Через тернии к звёздам

***

      Хотару как раз готовила ужин для всей компании – в кастрюльке что-то ароматно булькало, закипая, когда на кухню зашел Мидорима. Вид у него был измученным, как будто парень не лекарство больной давал, а разгружал вагоны. — Нии-чан, тебя там пытали что ли? — хихикнула Хотару. — Видок у тебя тот ещё. — Лучше б пытали, — вздохнул тот. — Никогда бы не подумал, что уговорить Минами принять сироп будет так сложно. А ещё витамины через полчасика надо дать… — Он страдальчески взглянул на баночку с таблетками. — Слушай, может ты их дашь? У меня никаких сил моральных уже нет. — Оки, — легко согласилась Хотару. — Только помоги овощи нарезать. А то на всю нашу компанию слишком много всего надо, чтобы прокормить.       Какое-то время брат с сестрой бок о бок трудились на кухне. Но вскоре их уединение было нарушено. — А вы чего тут? — на кухню заглянул Хиро. — О, походу ужин будет, — обрадовался мальчик, заглянув в кастрюльку, а потом обратился уже к баскетболисту: — Братец Мидорима, ты куда убежал? Не оставляй меня надолго с этим придурком, а то я за себя не ручаюсь! — Так, спокойствие, только спокойствие! — взмахнула ладошками Хотару. — Значит так. Нии-чан, ты следишь за ужином. Выключишь через десять минут. А мы с тобой, — приобняла она Хиро за плечо, — идём давать больной витаминки, — девушка выразительно потрясла пузырьком в свободной руке на манер маракаса. — А потом я быстро сгоняю на студию, пока она не закрылась, и назад. И всё! Все довольны и счастливы. — Меня устраивает, — кивнул Шинтаро. — Десять лишних минут тишины мне точно не помешают.       Оживленно беседуя и перешучиваясь, Хиро и Хотару дошли до комнаты больной, где мальчик уверенно толкнул дверь, заходя внутрь, да так и застыл на пороге. Аоки, не поняв такую странную реакцию друга, слегка потеснила его, чтобы пройти, но тоже застыла рядом, как изваяние. Их взору представилась живописнейшая картина – Кисе и Амико, находясь рядом на кровати в весьма двусмысленном, на взгляд наблюдающих, горизонтальном положении, увлеченно целовались.       Хотару от увиденного изумлённо распахнула глаза и выронила баночку с витаминками, отчего те высыпались из неплотно закрытой тары и весело запрыгали по полу. Затем девушка медленно повернулась к Хиро и произнесла: — Кажется, у меня тоже жар, потому что того, что я сейчас увидела, в реале быть не может… — Надеюсь, что ты видела что-то другое, а не то, что я… — так же растерянно откликнулся парнишка. — Потому что если ты тоже видела поцелуй, то я убью этого придурка!!! — взревел Хиро и выскочил в коридор в поисках подходящего орудия.       До Аоки медленно дошли последние слова друга. Она сперва вспыхнула, потом побледнела, а потом накинулась на бедного Кисе, который сам был в шоке от произошедшего и сейчас не мог вымолвить ни слова в свое оправдание. — Да как ты мог?! — завопила Хотару, переходя почти на ультразвук. — Даже если тебе нравится девушка, пользоваться её болезнью это так… так… — попыталась она подобрать подходящие слова, — подло! И вообще…       Но договорить Аоки не успела, так как в комнату, словно бешеный тайфун, с воем ворвался Хиро и огрел Кисе первым предметом, который попался под руку (по иронии судьбы, этим самым предметом оказался скейт Хотару). К счастью, у баскетболиста была хорошая реакция, и парень успел пригнуться от удара, иначе тот пришелся бы по его блондинистой голове, и эта история перешла бы в раздел хоррора.       Хрясь! Несчастная доска развалилась на две половинки. — Кисе, ты как? — ошарашенно выдохнула Хотару, отбирая у Хиро остатки злополучного скейта и пока ещё не вполне понимая, что произошло. — Вроде жив… — произнёс свои первые за это время слова тоже шокированный Рёта. — Это ненадолго! — воскликнул Такано, оглядываясь, чем бы ещё огреть парня, посмевшего прикоснуться к его сестре. — Уймись уже! — рявкнула на него Хотару и, наконец взглянула на то, что было в её руках. — Это что?.. Мой скейт?.. — голос девушки задрожал. — Тот, который мы вместе красили? — она явно не могла поверить в происходящее.       Не только в сломанный скейт, но и в то, что парень, в которого она была влюблена, поцеловал её лучшую подругу. Пока Рёта просто добивался Амико, всё вроде бы было почти в порядке. Ми-чан всё равно не замечала его стараний, и Хотару втайне надеялась, что однажды Кисе устанет гоняться за своим идеалом и тогда, возможно, обратит внимание на неё. Но поцелуй – это вам уже не шутки!       В итоге, когда Мидорима забежал в комнату, привлеченный воплями сестры, Кисе и Хиро, он увидел следующую картину: непривычно притихшие Рёта и Такано виновато смотрят на Хотару, которая растерянно взирала на остатки сломанного скейтборда. В углу кровати сидела испуганная Амико, не вполне понимающая, что произошло и переводящая взгляд с одного участника событий на другого. Наконец, Хотару подняла полные слёз глаза. — Как ты мог?.. — обратилась она к Хиро. — И ты…? — перевела она взгляд на растерянного Кисе, затем громко всхлипнула, зажимая рот ладонью, отшвырнула обломки скейта в дальний угол комнаты и, со скоростью света пронесясь мимо брата, выскочила за дверь, не забыв громко хлопнуть ею напоследок.       В комнате повисла абсолютная тишина. Даже тиканье настенных часов сейчас казалось неестественно громким и оглушающим. — Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь только что произошло? — строго спросил Мидорима, поправляя очки.       Хиро и Кисе отмерли и, перебивая друг друга и оправдываясь, взахлеб начали вываливать на парня подробности этой истории. Шинтаро слушал их нахмурившись, скрестив на груди руки. — Поздравляю, — едко подытожил он в конце. — Всего за несколько минут успели наломать кучу дров, — покачал Мидорима головой. — Ладно, я пойду поищу Хотару, а вы постарайтесь не поубивать друг друга за это время, — посмотрел парень на виновников событий морозным взглядом из-за очков так, что оба невольно вздрогнули.

***

      Сестра нашлась неподалёку. Она стояла с наружной стороны забора, привалившись к нему и смотрела в одну точку – куда-то в небо. На щеках были дорожки от слёз, а глаза покраснели, как будто Аоки яростно их терла, стараясь быстрее унять плач. — Хотару, — осторожно позвал её брат.       Аоки оторвалась от созерцания неба и нехотя перевела взгляд на парня. В глазах девушки читались полнейшие безнадега и отчаяние. — Странно, — дрогнувшим голосом сказала она. — Я думала, небо сейчас должно обвалиться, но этого почему-то не произошло…       Шинтаро вздохнул и, взяв девушку за плечи, осторожно притянул к себе. Хотару послушно уткнулась носом в куртку брата, всё ещё судорожно всхлипывая. — Я понимаю, — сказал тот, распахивая полы куртки и укутывая ими сестру, так как та выскочила без верхней одежды, а на улице было достаточно прохладно. — Правда? — недоверчиво спросила девушка, прижимаясь к брату, чтобы сохранить остатки тепла.       Ну да, после произошедшего только слепой не мог понять, что она влюблена в Кисе! Тем более, брат и раньше опасался, что ни к чему хорошему их дружба не приведет. Эх… И почему она никогда его не слушает? — Конечно, — начал гладить её по голове Мидорима. — У всех есть вещи, к которым они привязаны. Я же знаю, как тебе был дорог этот скейт. Как ты радовалась, когда он только-только у тебя появился, как ты пришла домой с ног до головы перепачканная, потому что вы с Хиро его вручную расписывали…       Хотару не могла поверить своим ушам. Он что, серьезно?! Думает, что она плачет из-за скейта? Ну да, из-за него, конечно, тоже. Тем более, что так уж совпало, что в один день ей разбили и сердце, и скейт. Притом последний как раз почти о голову того, кто разбил ей сердце… Да что же она такая невезучая-то?! Дважды за свои неполные семнадцать лет Хотару доверила парням подержать в руках своё хрупкое сердечко, и оба раза его безжалостно уронили, разбивая вдребезги: один из эгоизма, второй по незнанию, но от этого было не легче… Аоки, шмыгая носом, сперва хотела опровергнуть слова брата и рассказать, что же с ней творится на самом деле, но потом поняла, что ей просто не хватит на это сил. — У меня, конечно, не так много карманных денег, — тем временем начал предлагать Шинтаро решение проблемы (как всегда с практической стороны), — но, думаю, если мы объясним родителям ситуацию, то сможем купить тебе новый скейт. — Спасибо тебе, но не надо… — грустно улыбнулась Хотару. — Ты же на что-то другое, наверняка, откладывал. Да и вряд ли мне в ближайшее время вообще захочется кататься… — она отстранилась. — Я домой пойду, ладно? Или на студию сразу… Не хочу возвращаться… — Подожди, я вынесу твою одежду, — сказал брат, снимая куртку и накидывая её на плечи девушки. — Ага, — кивнула Хотару. — Только пусть эти двое не выходят. Видеть их не хочу, — насупившись, сказала она. — Прекрасно тебя понимаю, — хмыкнул парень, заходя во двор. — Не волнуйся, я за этим прослежу.       Вскоре он вернулся с одеждой сестры, помог той надеть куртку и замотал в шарф, а затем, попрощавшись, они разошлись в разные стороны – Мидорима вернулся в дом, Хотару же отправилась на студию, теперь уже на общественном транспорте. Интересно, можно ли написать в анкете участника: «жизнь кончена из-за безответной любви»? Аоки горько усмехнулась, представив себе глаза проверяющего анкету.       Дорога в автобусе прошла как в тумане. Перегруженный мозг просто отключался, отказываясь хоть на чем-то сосредоточиться, и когда объявили нужную остановку, Хотару, опомнившись в последний момент, подхватила сумку и вывалилась из транспорта.       Анкета была простой, но сейчас даже элементарные вопросы давались девушке с трудом – она по десять раз перечитывала каждый пункт. Хотару даже казалось, что она почти физически ощущает, как с противным скрежетом, невероятно медленно проворачиваются шестеренки в её мозгу, грозясь застрять и остановиться окончательно. Наконец, с вопросами было покончено, и уставшая девушка вывалилась из студии, с упоением глотая обжигающе-свежий вечерний воздух.       Ночевать ей сегодня, по всей видимости, придется одной – кто-то же должен присмотреть за больной Минами. Хиро, наверняка, опять впадет в панику, если Шинтаро уйдёт. Злиться и обижаться сил уже не было, но и разговаривать не хотелось тоже – Хотару сбросила очередной звонок от мальчика. Девушка, может, и вовсе выключила бы телефон, но волновать брата не хотелось. Да и Хиро это перепугает больше, чем просто отклоненные вызовы.       По пути попался супермаркет. Девушка зашла в него, бесцельно побродила среди полок, затем рассеянно взяла у касс шоколадку. Подумала, и добавила к ней ещё одну. Всё так же не спеша, Хотару добрела до остановки и села на лавочку в ожидании автобуса. Развернув обертку, она откусила кусочек, почувствовав на языке сладость, смешанную с солью, – слёзы снова подступили и покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Невольно подумалось, что, наверно, такой привкус и должен быть у несчастной любви – приторно-сладкий и горько-соленый одновременно. А ещё было больно. Очень больно. Нет, ну а что она хотела? На что вообще надеялась? Ведь прекрасно же знала, что розовые очки всегда бьются стеклами внутрь. А в её случае это и вовсе уже закономерность.       В кармане вновь затренькал мобильный. Хотару взглянула на экран, готовясь нажать на кнопку отбоя, если это опять Хиро или Кисе. Но на этот раз звонил брат и, вздохнув, девушка взяла трубку. — Хотару, ты там как? — обеспокоенно спросил Мидорима. — Хиро жалуется, что ты его игноришь. — Ага, — равнодушно откликнулась девушка. — Ничего страшного, переживет. Как там Ми-чан? — Спит сном младенца, — усмехнулся Шинтаро. — Жар вроде спадает, но пока непонятно надолго ли. Ты ещё не дома? — Неа. Вышла из студии, сижу на остановке, жду автобус, — отчиталась Хотару, с сожалением глядя на остатки шоколада. — Ну… а что там Кисе? — Как можно безразличней спросила она. — Торжественно изгнан из дома угадай кем, — хмыкнул Мидорима. — Ты, кстати, не ответила на мой вопрос, — напомнил он. — Разве? На какой именно? — Как ты? — мягко повторил его Шинтаро.       Эта ласковость в голосе брата, обычно скупого на проявление эмоций, подействовала как бальзам для её израненного сердца, и дышать стало чуточку легче. — Ничего, переживу, — заверила его Хотару. — Вот, купила себе шоколад, — она грустно улыбнулась и добавила: — Знаешь, шоколадки отлично идут с печалью…

***