Время секонд-хэнд

      «Петербург взбудоражен появлением нового маньяка или даже преступной группировки. Молодые люди в возрасте от восемнадцати до тридцати лет пропадают и не выходят на связь с родственниками и друзьями. В списке пропавших числятся уже семь человек, тела которых были найдены в городе и пригородах со следами насилия. В крови жертв обнаружены следы наркотиков…»       «Полиция Санкт-Петербурга настоятельно рекомендует гражданам не выходить на улицу поодиночке, остерегаться малолюдных мест. Власти рассматривают возможность введения комендантского часа…»       «По сообщениям полиции, к делу привлечена основная масса сотрудников…»       «Пропавшие имеют разные приметы: живут в разных районах города, посещают разные учебные заведения и работают в разных сферах…»       «Общественность выступает против бездействия властей, допустивших пропажу пятнадцати человек. Семьям погибших обещана материальная помощь…»       «По сообщению источника к делу привлечен майор Игорь Гром, годом ранее успешно раскрывший личность «Чумного доктора». Граждане выражают надежду, что в этот раз расследование не повлечет массовые беспорядки на улицах города…»       Новости настигали Игоря на каждом шагу с утра до самого вечера. Он прекрасно отдавал себе отчет в ответственности полиции за то, что не сразу приняла во внимание количество пропавших. Волонтеры расклеивали листовки и опрашивали людей, пока по городу не стали находить трупы. Общее между ними было только одно: неизвестный ранее наркотик в крови. В остальном погибшие не имели ничего общего. Разные внешность, пол, возраст, достаток, семьи, место жительства. По фотографиям следствие установило, что все люди имели «приятную внешность». Не было ни единой зацепки, как бы Гром последние три дня ни выискивал то, чего в упор не видели все вокруг.       Игорь толкнул стеклянную дверь кофейни с видом на Казанский собор. Мимо окон сновали люди и пролетали машины. Ранней весной было все еще холодно, а за дорогой вздымалось величественное здание собора, у которого ближе к лету появятся толпы туристов и людей с объявлениями о прогулке по воде. Юля ждала его за столиком у окна, недовольно постукивала ногтями по столешнице и хмурилась своему отражению в стекле. Ее волосы были идеально уложены, обрамляя лицо огненно-красным, хотя под глазами засели темные круги, а в уголках губ появились небольшие складки. Она тоже не пропускала ни одной новости, работала над репортажами по делу, которое вмиг будто сплотило весь город, иногда даже подкидывала информацию Игорю. Гром бросил кепку на край стола и опустился в кресло напротив, неловко задев висящую на подлокотнике Юлину сумку. Здесь было уютно и малолюдно, время еще не подходящее для наплыва гостей, поэтому шум голосов не перебивал музыку. Девушка официант тут же оказалась у их столика, поправляя слегка маленькую ей рубашку. Игорь невольно задумался, а ее ли имя блестит золотыми буковками на бейджике. Он заказал черный кофе и побольше сахара. Никак не мог проснуться.       — Как продвигается дело? — попыталась начать разговор Юля.       — Давай не будем? Устал думать об этом. Ничего не двигается — ни одной зацепки.       — У меня тоже ничего. Девушку вчера нашли в районе Витебского вокзала. Ну, думаю, ты слышал… Знаешь, страшно, что у жертв нет ничего общего. Люди не понимают, чего им бояться. С Чумным доктором хотя бы простые люди знали, что им ничего не угрожает.       Да, Чумной доктор. Точка отсчета их своеобразного знакомства. Игорь надеялся, что у них что-то получится, старался поступать правильно: приглашал на свидания, интересовался работой, хотя не всегда поддерживал эти «расследования», дарил цветы. Юля принимала все это с каким-то снисхождением, но ничего конкретного не обещала и держала положенную друзьям дистанцию. Теперь у них чисто физически не было времени видеться, и Игорь не считал это большой проблемой, хотя внутри зудело, что пора бы уже решить, вместе они или нет.       — Все боятся новой волны беспорядков.       — Это реакция людей на то, чего они не понимают. — вздохнула Юля и незаметно убрала руку, за которую Игорь попытался ее взять. — Многие мои знакомые решили уехать на время из города.       — А ты не думала? Уехать. — тут же пояснил он.       — По-твоему мне стоит убегать от дела? — с какой-то злостью проговорила та, — Я помогаю здесь. Я веду расследование.       — Думаешь, оно будет того стоить, если с тобой что-то случится?       Юля часто сама себе выдумывала, что ее задвигают на второй план только потому, что она женщина. Игорь считал, что делает это из заботы, дружеской или нет — не имело значения. Остальные скорее просто не любили журналистов, а въедливую Пчелкину тем более. Стоит отдать должное, Гром старался проявлять заботу.       — Я не побегу отсюда. — Игорь бросил спор.       — Нам нужно работать быстрее. — сказал он как бы сам себе, — На начальство вот-вот начнут давить, что скоро выпускные и экзамены, в город будет наплыв студентов. Нам не нужны проблемы.       — Я слышала, некоторые институты голосуют за временный перевод на дистант.       — Все это не дает никаких гарантий. А мы пока ничем не можем помочь.       Под окнами проходили десятки людей, еще сотни проезжали в авто, задерживаясь на светофорах и у пешеходных переходов. Сотни машин, такси, автобусов. Тысячи людей. Город жил, дышал, люди работали, ходили за покупками, в кино, и каждый день могли не вернуться домой. Игоря это пугало. Это было стимулом работать упорнее — рыть носом землю, искать ответы.       Они попрощались с Юлей у дверей кофейни, обменявшись коротким объятием. Она прекрасно выдерживала дистанцию, которая могла трещать только во время их более романтичных свиданий. Девушка махнула рукой и прыгнула в такси, все кутаясь в свой огромный плащ и светлый шарф. Игорь поплелся в сторону участка. У него, конечно, был сегодня выходной, но он давно уже привык проводить эти дни на работе, тем более Прокопенко сказал быть в полдень в переговорной.       Там уже сидели майор, криминалист, пара привлеченных капитанов. Федор Иванович зашел с небольшим опозданием, лишь угрюмо кивнул собравшимся, присаживаясь в кресло во главе стола. После него здесь же появились несколько человек из наркоотдела, который соседствовал с ними через коридор. Эти ребята в большинстве были угрюмые и невыспавшиеся из-за ночных выездов. Последним вошел мужчина в темном пальто, который снисходительно позволил оглядеть себя собравшимся и сел через весь стол от Прокопенко, дежурно кивнув тому.       — Это майор Хазин Петр Юрьевич. Мы запросили сотрудника из Москвы. Он будет временно исполняющим обязанности начальника отдела по наркотикам, все подчиняются его приказам. Коллеги из розыска, вам предстоит работать вместе. Я жду планы и улики по делу. Нам нужно работать оперативно, чтобы предотвратить смерти и возможные беспорядки…       Игорь его толком не слушал. Это была очередная «воодушевляющая» речь, которая прекрасно действовала на Димку Дубина, но точно не на видавшего виды Игоря. Он и сам знал, зачем сидит здесь и почему носит погоны (в форме, которую он толком никогда и не надевал). Гром пялился в столешницу так, будто она лично его оскорбила, слушал дежурные ответы участников этого «круглого стола».       Прокопенко отпустил всех и сам поспешил удалиться в свой кабинет, дверь которого хлопнула второй раз, как только туда влетел Гром. Федор Иванович поднял на него какой-то сердитый взгляд, выглядел он как недовольный выходкой сына отец. Хазин только что молча прошел мимо Игоря по коридору, мазнув ленивым взглядом, будто он был обычным незнакомым сотрудником, и ушел с местными осматривать свои новые владения и кипу бумаг и экспертиз по делу.       — Что он здесь делает? — Игорь рычал, хотя понимал, что терпение начальника должно будет когда-то кончиться.       — Если ты спрашиваешь, что здесь делает майор Хазин — он профессионал в своем деле, а нам катастрофически не хватает рук. Если ты, Игорек, хочешь знать, что здесь делает твой бывший муж — спроси у него сам.       — Почему Вы не сказали мне?       — Что бы это изменило? — Федор Иванович вздохнул, он и сам был задерган этими смертями, но взял себя в руки и кивнул Игорю на диван рядом. — Игорь, сейчас не время выяснять отношения.       — Федор Иваныч, Вы же знаете, что мы не сможем вместе работать.       — Знаю. Вместе и не надо. — он странно улыбнулся, — Вы никогда не умели работать вместе. Значит, раскрывайте кто быстрее. Сейчас мне плевать, как вы это сделаете. Люди погибают, Игорь. От меня сверху требуют улик, отчетов, а я ничего не могу ответить. Раскрой дело, а с личной жизнью решишь потом.       — Вы специально попросили приехать именно его? — этот вопрос так и остался без ответа.       Выходя, он закрыл дверь уже тише, и по привычке оглядел всех в подножье сходящейся из двух «лепестков» лестницы. Душа к новомодному открытому пространству офисов у него все еще не лежала. Люди ходили между столами, Дубин сидел как на иголках, ожидая, когда с совещания вернется Игорь. Бывшего стажера к делам еще не допускали, но Дима и правда очень помог в поимке Чумного доктора, так что Гром даже начал видеть в нем коллегу, а не просто молодого зеленого парнишку. Тот едва не подпрыгнул на стуле, когда Игорь сел рядом, забрав положенную ему кружку кофе, которую Дима, вообще-то, сделал для себя.       — Ну что?       — Ничего. Зачем столько сахара? — поморщился он, — Даже помощь из Москвы прислали.       — Слышал. Зайцева с кем-то обсуждала. Говорят, какой-то супер крутой мужик, спец. — светился Дима, хотя Игорь его радости не разделял.       — Работай, Дубин. Мне нужна карта со всеми найденными телами.       — Понял.       Игорь еще раз пролистал все новости. В таких условиях приходилось радоваться даже тому, что нового тела сегодня не обнаружили. Экспертиза крови, которую принесли утром, Грому ровным счетом ничего не давала, он в химии не разбирался, но из соседнего отдела пришел Андрей, пробежался глазами с умным видом и понес к себе. Там явно поймут. Игоря ждал еще один выезд на место, где нашли последнюю девушку, нужно было опросить родственников и просмотреть записи с камер у вокзала. Рутина ненадолго избавила его от забот, он практически не вспоминал о «спеце» из Москвы.       Федор Иванович открыл входную дверь быстро, будто сидел и ждал позднего гостя, словно и не сомневался, что сегодня он зайдет. Петя стоял на пороге не особо изменившимся с их последней встречи, натянуто улыбнулся и протянул купленный по дороге торт. Тетя Лена крепко его обняла, посетовала, как он исхудал, хотя Хазину наоборот казалось, что он в последнее время поправился. Он мельком оглядел себя в зеркале на входе, пару раз тронув волосы.       В гостиной все было именно так, как он помнил: старенький диван, красные обои и цветы на подоконнике. Елена суетилась, ругалась, что не предупредил и она ничего не успела приготовить, хотя Петя только улыбался ей и заверял, что приехал совсем ненадолго. Она ушла на кухню заваривать чай и резать торт, оставив мужчин наедине. Федор Иванович прищуривался, у него как всегда было лицо человека, который все прекрасно понимал. Он сидел напротив в простой рубашке, совсем уже не похожий на большого начальника, каким был когда-то для Пети, да и сам Петя ловил теперь на себе взгляд не как на подчиненного, а как на близкого семье человека. Как на часть этой семьи. Вновь почувствовать это было приятно.       — Игорь разозлился, что я не сказал ему о твоем приезде.       — Сейчас это ничего не изменит.       — Петь, скажи мне честно, ты приехал помириться с ним?       Хазин рассматривал мелкий рисунок на скатерти, не поднимая головы. У него сжималось внутри от скрытой в этих словах надежды. Не хотел он сюда ехать. Просто очередным утром его к себе вызвал полковник Рощин и сказал, чтобы собирал вещи и летел на помощь коллегам из северной столицы. Петя прекрасно понимал, что с Игорем они так или иначе встретятся, даже был почти уверен, что тот и ведет это дело. Всю дорогу сюда, которую он преодолевал на своей машине, решив, что сапсаном, конечно, быстрее, но в городе он без машины как без рук будет, он все думал о том, как хочет развернуться и уехать обратно. Не нужен он там. Неужели без него никак не справятся?       Федор Иванович не торопил, разглядывал его молча и глаза у него были как у Игоря. Скучал. Конечно, скучал. Ему эти два идиота как родные были, он даже чуть не пустил скупую отеческую слезу на их свадьбе (конечно, пустил, но все делали вид, что не заметили этого). А теперь, вот, бегают друг от друга как дети малые. Сидя здесь, Хазин даже задумался, действительно ли Прокопенко воспринимали их развод так же тяжело, как они сами. Федор Иванович — дядя Федя, как когда-то позволял себе называть его Петя — все понимал. Но если бы Пете правда было все равно, разве он пришел бы к ним после работы, вымотанный знакомством с делом, после долгой дороги и с любимым тортом тети Лены наперевес. Все еще помнил, что она любит «Москву».       — Между нами все давно закончилось. Я здесь по работе. Я думал, Игорь давно женился на той лейтенантше. — озлобленно проговорил он.       — Петь… — по-отечески пожурил Федор Иванович. — Зачем ты так? Знаешь же, Игорек ошибся. Я не буду тебя учить, надо прощать или нет. Мне не приходилось. Ты же знаешь, Игоря с его рвением к работе никто кроме тебя не выдержал бы.       Тетя Лена принесла торт, маленькие блюдца и чашки, пузатый старый чайник в цветочек, сахарницу и пару баночек с домашним вареньем. Она когда-то пыталась научить Хазина готовить, но у него получалось не сильно лучше, чем у Игоря. Пете было уютно в их доме. Женщина старалась вести разговор ни о чем и будто каждую секунду предупреждала, лишь бы имя Игоря случайно не всплыло.       — Ты не женился? — вежливо спросила она.       — Нет. Работы много было. Да и времени нет.       Петя сделал вид, что не заметил небольшую рамку на стенке с фотографией с их свадьбы. Тогда было очень мало народу. Даже отец с матерью приехали. Петя лениво думал о том, что обещал позвонить ей, как доберется и закинет вещи в служебную квартиру. Хорошо, что хоть вещи он привез со знанием местной погоды, сегодня он целый день кутался в черный свитер с горлом, а пальто поверх него грело не сильно. Елена рассказывала про ремонт на даче, который они затеяли прошлым летом, про новых соседей и украшение города на Новый год. Петя был ей благодарен, что она не давала мужчинам скатываться в рабочие темы, и, слушая ее, будто была уважительная причина не замечать серьезных глаз Федора Ивановича.       Петя и правда не стал засиживаться. Он дал обещание появляться чаще, раз уж он здесь. Попрощался и передал лично Федору Ивановичу, что еще посмотрит материалы по делу и постарается помочь, чем сможет. Уже закрывая дверь, мужчина как бы между прочим сказал:       — Игорь все еще живет в вашей квартире.       До поздней ночи майор Хазин просиживал штаны на маленькой кухне служебной квартиры. Места здесь было немного, только необходимая мебель и старые обои, но фонд расщедрился хотя бы на близкое расположение к участку. В очередной раз работа помогала не думать ни о чем постороннем: к утру у него была подробно разобрана экспертиза крови, он пошуршал, у кого бы можно узнать, кто заказывал что-то подобное или хотя бы составляющие. Он ложился спать со скачущими мыслями, перебегающими от формул адской смеси, которую заливали жертвам, до признаков насилия на теле. И никакой рефлексии и никаких лишних мыслей, что сейчас он в одном городе с человеком, которого когда-то любил.       На следующий день Гром и Хазин, как и предполагалось, устроили скандал прям посреди участка. Несколько человек с обоих отделов собрались в центре открытого пространства и началось обсуждение. Хазин долго и внятно доносил, что варево, которое вводили жертвам, особенное, и прежде он такого смешения компонентов не встречал. Составляющие не противоречили друг другу, чем-то даже напоминали «крокодил» из девяностых и нулевых, но в более совершенном виде.       — Такое смешение веществ не вызывает ломку и это для нас важно. Значит, преступники не имеют цели «подсадить» жертв.       — И какая тогда у них цель? — спросил серьезно Цветков, который заработал пару месяцев назад повышение, и вроде как теперь имел право участвовать в подобных делах.       — Им нужно, чтобы человек был какое-то время в отключке.       — Возможно, точка, куда они свозят людей, достаточно далеко и нужно обезвредить жертву. — предложил Дима.       — Вряд ли. — ответил Хазин. — Человек под приходом может вести себя непредсказуемо и заблевать всю машину. Сомневаюсь, что барыгам доплачивают за химчистку.       — Что, если на них проводят эксперимент? Ищут нужную формулу. — из своего угла подал голос Гром, обращаясь как бы ко всем сразу.       — У всех в анализах одни и те же составляющие. — Хазин не смотрел на него, делал вид, что роется в бумагах. — Значит, в формуле у них сомнений нет. Организм жертв не способен был справиться с дозой.       — Как такое может не вызывать привыкание? — спросил, уперевшись в формулы, капитан Ивлев, который ничего в этом не смыслил, — Разве эффект не должен быть щадящим?       — В составе нет масел, которые оседают на стенках сосудов. Физическая зависимость появляется не от потребности мозга в эйфории, а от адаптации сосудов к наличию осадка. — пояснил Хазин. — Вообще, отделить их от состава очень сложно, значит, кто-то делает это намеренно.       Игорь вертел в пальцах карандаш, уйдя от разговора в свои мысли, повторяя как мантру «Думай». Он все еще был убежден, что жертвы просто обязаны иметь что-то общее, потому что страшнее маньяка был только маньяк, не имеющий системы в убийствах. Стоящий рядом Цветков хмурился, разглядывая карту, на которой точками отметили место обнаружения всех трупов. Семь красных маячков.       — Из общего у них только симпатичное лицо. Они нужны кому-то именно за внешность. — начал Гром. — Это может быть маньяк с комплексом.       — Это не дело одного человека. — сказал, как отрезал, Хазин.       — Вы не можете быть в этом уверены, майор. — Игорь выдерживал нужную дистанцию. — Пропавшие, которых мы якобы еще не нашли, могут не иметь отношения к этому делу.       — В таком случае, Вы знаете, что маньяки тщеславны и у них есть почерк. Он не оставляет следов на жертвах, не делает заявлений.       — Вам ли разбираться… — Игорь начинал повышать тон. — Чем наркота не почерк? Если он сам разработал формулу?       — И какая у него цель? Избавиться от красивых людей? Красота — понятие относительное. Жертвы явно находились в руках преступников разное время. У кого-то концентрация наркотиков сильнее, у кого-то есть следы насилия физического и сексуального. — теперь Хазин смотрел ровно на Игоря, не замечая никого вокруг, — Есть какая-то цель. И понять ее важнее, чем бесконечно искать сходство.       — Если мы будем искать цель, мы успокоим только семьи погибших. Сходство поможет защитить тех, кто еще не попался.       — Если бы вы… — это Хазин выплюнул с особым пренебрежением, — … переживали за мирных граждан, вы бы забили тревогу раньше всех новостей.       После этих слов майора все притихли, хотя и желали ответить какой-то колкостью на такую открытую попытку ткнуть мордой как глупых котят в их ошибку. Перекидываться обвинениями было не время, но Грома эти слова сильно задели, потому он поднялся, заняв позицию напротив Хазина через стол, и смотрел на того со всей накопившейся злобой.       — А Вы приехали тыкать нас в наши ошибки?! — он крикнул басом, заставив Диму позади себя дернуться от неожиданности, — Если так, может пора валить нахер, майор?! Туда, откуда приехали?!       — А может вам пора начать смотреть внимательно, а не работать по книжкам второго курса?! Вы упустили время и это ваша ошибка! — Петя выдерживал ту же громкость, наплевав на будто замерших вокруг людей, он оперся руками на стол, буквально готовый броситься на Грома.       — Так может мы и будем с ней разбираться?!       — Интересно посмотреть! Пока я не услышал ни одной разумной мысли!       На них выглянул посмотреть даже сотрудник охраны у решетки в изолятор. Крик стоял, кажется, на все здание, а учитывая, что и Петя, и Игорь, были взрослыми мужчинами, перекрикивать друг друга им было не сложно. Все замерли, ошеломленные поведением майора Грома, который обычно предпочитал не высовываться и вести свои дела сугубо в пределах своего стола. Даже когда Прокопенко рвал и метал в стенах своего кабинета, Гром был абсолютно спокоен. Звук последних слов еще не успел рассеяться в воздухе, когда с самой лестницы донеснось не менее громогласное:       — Гром и Хазин, ко мне!       Все собравшиеся резко рассредоточились по своим местам. Хазин еще раз сверкнул тяжелым взглядом в сторону Игоря, который одернул свитер и поднялся со своего места, следуя зову начальства. Хазин поднимался по лестнице на шаг позади него. Федор Иванович уже сидел за своим столом, недобро постукивая по нему пальцами, показывая крайнюю степень раздражительности. Игорь упал на диван, демонстративно игнорируя шедшего следом Хазина, но немного стушевался под острым взглядом начальника. Петя прикрыл за собой дверь и занял стул поближе к выходу. Федор Иванович смотрел то на одного, то на другого и начал говорить тихо, что значило «жди беды».       — Что вы оба здесь устроили?       — Рабочие моменты. — буркнул Гром.       — Рабочие моменты?! — сорвался на крик Прокопенко, — Вы двое превращаете работу в балаган! Ничего дельного от вас двоих я так и не услышал. Ты, Игорь… — резко обернулся он, — … видимо, забыл, как пристально все теперь на тебя смотрят! Ты после дела Разумовского герой, и люди ждут, что ты спасешь их, а не будешь распинаться посреди рабочего дня! — Хазин скривился, припоминая, как щедро СМИ воспевали добродетель Грома, но тут осадили и его, — А тебя вызвали не отношения выяснять, а работать! Твой отдел прохлаждается, когда каждый должен кверх ногами перевернуть каждый подвал в этом гребанном городе!       Федор Иванович ненадолго замолчал, переводя дыхание. Хазин сидел, сохраняя все спокойствие на лице, сложив руки на груди, будто чужие крики его ничуть не задевали. Но тут вступился долго отмалчивавшийся Игорь, даже чуть привстав с дивана.       — То, как мы работаем, не имеет значения. Без меня раскрываемость будет ниже плинтуса. Мы ищем все, что можем, и если мы будем обращать внимание, что говорят люди в интернете, преступников мы никогда не поймаем. — сказал он со слегка надменной улыбкой, отстукивая пальцем по столику.       — Пока что я вижу только как вы выясняете отношения. Я сейчас оставлю вас вдвоем, и вы скажете друг другу, что хотите, а когда выйдете из этого кабинета, думать будете только о работе. — не сдаваясь ответил Прокопенко, но уже немного спокойнее.       — Нам нечего друг другу говорить. — прервал Хазин, глядя в глаза начальника, — Майор Гром прав, то, как мы обсуждаем дело, не имеет значения. Если чтобы его раскрыть, мне понадобится устроить драку на крыльце, я сделаю это.       Прокопенко вновь оглядывал их обоих. Они будто одновременно закрылись, Хазин занял привычную для него оборону. Он не прощал сомнений в своей компетентности. Игорь выглядел как обычно — он пер как танк и не видел никаких границ.       — Если такое повторится, я погоню вас обоих взашей. Нечего устраивать семейные драмы. — он вздохнул и смотрел уже не с той злобой, — Вы оба ведете себя как дети.       — Это к делу не относится. — твердо заметил Игорь, с чем Петя был полностью согласен.       Федор Иванович покачал головой, глядя на усыпанную бумагой столешницу. В маленьком кабинете воздух можно было резать ножом, Гром и Хазин упорно не смотрели друг на друга, Игорь нервно постукивал ногой, мечтая выбраться отсюда. Он был уверен, что как раз сейчас они даром тратят время.       — Идите... работайте.       Петя, сидевший у двери, тут же вышел, будто его и не было здесь секунду назад. Игорь немного помедлил, но тоже поднялся, оставив при себе комментарии, что никто никого, конечно, не уволит. И дело было совсем не в связях, все они смотрели правде в глаза: они были лучшими в своем деле. Едва Игорь опустил руку на ручку двери, в спину ему донеслось:       — Игорь, если ты действительно хочешь, чтобы он уехал, закончи с этим делом. Если нет — решай личные вопросы в нерабочее время.       — Так точно. — ответил он холодно и закрыл за собой дверь.       Хазина, как и его людей, внизу не было видно, стол в центре опустел, бумаги были разобраны. Игорь сел за свой стол, не замечая обеспокоенный Димкин взгляд.       — У тебя что-то личное к этому майору?       — Работай, Дубин. Молча.