понимая, отозвался парень. — Да. Все же из-за меня ты в таком состоянии. Итачи посмотрел на коробку, а после на лицо девушки. Та хмыкнула, пожимая плечами и, кажется, попыталась скрыть чувство вины. Только вот почему она чувствует себя виноватой, если в случившемся виноват парень? Или кто-то другой, но точно не Тори. Наконец Учиха забрал коробку и поставил ее рядом с собой. Девушка облегченно вздохнула, и в этом вздохе явно присутствовала усталость. Она вновь опустилась на кровать, но на этот раз села напротив. — Ты не хочешь поговорить? Ну, то есть, поделиться секретами, а я открою свои… — тихо спросила Тори, кладя руку поверх запястья Итачи. Тот, отложив на время все непонимание и растерянность, быстро собрался с мыслями. — Ты сделала это из-за меня, верно? Учиха перевернул ладонь и легко прошёлся пальцами по тёплой коже, медленно, но верно наслаждаясь приятными ощущениями от прикосновения. — Да… Хотела избавить тебя от одной назойливой проблемы. — С чего ты взяла, что являешься для меня проблемой? — прошептал парень, открывая взгляд от их сомкнутых рук и смотря прямо в темные глаза. Тори немного удивилась его словам, но не стала тянуть и умалчивать. — Несмотря на то, что мы сильно отдалились друг от друга, ты продолжал заботить обо мне. Даже когда я совершала отвратительные вещи по отношению к тебе. Сейчас я осознала свои ошибки, и мне стыдно, — на одном дыхании произнесла девушка, — Но мне не понятно, почему ты это делал. Зачем держал на вытянутой руке, если решил оборвать наши… Отношения? Итачи тяжело вздохнул. Он обещал себе во всем признаться. И все же, похоже, ещё не до конца был готов к ответу на этот вопрос. Но что теперь делать? Обещания надо выполнять. — Ты должна была стать сильной. Подготовиться к любому удару судьбы… И я считал, что мои чувства могут навредить тебе. Долгое время я делал вид, что изменился, пытаясь избавиться от них, и мучился от того, что мне не удавалось этого сделать. Я много думал о Саске, и это действительно помогало отвлечься. Но… — парень оторвал взгляд от тёмных глаз и опустил его вниз, — В один момент я понял, что Шисуи был прав, а потому мне никогда не удастся освободиться от этих чувств. Тогда я смирился. И все же не мог полностью закрыть своё сердце… Я продолжал заботиться о тебе, понемногу выплескивая в этих действиях мучающие чувства… — Итачи замолчал, но Тори не смела перебивать, понимая, что он сказал ещё не все, — Третий хотел, чтобы я рассказал тебе о родителях, когда ты будешь готова. И я не смог этого сделать. Боялся, что навсегда потеряю тебя, если скажу правду. Определенно, мне стоит просить прощения и за это… — парень чуть сильнее сжал ей ручку, — И когда я, наконец, нашёл точку равновесия, когда привык к боли настолько, что уже перестал замечать ее, ты попыталась себя убить… В тот момент весь мой мир, который я строил так долго и едва ли научился поддерживать его в безмолвном спокойствии, рухнул. Я понял, что не знаю боли, лишь подумав о том, что ты можешь умереть. Оказалось, что мне не под силу разорвать невидимые цепи, что связывают нас. А ещё хуже тот факт, что причиняя боль самому себе, я делился ей и с тобой. Прости меня, Тори… Учиха сжала ладонь Итачи и с болезненной улыбкой одарила его понимающим взглядом. Впервые за почти четыре года он открыл ей свою душу. Это и радовало и одновременно с тем печалило. Все, за что она ненавидела его, парень делал лишь для нее, пускай эти действия и были ошибочными. Он вновь жертвовал собой, надеясь сделать жизнь Учихи лучше, чем была его. — Несмотря на все это, у меня нет и не было никого роднее тебя, — спустя длинную паузу ответила Тори, — Не вини себя. Мы прошли через это вместе. А потому не важно, кто начал первым. Я не была для тебя лучшим другом, чем ты для меня. — Твои чувства ко мне ещё живы? — тихо спросил Итачи, заглядывая в омут тёмных глаз. — Сильнее них во мне нет ничего, — лаского ответила Тори и ее щеки немного порозовели, — У нас ещё есть второй шанс? — Это зависит лишь от тебя… Девушка подалась вперёд и уткнулась носом в грудь Учихи. Тот осторожно перебирал ее пальчики и легонько приобнял свободной рукой. — Я дам тебе и третий, если сам позволишь мне это сделать, — промычала Тори, на что Итачи искренне улыбнулся. — Тогда я, наконец, могу…? — начал парень, но не успел закончить свой вопрос, потому что Учиха, вырвав руку и отстранившись, потянула его за шею. — Что угодно, — прошептала она в самые губы и прильнула к ним нежным поцелуем. По телу сразу пробежали мурашки, причём у обоих. Обоюдно скрываемое на протяжении нескольких лет желание наконец можно было исполнить. И они не могли это не сделать. Итачи притянул девушку ближе, усаживая на себе, обнимая за талию и нежно поглаживая сквозь ткань одежды ее горячую кожу. Поцелуй получался влажным жадным и ненасытным. Губы сминались, напрочь стирая грань личного пространства. Они прикусывали друг друга, полностью отдаваясь порыву греховного искушения. Касались языками, поочередно отдавая инициативу. Здесь не было победителей и проигравших. Была лишь страсть, нежность и непреодолимое желание насладиться друг другом спустя годы выуженной «разлуки». — Мне нравится твой новый образ, — едва отстранившись и тяжело дыша, произнёс Учиха. Тори хихикнула, прижимаясь к его лбу своим. — Нравятся искалеченные наглые девушки? — прошептала она уже в привычной манере, складывая руки у него на груди. — Возможно, — улыбнулся Итачи, — Но я о твоих волосах. — Волосах? — Тори потянулась рукой за спину и прикоснулась к косе, — А что с ними? Итачи задумчиво посмотрел ей в глаза и улыбнулся ещё шире. — Еще не видела? — девушка с испуганным видом отрицательно покачала головой, — Ты теперь блондинка. Глаза Учихи расширились от удивления, и, чуть не прописав Итачи в нос, она резко задрала вторую руку и начала судорожно расплетать свою прическу. Волосы волнами рассыпались по плечам. Так и есть. Они белые. — Что это такое? Э… Итачи, это ты сделал? — недоумевая, немного возмущённо спросила девушка. Парень лишь мягко улыбнулся и прикоснулся к белым прядям у виска, проводя пальцами по шелковистому полотну до самых кончиков. Не выпадают. — Твои волосы странным образом связаны с чакрой и жизненной силой. Когда ты умирала, они начали обесцвечиваться и становиться белыми, но не успели полностью изменить свой цвет, поскольку мы успели тебя спасти. И, похоже, наконец перестали выпадать. — Ужас какой… А они отрастут? Итачи засмеялся, поражаясь подобной беспечности. — Думаю, отрастут, — с улыбкой ответил он, убирая одну прядь за ухо. Тори мило прищурила глазки, с трепетом в сердце наблюдая за Учихой, на лице которого, будто впервые, видела эмоции и радость. Но ее довольное выражение лица сразу сменилось, стоило взгляду зацепиться за коробку, стоящую рядом на кровати. — Ты есть собираешься? — грозным родительским голосом поинтересовалась девушка. — Конечно, — игриво отозвался Итачи, и легонько чмокнул ее в нос. Тори быстро схватила его за руки и, не позволив отстранится, наклонила голову чуть назад так, что они снова встретились кончиками носов. Она лаского провела языком по его нижней губе и с особенной нежностью начала посасывать ее. Учиха прикрыл глаза, полностью отдаваясь этому невероятному удовольствию, от которого внизу живота начало приятно тянуть. Но стоило ему лишь приоткрыть рот, чтобы ответить на поцелуй, как девушка больно прикусила его губу и толкнула в грудь. — Пять минут на перекус, не успеешь — я все съем.