Через тернии к звёздам

***

      Вставать в школу не хотелось. Как ни странно, накануне девушка заснула быстро — просто провалилась в тяжелый глубокий сон без сновидений. Благо, хоть будильник на мобильном был заведен сразу по дням — на случай, если забудет поставить, как вчера. Сначала у Хотару была крамольная мысль не ходить сегодня в школу, позвонить родителям, сказать, что плохо себя чувствует. Она знала, что те сперва позвонят брату, ну а тот уже прикроет. Но потом отмела эту мысль. Какая уже разница — идти в школу или не идти, что то, что другое было лишено в глазах девушки всякого смысла. Да и не будешь же прятаться дома до конца учебного года. Сейчас зима. Всего-то нужно потерпеть до апреля, а там, глядишь, их с Кисе распределят в разные классы, если, конечно, повезет.       Девушка встала и, споткнувшись о собственные тапочки, сперва побрела на кухню. Первым делом она щёлкнула тумблером электрического чайника — завтракать не хотелось, но здравый смысл подсказывал, что закинуть в пустой желудок что-то нужно. Хотя бы чай с бутербродами. В квартире было непривычно тихо — родители на очередном проекте, брат ночевал у больной. Наверно, скоро забежит взять школьные вещи, может быть даже увидятся, когда Хотару будет выходить. Девушка всегда выходила раньше, чтобы успеть на поезд. Наконец, угнетающую тишину нарушил шум закипающего чайника, Хотару ещё с полминуты отстраненно наблюдала, как пузырьки воздуха бегут по стенкам из прозрачного пластика к поверхности.       Она вообще, чувствовала себя сегодня астероидом на временной орбите — пока чай остывал в чашке, бесцельно шаталась по квартире, берясь то за одно, то за другое. Едва не спалила школьную форму, пытаясь разгладить утюгом залом на юбке, потому что опять зависла в своих мыслях, а точнее, в их полном отсутствии. Наконец, с горем пополам, Аоки была собрана и дальнейший путь до школы прошёл, по счастью, без приключений. Ну, почти…       На урок девушка безнадёжно опоздала — не успела на свой поезд. Вообще, было непривычно идти до школы пешком, без скейта. Хотару поскреблась в дверь класса, заглянула внутрь, попросила разрешения войти. Пожилой учитель японского, которого оторвали от объяснения материала, сурово взглянул на опоздавшую, но видимо, девушка выглядела настолько подавленной и разбитой, что его лицо разгладилось, и мужчина молча кивнул, указывая на свободное место. Аоки пробормотала слова благодарности и, хотя и не хотела, взглянула на парту Кисе. Зря только беспокоилась — его место оказалось пустым. Тревога корябнула её острым коготком, но Хотару отогнала прочь эти мысли. В конце концов, Кисе не в первый раз пропускает занятия — карьера модели к этому обязывает. Хотару попыталась отвлечься, не думать о парне — она открыла тетрадь и переписала в неё материал с доски, затем открыла учебник. Принялась читать нужный параграф, но это оказалось похожим на плавание в мутной воде — девушка с трудом улавливала смысл напечатанного там. Буквенные сочетания казались ей сумбурными и несвязными, она старалась их понять, цепляя друг за друга словно маленькими крючочками, но это оказалось бесполезным. Тоненькая ниточка мыслей постоянно прерывалась, становясь пунктиром. Она видела буквы, слова, предложения, но она о них не думала. Просто не могла. Учитель, казалось, тоже заметил её подавленное состояние. Он спрашивал учеников рядом с ней, но саму Хотару не трогал, и за это девушка была ему благодарна. — Что с тобой сегодня? — подошла к ней на перемене Эйка. — А что со мной? — притворно удивилась Аоки. — Всё как обычно. — Непохоже как-то. Ты какая-то рассеянная, да и вид у тебя… Краше в гроб кладут, — вздохнула одноклассница. Неужели и впрямь так заметно? А она-то наивно полагала, что ведёт себя как обычно. — Просто неважно себя чувствую, — не моргнув глазом соврала Хотару. — Вчера больную подругу навещала, может от неё что-то подцепила.       Отлично! Одним выстрелом двух зайцев: и своё состояние объяснила, и теперь к ней лезть не будут, боясь заразиться. Но Эйка отходить не спешила. — Ну а с Кисе что? — спросила она. — Мне-то почём знать? — буркнула Хотару, но вспомнив, что в глазах одноклассников они с парнем как бы дружат, тон смягчила. — То есть я не в курсе. На съёмках наверно, как обычно.       Эйка кивнула и отошла. Больше с расспросами к Хотару никто не приставал, но день тянулся невыносимо медленно, словно минуты окунули в вязкую патоку. Хотару уже чувствовала себя совершенно измученной и уставшей, а ведь впереди ещё были клубные занятия.       Наконец, уроки закончились. Хотару с удивлением обнаружила, что в клубной комнате никого не было, хотя она особо не торопилась и до музыкального класса брела со скоростью черепахи, страдающей параличом всех конечностей. Дверь была заперта на замок. Аоки хотела уже было позвонить главе клуба, как прибежал запыхавшийся Тоши с ключами в руке и сообщил, что класс Канэко и Саито оставили для обсуждения деталей школьной поездки, которая должна состояться на каникулах и ещё каких-то дел, поэтому занятия в клубе отменяются. — А чего тогда приперся? Скинул бы СМС, — удивилась Хотару. — А я вот рад тебя видеть, — обиделся парень. — Вообще-то я брелок с рюкзака где-то посеял перед выходными, хотел проверить, не в клубе ли. — Понятно, — кивнула Аоки. — Открывай, поищем вместе       Увы, поиски успехами не увенчались, и расстроенный Тоши ушёл искать свой брелок в другом месте. Хотару попросила парня оставить ей ключи, сказав, что сама потом закроет кабинет. Ей нужна была передышка. Просто побыть наедине с собой, чтобы её не доставали вопросами, не мучали разговорами. Всё равно она ничего не сможет объяснить, а значит, легче ей не станет. К тому же, нужно забежать навестить Амико. Наверняка парни уже всё подъели, а готовить подруга явно не в состоянии. К ней, конечно, собирался зайти Шинтаро после тренировки, но его стряпня, скорее, больную доканает, чем посодействует выздоровлению.       С Хиро девушка столкнуться не боялась. Хотару прекрасно знала расписание мальчика — тот, со всеми его уроками и тренировками, точно не появится дома раньше восьми, а до этого времени она прекрасно успеет всё сготовить и слинять. Ну а сейчас ей нужно самой набраться сил, чтобы быть с подругой бодрой и веселой. Её ждал колоссальный труд: нужно было слышать, слушать, улыбаться и вовремя отвечать. В общем, делать всё то, на что Хотару сейчас была неспособна.       Но долго сидеть в тишине девушка тоже не смогла. Ей казалось, что безмолвие давит на барабанные перепонки, и она подошла к старенькому приёмничку. Его когда-то принёс сюда Тоши — и где, спрашивается, только достал такой раритет? Иногда они всем клубом слушали музыкальные каналы, чтобы быть в курсе, кому достались награды и ориентироваться на интересы слушателей. А иногда включали радио просто для развлечения. Вот и сейчас Хотару крутила колёсико чисто наугад. Сквозь шорохи и шумы сперва раздался мужской голос — сводка новостей, и девушка повернула колёсико дальше. Раздались звуки довольно бодрой мелодии. Палец Аоки застыл — она без труда узнала голос Тейлор Свифт. Песня тоже была знакома. Исполнительница пела «You Belong With Me». Раньше Хотару прокрутила бы дальше, фыркнув по поводу сопливых песен для подростков, но только не сейчас. Сейчас всё воспринималось по-другому, проходило сквозь неё как вода, заполняя внутреннюю пустоту. Воспринималось острее и глубже. Откликалось на её внутреннее состояние. Аоки и сама не заметила, как взяла гитару и, сыграв несколько аккордов в такт радио, начала подпевать: But she wears short skirts, I wear t-shirts (Но она носит короткие юбки, а я — футболки) She's cheer captain and I'm on the bleachers (Она капитан группы поддержки, а я на трибунах) Всё верно, она всегда в стороне. Dreaming bout the day when you'll wake up and find (Мечтаю о том дне, когда ты проснешься и поймешь) That what you're looking for has been here the whole time (Что все, что ты искал, всегда было рядом)       Ага, как же. Поймёт он. Об этом, действительно, можно было лишь мечтать. Струны под пальцами Хотару зазвучали звонче и отчаянней. If you could see that I'm the one who understands you (Если бы ты осознал, что я одна понимаю тебя) Been here all along so why can't you see? (Я всегда была здесь, так почему же ты не видишь?)       Почему, ПОЧЕМУ? Разуй глаза, Кисе, вот же она я! Прямо перед тобой. Так почему же ты готов в лепешку расшибиться ради одного только благосклонного взгляда Минами… Хотару вновь захотелось плакать от боли и отчаяния. You belong with me (Мы подходим друг другу)       Она и впрямь судорожно всхлипнула, пропевая эту строчку. Настолько безнадёжно всё было. На какое-то время Хотару замолчала, пытаясь подавить рвавшиеся наружу слёзы, и Свифт пела уже одна. А затем, спустя несколько строчек, вновь включилась в песню: I'm the one who makes you laugh when you know you're about to cry (Я одна могу рассмешить тебя, когда ты чуть не плачешь) I know your favorite songs and you tell me about your dreams… (Я знаю твои любимые песни, ты говоришь мне о своих мечтах)       Девушка вдруг осеклась, взглянув в сторону двери, и прекратила петь. — Извини, не хотел тебя смутить, — на пороге стоял Касамацу, взгляд его серо-голубых глаз был серьёзным и задумчивым. Оставалось лишь гадать, как давно он там находится. — Ты меня не смутил, Касамацу-семпай. Просто вдруг захотелось подпеть глупой попсовой песенке, — Хотару выключила приёмник, стараясь выглядеть как можно более невозмутимой. Ага, как будто капитана команды Кайдзё так просто обмануть, и она не всхлипывала тут пару минут назад. — «Глупая песенка»? — переспросил Юкио, прищурившись. — Странно, мне показалось, ты исполняешь её так, словно поёшь о себе. — Ну, хороший артист должен уметь пропускать песни через себя, — развела руками Хотару. — Я пела не о себе… — она запнулась. — А может и о себе. Понимай как хочешь… Кстати, а что ты здесь делаешь? — перевела девушка тему разговора. — У вас разве нет тренировки сегодня? — У нас было собрание дисциплинарного комитета, в котором я состою. Поэтому тренировка начнётся позже. К тому же, я скоро сложу обязанности капитана. Как-никак выпускной класс, — парень вздохнул и продолжил: — В общем, так как я пораньше освободился, решил заглянуть, узнать как у тебя дела, — на удивлённый взгляд девушки Юкио пояснил: — Мы сегодня созванивались с Кисе, он сказал, что вы поссорились. Я так и не понял, что случилось из его… э-э… эмоционального рассказа, — Касамацу, действительно, мало что понял из сумбурных слов друга, но зная, что Рёта вполне мог что-то учудить, забеспокоился. — Ты, кстати, в курсе, что он заболел? — спросил он. — Это было ожидаемо, — мрачно пробормотала Хотару. Хотела ещё добавить, что не надо было больных девушек целовать, но вовремя прикусила язычок. — Мы просто ходили навещать одного заболевшего человека, — поспешно пояснила Аоки свою мысль. — Вот я и не удивилась этой новости. — Ясно, — кивнул Касамацу. — В общем, Кисе там весь в панике, что ты его звонки сбрасываешь и на СМС не отвечаешь. Так что у вас стряслось? — спросил он уже в лоб. — Ничего особенного, — фыркнула Хотару. — Просто он идиот. И повел себя по-идиотски. Юкио усмехнулся. — Не буду спорить с очевидным, — кивнул парень. — Но ты, похоже, забыла добавить, что он идиот, который тебе нравится. Хотару отрицать не стала, только слегка поджала губы и уточнила: — И давно ты понял? — А что тут понимать? — усмехнулся Касамацу. — Достаточно увидеть, как ты на него смотришь. Поверь, на друзей так не смотрят. Тут разве что слепой бы не догадался. — Расширю твой список, — хмыкнула Хотару. — Не догадался бы только слепой, мой брат и, собственно, сам Кисе. — Он ещё больший идиот, чем я предполагал, — тяжело вздохнул Юкио, покачав головой, и спросил: — Не думала ему сказать? — Думала, — честно призналась Аоки. — Но вот незадача, я ему не нужна, — беспомощно развела руками она. — Во всяком случае, в качестве девушки. Он в другую влюблен… — с горечью сказала она, сама себе подивившись. Ну надо же, так боялась этого разговора с кем бы то ни было, а тут вдруг так легко вылетело. — Вот такие пироги… Только ему не говори, пожалуйста, о нашем разговоре.       Касамацу серьезно кивнул, решив больше не трогать эту тему. Он видел, что Аоки старается говорить об этом нарочито легко и быстро, чтобы их разговор не выглядел со стороны как нытьё или жалобы. Похоже, даже в глубоком унынии, Хотару не хотела лишаться чувства собственного достоинства. Парень не стал настаивать на продолжении разговора, уважая её желание. — Ладно, но… — он чуть улыбнулся, — не могу обещать, что не удвою Кисе нагрузку на тренировках. — О, я только рада буду, — улыбнулась в ответ Аоки. — Заслужил.       Что? Даже так? Касамацу бросил на девушку быстрый внимательный взгляд. То, что Хотару не заступалась за Кисе говорило о том, что тот похоже, действительно, серьезно проштрафился. — Касамацу-семпай… — вдруг попросила девушка. — Ты не мог бы сыграть для меня?.. Пожалуйста… — Ну… — растерянно произнёс Юкио. — Я как-то не готовился… — Да и не надо, — брови Хотару поднялись домиком. — Что угодно, хоть детскую песенку. В тишине сидеть тошно, а если опять включу радио, боюсь, что точно разревусь.       Аоки смотрела умоляюще-просяще. Ну вот и как отказать этим глазам? Касамацу вздохнул и, взяв в руки гитару, которую старательно протягивала ему девушка, сел на свободный стул. На пару секунд задумался, что бы сыграть. На ум пришла лишь одна песня, и парень, уверенно положив пальцы на гриф, провел другой рукой по струнам, убеждаясь, что гитара настроена. Всё было в порядке, и Юкио начал играть. Струны под его пальцами отозвались тихими аккордами, мягкими переливами нот. — О! Я знаю эту песню! — невольно воскликнула Хотару и улыбнулась. — Тогда чего сидишь? — хмыкнул Касамацу. — Присоединяйся, — он кивнул на бас-гитару, скромно стоящую в уголке класса. — Ой, а можно? — просияла девушка и, не дожидаясь ответа, помчалась за инструментом.       Юкио только улыбнулся на этот порыв. Хотару вновь выглядела оживленной и энергичной, а не бледным подобием собственной тени. Девушка села на стул рядом и выжидающе посмотрела на Касамацу. Тот кивнул и вновь прикоснулся к струнам, срывая с них первые аккорды. Хотару присоединилась позднее, влилась в песню легко и естественно, словно они всю жизнь играли дуэтом.       Сначала Аоки петь не собиралась, но строчки сами невольно прокручивались у неё в голове. There are three things I do when my life falls apart (Есть три вещи, которые я делаю, когда моя жизнь рушится) Number one I cry my eyes out and dry up my heart. (Первая — я безутешно рыдаю и заставляю свое сердце заткнуться) Not until I do this will my new life start. (Без этого моя новая жизнь не сможет начаться)       Хах, ну с первой стадией у неё всё в порядке, наревелась она вчера вдоволь. Что там дальше у Джейсона Мраза, автора этой песни, по списку? Oh, the second thing I do is I close both of my eyes (О, вторая вещь, которую я делаю, — закрываю глаза) And say my thank-yous to each and every moment of my life. (И благодарю за каждый момент моей жизни)       Ну, если так подумать, её жизнь и впрямь не кончена. У неё есть любящая семья, друзья, да даже то, что она сейчас переживает своё горе не в одиночку, уже о многом говорит. Да и хороших моментов в жизни было всё-таки больше, чем плохих. The third thing that I do now when my world caves in, (Третья вещь, которую я делаю, когда мой мир дает слабину) Is I pause, I take a breath, and bow and I let that chapter end. (Пауза, глубоко вдыхаю и смиряюсь с происходящим, я позволяю этой главе моей жизни закончиться) I design my future bright not by where my life has been. (Я ярко расписываю своё будущее, не таким, какое сейчас моё настоящее)       Хотару тоже в это верила. В то, что рано или поздно всё уляжется и забудется, ну или хотя бы будет ощущаться не так остро. Что эта глава её жизни, не самая счастливая, когда-нибудь закончится, и она сможет, наконец, перевернуть страницу.       Гитара в её руках плакала и пела, отзываясь на звук инструмента в руках Касамацу. И уж совсем неожиданно для себя она начала пропевать вслух припев: Things are looking up (Всё налаживается) I know beyond the dark the sun is rising… (Я знаю, за тьмой последует восход солнца)       Господи, как же ей нужно было это сегодня услышать! То, что всё обязательно наладится. Хотя Аоки совсем не ожидала, что услышит это в исполнении песни. Она искоса взглянула на Касамацу. Забавно, они ведь особо и не дружили. Наверняка в баскетбольном клубе её воспринимали как неизменное приложение к Кисе. А тут надо же, о ней побеспокоились, и это было приятно. Промелькнула мысль, что неплохо бы что-то подарить семпаю перед выпуском. Может новые струны? Гитаристам они всегда нужны. А что, неплохая идея. Хотару кивнула сама себе, решив, что так и сделает. Прозвучал последний аккорд, и Юкио отложил гитару. — Ты извини, но мне нужно идти, — сказал он, поднимаясь со стула. — Нехорошо опаздывать на тренировки перед уходом из клуба. — Ага, я тоже скоро пойду. Сидеть, конечно, хорошо, но дела сами себя не сделают, — вздохнула Хотару, тоже вставая. — Спасибо тебе огромное. Мне стало гораздо легче. Вообще, баскетбольному клубу с тобой невероятно повезло. Думаю, парни будут по тебе очень скучать, — Аоки, как обычно, говорила первое, что пришло в голову, совершенно не замечая, что вгоняет парня в краску. — Ну… э-э… я рад, — Касамацу не знал, как реагировать на такую неожиданную похвалу. — Ладно, — он посмотрел в сторону, чтобы девушка не увидела пылающих от смущения щёк, — если вдруг захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти. А если совсем тошно станет, — он усмехнулся и всё-таки взглянул на девушку, — приходи на тренировку, посмотреть как гоняют Кисе. — Хах, спасибо. Прекрасное предложение, — улыбнулась Хотару. Совершенно искренне и радостно улыбнулась. Оказывается, ей было просто необходимо с кем-то поговорить, чтобы не сломаться. С кем-то, кто знал бы её секрет и мог посочувствовать. Неожиданно этим самым человеком оказался Юкио. Хотару бросила на него благодарный взгляд, он тоже слегка улыбнулся в ответ и, ободряюще похлопав девушку по плечу, вышел из музыкального класса.

***