Деловая лесбиянка

Виктория поднесла ладонь ко лбу, всматриваясь в голубую даль. Стартовала ежегодная Кейзовская регата. Три десятилетия с лишним назад мисс Кейз была её основательницей и первой призёркой. Хоть седьмой десяток ещё не возраст для яхтсменки, но в этом году она решила не участвовать, уступив мостик капитанши внучке. Виктория задумалась и почему-то вспомнила такой же тёплый день почти полвека назад. Она привела в порт приятельницу из Нового Орлеана, чтобы показать той приход корабля с переселенцами из Европы. Каждое прибытие судна с иммигрантами становилось событием для города — с утра в порту собирались представители разных благотворительных организаций, женских комитетов, землячеств, чтобы помочь будущим американцам с первых шагов ощутить солидарность и заботу. После длительных недель плавания в душной раскалённой коробке судна люди сходили на берег и опускались на колени, целуя землю свободы. Некоторые находили в толпе родственников, некоторые знакомых и друзей. Будущим гражданам США выдавалось несколько долларов на первые расходы и адреса для проживания. Зрелище являлось впечатляющим, и две приятельницы никак не могли покинуть этот грандиозный спектакль под открытым небом, хотя основной поток людей уже иссяк. — Господи, какое счастье, что мы американки ещё с войны Севера да Юга, — сказала Виктория приятельнице, показывая на укутанного в тёплую цыганскую шаль парня, — а то бы сидели на парапете, как этот русал. Парень, очевидно, понял, что говорят о нём, несмело улыбнулся, а после встал и быстро затараторил на непонятном языке. Приятельницы напряжённо замерли, вслушиваясь в непривычную речь. Парень прекратил речь, а затем заговорил опять. — Вот дьявол, — сказала приятельница Кейз, — я понимаю, что теперь он говорит по-испански, только вот что именно?! — Хорошо, Беатрис, теперь хоть понятно, какого переводчика надо искать. — Виктория побежала по пристани, воодушевлённая, что может принять участие в чужой судьбе. Когда переводчик отыскался, все официальные лица уже разошлись. Подруги выяснили, что парня зовут Марат, что он из России, плыл вместе с отцом, что все адреса знакомых отец выучил наизусть, так как боялся потерять записи, и что отец на судне умер. Парень доверчиво смотрел на подруг, веря в их помощь. — Да, вляпались мы с тобой, Виктория, — сказала Беатрис. — Хотя мне-то вечером на поезд, в Орлеан, а вот что делать тебе, ума не приложу. Не кидать же беднягу на улице в незнакомом городке. — Коготь увяз, всей птичке пропасть, — улыбнулась Кейз, вспомнив поговорку матери, и трое молодых людей безудержно засмеялись… Виктория сняла ему маленькую комнату в том же доме, в Бруклине, где жила сама. Марат оказался способным учеником, и три недели спустя они с Викторией прекрасно понимали друг друга. Он стал помогать ей в кондитерской и даже поделился рецептом русских домашних пряников, которые охотно стали покупать европейские эмигранты. С появлением Марата дела у Кейз пошли на лад. Ей даже казалось, что он читает мысли окружающих. А несколько месяцев спустя она, убеждённая холостячка, не могла уже без него обойтись и предложила ему пожениться. — Я этого ждал, — сказал Марат и протянул Виктории свёрток. — Что это, — смутилась Виктория, — мы пока что не обвенчались. Марат улыбнулся. — У нас в России парень дарит девушке любой предсвадебный подарок, мой — в свёртке. Виктория развернула и ахнула — это было бриллиантовое кольцо дивной работы. — Это кольцо моего отца, ему оно досталось от его отца. Это всё, что удалось спасти в революции. Мы поклялись, что никогда оно не уйдёт из нашей семьи. Виктория взяла кольцо и надела его на свой палец. — Клянусь, что буду трудиться не покладая рук, чтобы я, обладательница этой реликвии, могла гордо выходить в свет и демонстрировать это сокровище!