в пределах нашего сна.

Дазай, стоя на любимом месте под лестницей, скрытом от камер и лишних глаз, достал из кармана длинного пиджака пачку сигарет и, достав одну, закурил. Новость о новеньком в Доме не радовала, но и не напрягала — парни быстро введут его в курс дела и объяснят, что да как. А ему, Дазаю, останется сделать только одно — ничего. Он так же останется негласным Вожаком Дома, обязанным всех защищать и всеми в Доме «управлять». Парни объяснят новенькому и это — всё про Дазая. Он сам не знал, как так получилось, что ребята признали его своим Вожаком. Дазай просто с детства, с самого своего попадания в приют, защищал тех, кто слабее или младше, был силён характером и обладал качествами того, кто может вести за собой народ, ничего особенного для этого не делая. И так уж вышло, что все в Доме — и старшие, и младшие признали Осаму своим лидером. А он не возмущался — ответственность, если надо, тоже на себя всегда мог брать, и это звание не особо его обременяло. Он решал конфликты, мог жестоко показать тем, кто считает себя лучше всех, где их место на самом деле, и не самыми дружелюбными, миролюбивыми способами. Он не любил новых знакомств — Акутагавы, Ацуши, Достоевского ему хватало с головой. С ними в комнате ещё жили Танидзаки и Ранпо — с ними Осаму тоже общался, только меньше. С парнями из других комнат общался меньше — нет, связи, конечно, имел, положение обязывало, но вот чтобы близко общался — спасибо, не надо. А что уж про младших говорить. Рана на шее неприятно ныла. Дазай нахмурился и провёл пальцами по пластырю. Прикосновение доставило только больше неприятных ощущений, и Дазай быстро руку одёрнул. Стряхнул пепел с сигареты прямо на пол и бросил дотлевающую сигарету в мусорку, которую они с друзьями тут специально поставили, чтобы бычки не валялись на полу. Метнул взгляд на наручные часы — те показывали половину второго дня. По его расчётам, новенький уже должен быть в Доме. Время познакомиться, верно? Он поднялся на свой этаж — и тут же увидел Фёдора, нервно постукивающего ногой по полу. -Фёдор, новенький тут уже? — Достоевский вздрогнул, не ожидая того, что в коридоре он не один. -И тебе привет. Да. Он во второй, ему 15, как я понял. Дазай благодарно кивнул и направился к комнате второй стаи. Проходя мимо своей комнаты, он, на удивление, не услышал голосов состайников. Но когда подошёл к нужному помещению, кажется, понял, в чём дело. --Ещё тут самый гла… -речь Ацуши нарушилась, когда дверь осторожно приоткрылась, и на пороге величественно возникла фигура Осаму. -А вот и он, — тихо прошептал Кенджи на ухо новенькому. Дазай молчаливо его оглядел. Больше всего зацепили роскошные рыжие волосы, неаккуратно лезущие мальчугану в глаза. Большие голубые глаза смотрели на Дазая с каким — то непонятным вызовом. Дазай неопределённо хмыкнул, тряхнув головой, дабы убрать мешающую чёлку. -Мальчик только приехал, а вы уже облепили со всех сторон, — смешок слетает с губ, и Дазай подходит к мальчишке ближе, садясь перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним сидящим, — как тебя зовут, малыш? Дазай знал, что пацан немногим его младше, но тот казался таким миниатюрным, что прозвище «малыш» сорвалось с губ само. Голубоглазый решительно посмотрел в глаза Осаму и, сглотнув, твёрдым голосом уверенно сказал: -Чуя. Чуя Накахара, — мальчуган глаз не отводил, и Дазай лишь усмехнулся. -Рад знакомству, Чуя Накахара. Меня зовут Дазай, я тут что — то вроде Вожака, — Дазай посмотрел на ребят, — если вдруг какие проблемы, можешь сказать мне. Чуя непонятливо нахмурил брови. -А я сам со своими проблемами, по — твоему, не разберусь? Ацуши прикрыл рот рукой в изумлении, Акутагава нахмурился, Танидзаки ухмыльнулся. Дазай коротко рассмеялся. -Пойдём отсюда. Дайте самостоятельному мальчику освоится хотя бы, — и, не дождавшись ответа, он вышел из комнаты, оставляя дверь за собой открытой. -Не груби ему, Чуя. У Дазая хорошее терпение, но если оно кончится, то можно не ждать ничего хорошего, — Накахара закатил глаза. -Я понял, что он ваш Вожак. Спасибо за мини — рассказ про приют, но, пожалуйста, дайте освоится, правда. Парни переглянулись и вышли из комнаты, оставляя Чую со своими состайниками. -Дазай, — Осаму устало обернулся на голос Танидзаки, — я слышал, что у парня сильная способность, которую он плохо контролирует. Осаму нахмурился, не понимая, для чего ему эта информация. -Рад за него. Ты же знаешь: если что — то выйдет из — под контроля, я обнулю. А сейчас, дай мне отдохнуть, пожалуйста, я неважно себя чувствую. Джуничиро вздохнул, махнул рукой и пожелал Дазаю спокойной ночи. Тот кивнул ему и, не раздеваясь, рухнул на свою кровать в углу комнаты. Сквозь сон он слышал голос Достоевского. Тот расспрашивал парней про новенького. Осаму не понимал, к чему такое особое внимание к Накахаре. Да, новенькие не частое явление в Доме, обычно сформировавшие с начала стаи так и остаются в первоначальном составе, но это ведь не повод так цепляться к новеньким. Да и Чуя был не единственным, примкнувшим к Дому позже: Гоголь пришёл в Дом только год назад, в женском крыле было много новичков, и к ним так не цеплялись. А к Накахаре почему — то наоборот. Способность? Дазай учил Акутагаву справляться с собой и с Расёмоном. Он учил его управлять «сущностью» в нём, обнулял, когда всё заходило слишком далеко и могло нести вред здоровью и стенам приюта, потому что Расёмон любил выходить из — под контроля и не слушать своего же хозяина. Вообще, способности Дазая до сих пор… удивляли? Он не понимал, зачем они им. Со злом бороться? А зачем? Где это зло? Нет его. Он знал способности ребят: Акутагава и его разрушительный, но сильный Расёмон, Ацуши и его Белый тигр, Достоевский и его Преступление и Наказание. Способность Фёдора ему, кстати, нравилась больше всего. Как и сам Фёдор среди всех ребят: он почему — то особенно выделялся. Возможно, потому что первым, с кем Дазай познакомился в Доме, как раз и был Фёдор. К Дос — куну, как прозвал его Гоголь из второй, у Осаму была особенная, своя привязанность. Он ближе с ним общался. В Доме, раз уж Дазай «отец», Фёдора называли «мамой Дома». Осаму тихо усмехался над подобными кличками. Он их не любил. Потому что каждому человеку дано имя. Так человека и называйте. Исключения из правил? «Малыш» для Чуи. Этот пацан, всего на полтора года младше самого Дазая, был маленьким и худым, что такое прозвище с губ сорвалось само. Дазай уверен, что в нём роста не больше 155 сантиметров. Интересно, да, что у него за способность? Что в ней такого, что малыш её контролировать до сих пор не научился? Желание спать оказалось сильнее жажды размышлений. И, едва закончив мысленный диалог с самим собой про Накахару, Дазай провалился в сон, больше не вслушиваясь в свои мысли и дружеские голоса. *** Сигарета за сигаретой. Нужно успокоить нервы. Дазай, конечно, знал, что в старших стаях всегда найдётся хотя бы один дебил, любящий лезть на младших — тех, кто, естественно, слабее его самого. И сейчас, после того, как ему пришлось «спасать» новенького — Чуя, кажется — нервы были на пределе. Мальчик, не контролируя себя, разнёс комнату своей Стаи. Дазай сначала даже растерялся, когда предметы одни за другими начали летать по комнате, даже обнулил не сразу. Но как только первый шок прошёл — он коснулся плеча Накахары со спины, обнуляя. Предметы, зависшие в воздухе, упали с не тихим шумом. Чуя застыл. Дазай привычно хмыкнул и за шкирку выкинул обидчика за дверь, выходя за ним вслед, кинув Ацуши короткое «Если что, помоги ему», имея в виду Чую. Накаджима испуганно кивнул. И после разговора с упорным, наглым пацаном, без причины полезшего на Накахару, Осаму выкуривал уже третью сигарету, держа её дрожащими от нервов руками. Под лестницу зашёл Достоевский — чуть ли не единственный в Доме, знающий это «тайное» место Вожака. -Успокоился? -Почти, — Дазай стряхивает пепел прямо на пол, крепче сжимая сигарету двумя пальцами. -Мальчик и правда себя не контролирует, — Фёдор закуривает сам от сигареты Осаму. -И что ты предлагаешь? — голова закинута к потолку, и Вожак выпускает дым в воздух. -Возьми его к себе. Научи контролировать способность. Акутагаву ведь научил. Дазай давится дымом. Достоевский, усмехаясь, пару раз крепко хлопает его по спине. -Взять к себе? — сипло наконец выдаёт Дазай. — Я смотрю, ты головой где — то приложился, Дос — кун, — Фёдор поморщился. — Я могу попытаться научить его управлять своей силой, но никак не «взять к себе». Достоевский затянулся. -Хорошо. Но так вам придётся часто заниматься, поэтому я и предлагал взять его в комнату Четвёртой. -Мальчик с нами жить не будет. -Сказал, как отрезал, — коротко рассмеялся Фёдор. — Хорошо, я тебя понял. Скоро Ночь сказок. Придумал что — нибудь? -А что придумывать? Всё как всегда: выпивка и музыка. Наркоты — напоминаю, блять — по минимому. С девушками уже всё оговорено: они принесут еду и сладости. Фукудзава на мне. Танидзаки напишет приглашение. Малые — по Стайным. «Приглашение» — одна из огромного множества надписей на стенах Дома. Просто запись «Ночь сказок» и ниже дата с указанным временем. «Ночь сказок» — название условное. Сказок там на самом деле никто уже лет 15 не рассказывал. В «современном» Доме это — всего лишь «вписка» с громкой музыкой и кучей алкоголя и даже кучей секса — все расползались по разным уголкам Дома. Наркота? Дазай её ненавидел — а его боялись, поэтому приносили её по минимому. Непослушные потом имели дело лично с Дазаем. И после встречи наркоты проносили всё меньше. *** Дазай заходит в комнату, кидает Танидзаки «Напиши приглашение на Ночь» и заваливается на кровать, открывая книгу «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери. Схватил первое, что попалось на библиотечной полке, лишь бы почитать. Прошло минут 40 до того момента, как от чтения Осаму отвлёк хлопок двери. На пороге стоял места испачканный краской Танидзаки. Дазай говорит ему «Спасибо». -Чуя в комнате? Почти все отвечают нестройное «Да откуда нам знать», и только Ацуши говорит «Да. Я только недавно ушёл от них». Дазай благодарит его и выходит из своей Стайной под неразборчивый шёпот состайников. *** -Накахара! — Чуя лениво поворачивается и поднимает глаза на Осаму. -Чего тебе? -Поговорить хочу. Можем выйти? Чуя, не отвечая, разворачивается и первым выходит из комнаты. Дазай выходит вслед за ним, хлопая дверью. Младшие шокировано смотрят на захлопнутую дверь. -Что ты хочешь? Мальчик словно воробей. Маленький, но нахохленный, наглый, уверенный. Дазай давит усмешку. -Ты плохо себя контролируешь, Ч — у — у — я. Я лишь хочу предложить тебе свою помощь, малыш. Чтобы ты мог управлять собой. Мальчуган хмурится. -А ты в учителя заделался? -Нет. Но Акутагаву научил. И тебя могу. Если ты не хочешь — тогда ладно. Осаму разворачивается и собирается уже было уходить, но его хватают за перебинтованную руку. -Стой… — Чуя опускает взгляд в пол, — я согласен. И… Спасибо, что предложил помощь. Дазай улыбается. -Завтра найду тебя и скажу, когда первое «занятие». Чуя кивает, и они расходятся. *** -Не будешь помогать? -Нет — нет, Дазай, это не ко мне. Я, честно говоря, хуёвый учитель, — смеётся Фёдор. Смех у него красивый, хриплый, ровный. -Сам предложил и сам отказываешь в помощи. Нечестно так, Дос — кун. -Не называй меня, блять, так, — наигранно сердится Достоевский, хмуря брови. -А что, — Дазай хихикает, — Гоголь же тебя так зовёт. Достоевский ничего не отвечает и забавно морщит лицо, чем заставляет Осаму ещё больше рассмеяться. -Ты уже знаешь, где, как, что? -Завтра, примерно за час до ужина. Для начала самые азы, по — другому никак. Не знаю только где, — Дазай на несколько секунд зависает, обдумывая. — У нас не вариант, у младших, блять, тоже. -Ты дурак? Пустая комната бывшей Второй, — Фёдор хлопает себя рукой по лбу, а Осаму, осмыслив, повторяет за ним. -Блять, точно. Спасибо. -Да не за что, тупильник. *** На следующий день после обеда Дазай выцепил Чую в толпе, под локоть уводя за собой. -Сегодня примерно в половину пятого. Зайдёшь к нам, и вместе пойдём. Накахара смиренно кивает. Они снова молча расходятся. -Чего это Дазай так тобой заинтересовался? — Тачихара недовольно цыкает. -Вероятно, потому что явно собирается быть учителем. Заниматься со мной захотел. -Что ты несёшь? -Послушай, — устало трёт переносицу пальцами Накахара, — я не управляю силой. Он решил помочь научить меня ею управлять. Всё. Не загоняйся, Тачихара. Чуя разворачивается, и, больше ни говоря ни слова, уходит в комнату Третьей. *** -Блять, ебучие бинты, — Дазай матерился громко, под смех Фёдора и Танидзаки, под напряжённые взгляды Акутагавы и Ацуши. Глубокий порез на шее всё ещё неприятно ныл, огромный лейкопластырь жутко бесил, а гребаные бинты, на всеобщее удивление, не находились. Дазай регулярно, каждый день, менял бинты на руках. Куникида, работник Домовского мед. пункта, среди Домовцев именуемого Могильником, злясь, но давая Дазаю бинты в руки по 5 — 6 пачек стерильной марли, называл его «Изводитель бинтов». -Дазай — сан, эти бинты? — Акутагава держал в руке нераскрытую пачку, протягивая её Вожаку. Достоевский и Танидзаки засмеялись ещё громче, а Накаджима аккуратно хлопнул себя рукой по лбу. -Блять… Да, спасибо, Рюноске, — Осаму молниеносно забрал бинт, на ходу раскрывая упаковку. Вожак со скоростью света вылетел из комнаты, оставляя за собой огромный бардак в Стайной. Ацуши и Танидзаки, понимая, что убирать это будут они, тяжело вздохнули. А Осаму, встав напротив большого зеркала в туалете, содрал наконец мешающий пластырь. Глубокий, длинный ножевой порез вдоль шеи выглядел далеко не красиво. Дазай аккуратно провёл по нему кончиками пальцев и зашипел от неприятных ощущений. Бинт в руке — обматывается вокруг шеи, затягиваясь несильно, чтобы не душил. Опускается и обматывается на нижней части шеи, что обычно скрывается под рубашкой или худи. Аккуратно закрепляет, и теперь помимо бинтованных рук, у Дазая ещё и бинтованная шея. Он знал, что по Дому ходят слухи о разном происхождении появления бинтов на его теле. Осаму их не подтверждал, но и не отрицал. Правду всё равно знал только он — даже Фёдор понятия не имел, что под ними. А остальные пускай так и предполагают, что там порезы, раны от частых драк, шрамы, ожоги — каждый думал, что хотел, и Дазай этому не мешал. До встречи с Накахарой оставалось минут 15. Дазай выкинул упаковку и вернулся в комнату, без остановки поправляя мешающееся с непривычки перекрытие раны на шее. *** -Болит? -Сойдёт, — буркнул в ответ Фёдору Дазай, гипнотизируя взглядом стену. Раздался стук в дверь. -Входи. В Стайную заходит Чуя, пальцами перебирая рукава длинной худи. Дазай встаёт с кровати. Фёдор внимательно провожал их взглядом. *** -Куда мы пойдём? — стоило им выйти за дверь, как любопытство взяло верх. Голос был уверенным. -В бывшую комнату Второй. Сейчас она всё равно пустая. Накахара задумался. Он знает, что Второй стаи в Доме по каким — то причинам нет. Но никто не знал — или не говорил — почему. Желание знать скрытое было сильно, но раз другие не сказали, то и нет гарантии, что Вожак расскажет. Дазай открывает дверь и на ощупь включает свет, наотмашь пальцами находя выключатель. Свет озаряет комнату, и Чуя видит перед собой почти пустую комнату, где стоят лишь пара кроватей, и, Накахара уверен, пустых тумбочек. И… Солнце. В этой комнате было невероятно солнечно. А солнце Чуя жуть как не любил. При солнечной погоде веснушки, усыпающие всё его тело, становятся намного ярче. Чуя скрывал их как мог. И если на носу и под глазами их спрятать не представлялось возможным, то на ноги — излюбленные джинсы, на тело и руки — худи, рубашки, футболки с длинными рукавами. Ночью — пижамные штаны и футболка. И только когда становилось невыносимо жарко, Накахара позволял веснушкам выглядывать из — под шорт и футболок с коротким рукавом. -Чего застыл? Заходи давай. -Не указывай мне, — привычно огрызнулся Чуя, но всё — таки зашёл в комнату. Он сел на кровать по — турецки, а Дазай от чего — то ходил по комнате кругами, словно меряя её шагами. -Зачем тебе столько бинтов? Ты как мумия. -Надо мне. А будешь много знать — станешь занудным, как Куникида, — усмехнулся Осаму. — Скажи мне, малыш. Что ты знаешь о своей способности? Накахара пробубнил себе под нос «Не называй меня так, мумия несчастная». -Да ничего толком. Только понимаю, что она проявляется, когда я злюсь. -Ага. А ты ощущаешь её как — нибудь? -Тепло. Становится жарко, а сила будто собирается в шар тепла где — то в районе груди. Дазай кивнул и задумался минуты на две, снова кругами измеряя комнату. Накахару это порядком раздражало. -Кончай перед глазами мельтешить, надоело уже, — Чуя поёрзал на диване. -Не язви. Это всё, что ты знаешь про способность? -Ну… Один раз было такое, что я сам испугался, — Накахара натянул рукава худи ниже, перебирая их пальцами. — Мне было лет 10, по-моему. Меня тогда сильно разозлили, я стал покрываться какими-то чёрными узорами, бубнил что-то себе под нос. Я тогда комнату разгромил полностью. До сих пор не понимаю, как это тогда остановили. В комнате повисла тишина. -Ну? Собираешься хоть что — нибудь сказать? -Да хватит мне дерзить, — Дазай строго посмотрел на Чую, а тот лишь закатил глаза. — Ты же гравитацией управляешь, как я понял. Никогда не пробовал осознанно поднимать предметы? -Крайне тупой вопрос, Вожак. Ни разу. -Значит сейчас попробуешь, — Дазай достал из кармана лёгкую расчёску — гребешок. -Ты с сосны упал? — ошалело спросил Чуя, вылупив на Дазая голубые глаза. Если бы в таком тоне с Вожаком разговаривал кто — то другой, то Дазай бы уже провёл с ним жёсткую воспитательную беседу, чтобы знал, что его уважать надо. Но с Чуей — нет. Потому что Дазаю было интересно, что же этот наглый рыжий парень скажет, какую колкость придумает. -Тебе бы рот с мылом вымыть, малыш, — ухмылка. — С сосны я не падал, а вот с дуба было дело. А ты думал, что мы тут просто болтать будем? Э, нет. Вставай, руки в ноги, и подошёл ко мне. От того, как Чуя закатил глаза, Дазаю поплохело. Да он же собственный мозг увидеть мог! Накахара подошёл ближе к Осаму, а тот, в свою очередь, встал за его спиной. -Сосредоточь это тепло внутри себя. Попробуй направить его на расчёску. Накахара нахмурился, напрягся, смотря в упор на гребешок. Секунд 40 ничего не происходило, но потом расчёска поднялась. Быстро, буквально на пару секунд, она тут же упала. Но суть была другой — Накахара смог. Чуя резко расслабился, глубоко задышав. Дазай улыбнулся. -Я… смог? -Да, малыш. Ты смог. Чуя поморщился. Потом резко раскрыл глаза и попросил Дазая посмотреть на время. Было уже почти 6 вечера. -Блять! — в два голоса закричали Чуя и Осаму и бросились из комнату в столовую, которую домовцы звали почему — то Кофейником, дабы не опоздать на ужин. *** В Кофейник заходили вместе, а разошлись уже около стола Третьей, и Дазай на прощание сказал, что ждёт Чую в их Стайной через день в то же время. Накахара кивнул и наконец сел за свой стол, благодарно кивая Кенджи, который взял опоздавшему состайнику порцию. -Какого хрена… -Тачихара, завали, пожалуйста, очень тебя прошу, — голос крайне уставший. Сила, её энергия, всегда съедали Чую до конца. И, как оказалось, было неважно — огромный выплеск или маленькая попытка контролировать — сил не оказалось в обоих случаях. Когда Тачихара открыл рот снова, его заткнул уже Гоголь — с ним и с Кенджи Чуя сдружился больше всех. С ними было классно, весело, они показали и рассказали ему про Дом, его внутренности и наружности. *** -Как мальчишка? — Достоевский выпустил дым изо рта. -Я думаю, что его способность — не просто предметы передвигать. -А что тогда? Дазай поджёг сигарету, затянулся и начал говорить. -Ты же был, когда он чуть не разнёс Третью? Заметил, что и он тогда парил? Совсем немного, но парил, — пепел на пол. — Вот я и думаю, что он управляет гравитацией. Ему стоило только сосредоточиться. Всего на пару секунд, но она взлетела, Дост. И ещё он рассказал, что когда его максимально сильно разозлили, он стал покрываться чёрными узорами, бормотал что — то, разнёс всю квартиру. И не знает, как это остановили. Дазай замолчал. Фёдор несколько минут обдумывал всё сказанное Вожаком. В гробовой тишине слышно только тихое дыхание, стоял жёсткий запах сигарет. -Истинная способность. -Что? -"Чёрные узоры» — истинная способность. А гравитация — лишь её часть, — Достоевский потушил сигарету. -И что делать? -Не будить в нём истинную способность. Он же комнату тогда разнёс. Просто учи его использовать гравитацию. -Хорошо. Но я же могу его обнулить, если всё выйдет из — под контроля. -Не стоит всегда полагаться на себя и свою способность, мало ли, — Фёдор замолчал на несколько секунд. — Мори он понравится. -Попутного ветра ему в жопу, — фыркнул Дазай, — я ему себя уже пообещал. Фёдор рассмеялся. *** Стоило Вожаку войти в Стайную и улечься на кровать, как сон тут же покорил его. -С ним всё хорошо? — забеспокоился Ацуши, накрывая Вожака одеялом. -Замотался просто. Поспит и нормально с ним всё будет, — усмехнулся Достоевский. *** Чуе же не спалось. Ему не давала покоя мысль о том, что он сам, не в порыве злости, а осознанно смог заставить предмет воспарить. Он ворочался, вертелся туда — сюда, раздражая состайников. Мысли не позволяли провалиться в сон. В Накахару полетела пара подушек и сонные недовольные замечания. И только ближе в 4 утра эмоции отпустили, желание спать взяло верх, и Чуя заснул состайникам на счастье.