Время секонд-хэнд

      — Петь, где пропуск в детский сад?       — Под зеркалом возле ключей от машины! — доносится голос с кухни, — Костя, прекрати лезть в тарелку к брату!       — Это он начал!       — Нет ты!       — Нет ты!       Петя закатил глаза, даже не пытался разнимать мальчишек, которые сидели с почти пустыми тарелками и продолжали дурачиться. Тихие шаги рядом он даже не услышал, почувствовал только, как его пару раз дернули за ткань брюк над коленом. Лиза по утрам выглядела очаровательно. Даже умытая под присмотром родителей и с тоненькой косичкой все равно она напоминала котенка, который на ближайшем удобном месте свернется клубочком и уснет. Ее темные глаза смотрели на Петю, пока она не засмеялась отчего-то, она часто так делала. Одной рукой он поднял дочку и прижал к себе, продолжив клацать кнопками на кофемашине, они с Игорем сегодня завтрак пропустили. Лиза держалась ручками за его шею и молчала, смотрела, как булькала вытекающая из машинки вода и смеялась, сморщив нос от горького запаха.       — Пацаны, опаздываете. — Игорь, тоже заспанный, в джинсах и рубашке, из-под полы которой торчала серая футболка, прошел мимо стола, потрепав сидящего ближе Максима по волосам. — Вот, куда делась. Лизон, нам пора уже.       Как сказали воспитатели, она в своем возрасте уже хорошо различает родителей, и если Петя вызывал у нее желание сидеть тихо рядом или трогать его волосы, то на Игоря реакцией всегда был смех. Она даже передразнивала его хмурое лицо, Петя в первый раз чуть не заплакал от смеха, когда увидел.       Даже тетя Лена ругала его, что постоянно таскает Лизу на руках. Она уже взрослая, ей полезно ходить самой, уже даже помощь взрослых не нужна, но Петя за три года так и не отучился держать ее всегда рядом, хотя с мальчишками у него такого не было. Когда Игорь начал щекотать ее в живот, она взвизгнула и стала дергаться на руках, пару раз неловко зацепив кулачком цепочку на Петиной шее. Когда второй писк оповестил, что кофе уже готов, мужчина передал Лизу в руки отцу, и девочка приземлилась на стул между двумя старшими братьями. До выхода оставалось всего пятнадцать минут, Петя никак не мог разлепить глаза, вернулся посреди ночи, а Игорь как хороший отец пытался уложить Лизу, на что благополучно потратил два часа.       Мальчики стали стучать ложками как мечами, у девочки это вызвало звонкий смех, она тоже стучала по столу, но детей никто не дергал и тише быть не заставлял. Игоря вообще шум мало напрягал, а Петя лишний раз почему-то боялся делать замечания, так что утром и вечером гвалт в квартире стал чем-то вроде обыденности.       — Может Лиза дома останется? — спросил Петя, привалившись к боку Грома, который наскоро допивал свой кофе.       — Тебе бы выспаться после работы. Она и так постоянно пропускает, когда у тебя выходной.       — А можно мы не пойдем? — от стола донесся голос Максима, который по такому случаю даже остановил сражение на ложках. — Там всего пять уроков!       — Это не обсуждается. И после уроков дойдете до тети Лены, поможете ей разобрать балкон и сделаете уроки на завтра. — сказал Игорь, а Петя устало потер лицо, совсем все из головы вылетать стало, поэтому немного подтянулся вверх, чтобы достать до чужого уха.       — Может мне доехать до Прокопенко? Чем там мальчики помогут?       — Петь… — Игорь вздохнул, опустив пустую кружку в раковину к остальной посуде. — Мальчики идут в школу, Лиза в садик, я на работу. А ты идешь спать, потому что ты в четыре только пришел. Сейчас, напоминаю, семь утра.       Петя стоял в прихожей, привалившись к стене, наблюдал, как семейство собирается, хотя сам даже не вылезал из пижамы. Они никогда не одевали мальчишек одинаково, несмотря на то, что они близнецы, даже стригли по-разному.       — Ключи от машины. — напомнил Петя.       — Не, мы сами. Я не люблю за рулем.       Лиза вмиг просияла, когда поняла, что они с папой пойдут до садика через парк. Это ей нравилось, как маленькое путешествие, потому что чаще всего их вместе довозил Петя прям до ворот садика, а так как ехать было всего пять минут, времени наглядеться по сторонам совсем не хватало. Сил у мужа хватило разве что пожать плечами и скрыть в кулаке зевок. Мальчишки суетились под ногами, натягивая лямки рюкзаков, забитых до отказа тетрадями и учебниками, чем Петя был, наверное, всегда возмущен, будто школа теперь стремится сделать из детей бодибилдеров. Игорь лишь подшучивал, что через четыре года им еще за сестрой портфель таскать.       — Костя, ты исправляешь тройку по математике. — попытался строго посмотреть Петя, что с его гнездом на голове было вообще невозможно, — Макс, ты вечером с папой делаешь чтение, Анна Сергеевна ругается, что ты медленно читаешь.       Мальчишки наперебой что-то объясняли, Максим стал подначивать брата за тройку, тот припомнил, как Макс сшиб мячом одноклассника на физкультуре. Игорь на это всегда реагировал спокойно, у него братьев никогда не было, но наверное приблизительно так и должны выглядеть нормальные отношения. Он первые месяцы никак не понимал, как Петя их различает, совсем же одинаковые, щекастые и крикливые, но со временем оба они вытянулись, были самыми высокими среди восьмилеток в классе, а учителей кошмарили прям как Игорь когда-то по рассказам Федора Ивановича.       Петя присел на корточки и поправил капюшон на куртке дочки, подтянул красную тонкую резинку на косичке и поцеловал в нос. С Лизой у них была какая-то странная, особая связь, он, конечно, не мог сказать, что любит ее больше, просто она была его своеобразным символом радости.       Сказать Игорю лично о том, что у них будет ребенок, было волнительно, даже приятно. Им потребовалось полгода работы с настоящим психологом, чтобы расставить все по местам: сказать то, что давно следовало, сделать так, как будет лучше им обоим. И каждый из них искренне первое время ненавидел эти поездки, сначала сеансы были раздельными два раза в неделю, спустя два месяца они стали приходить вдвоем, и вот, когда они сами почувствовали, что все, вроде бы, теперь хорошо, врач объявила, что со своей задачей справилась и большего от них не требуется. Петины вещи вернулись в квартиру Игоря, старое кольцо, которое почему-то не хотелось менять, снова сидело на пальце и новая фамилия, которая толком ничего в жизни не меняла, разве что прибавила геморроя отделу кадров. Да и все равно в участке по старой памяти его все Хазиным называли, чего он тоже не замечал.       Пете было страшно. Он ведь осознанно перестал пить таблетки, понимал, что с Игорем теперь все хорошо и нужно двигаться дальше, но напрягали все эти серьезные взгляды врачей в его карту и при осмотре, будто хотели сказать «ну куда Вам детей», но молчали. Игорь тогда уставился на него так, будто Петя сказал, что собирается лететь на Марс, даже дышать вроде перестал. Пришел с работы не сильно уставший, а теперь, вот, застыл возле дивана и как будто не расслышал.       — Это же хорошо? — медленно спросил он.       — А ты не рад?       — Я… Нет, я… Рад конечно. Это же… — со словами у него выходило тяжело, обнять было гораздо проще, Петины отросшие волосы все еще пахли мятным шампунем и его странным дорогущим одеколоном, — Я очень рад, правда.       Полгода работы над собой и над друг другом, чтобы научиться говорить, наверное стали очевидны, когда Игорь спустя два месяца смог прямо наконец спросить, а точно ли Петя это сможет? Действительно ли с ним все будет в порядке? Петя вроде бы собрался отшутиться или коротко ответить «нормально», но отстегнутая психологу сумма должна была в конце концов окупиться. Оказалось, когда сеансы заканчиваются, работа вообще не останавливается.       — Я не знаю. — честно ответил он, — Врачи сомневаются, что выношу, но никто прямо не говорит, что шансов у меня нет. — Игорь присел рядом с ним на диван, осторожно обнял за плечи, он теперь вообще боялся сделать что-то не так, прекрасно же видел, что теперь это сразу две жизни, а не одна.       — Я тебя очень люблю. — как и советовала психолог, говорил он это медленно, будто подбирал каждое слово, — И если вдруг что-то не будет складываться или это станет опасно для тебя, я хочу, чтобы ты сказал. Сейчас ты мне дороже.       — Это же неправильно, когда муж дороже ребенка.       Они касались этого на сеансах, когда обсуждали свои семьи, но на себя предыдущий опыт еще никогда не приходилось перекладывать. Мама всегда любила отца больше, чем сына, отец не любил никого. Даже когда поймали маньяка, отец вечером в участке подошел к Пете, сказал, что дело закрыто и он улетает обратно в Москву, они могут отправиться вместе. Хотя сам он прекрасно понимал: Петя уже никуда не уедет, а когда у Хазина-младшего хватило сил сказать это вслух, Юрий Андреевич холодно сказал больше не приезжать. Наверное, потом уже Петя понял, что это было правильно для него, так было нужно. Он будто всегда имел возможность хлопнуть дверью и уйти, словно его ничего и не держало здесь, но теперь он связан с этим городом, значит бежать при первой возможности он уже не сможет. Скорее всего отец знал, что они расписались, и что «Хазин П.Ю.» в отделении полиции по городу Санкт-Петербургу уже не числится, в архивах ведомства его папка теперь под именем «Личное дело № 450983 Гром П.Ю.»       Говорить об их ребенке родителям Петя тоже не хотел, он вообще мечтал, что они никогда не ворвутся в их уютную семейную жизнь в старом доме на Васильевском, что скоро вовсе забудут, что когда-то у них был сын, не сумевший оправдать их ожиданий. Но изо дня в день Петя пытался оправдать свои, Игоря, Федора Ивановича.       — Я сказал «сейчас». Когда он родится, все для нас изменится, мы будем отвечать за него. Но пока что… Не знаю, как это сказать… Пока стоит выбор его жизнь или твоя, я выберу тебя. — говорить красиво Игорь никогда не умел.       — Я сейчас больше боюсь не отвественности и не потерять работу, а что я просто сам не выдержу. Одно дело переживать, как ты там сможешь или не сможешь повлиять. А тут я физически могу не вывезти. Понимаешь?       — Чшш… — Игорь прижал его голову к груди, погладил по волосам, — Не думай об этом. Если бы все было серьезно, тебе бы давно сказали.       Выяснилось, бояться правда было нечего. По-настоящему страшно Пете стало, когда он вышел со снимком и заключением, что у них двойня. Два мальчика. Игоря с ним в больнице не было, того отправили на непонятный семинар, против которого он долго восставал, но даже Федору Ивановичу не удалось его отмазать перед начальством. Даже не было возможности позвонить и спросить, как все прошло. Игорь последние две недели буквально не спал, все размышлял, кто у них будет, прикрывался тем, что ремонт в детской пора бы уже закончить, но Петя прекрасно знал — не в ремонте дело. Для Грома все это было впервые, потому он на самом деле переживал иногда даже больше, и это при том, что Петя себе вообще место не находил. Ему не хватало сил честно признаться Игорю, что он боится не пережить роды, Гром же вился вокруг такой счастливый, так заботился, старался быть идеальным мужем, идеальным будущим отцом.       На снимке ничего толком нельзя было разобрать, какие-то мутно-серые пятна на черном фоне, где там что, Петя не представлял, но для таких «продвинутых» в заключении расписали все. Даже дали сердцебиение послушать. Два быстрых-быстрых ритма будто играли в догонялки, почти сливались.       Опустившись на сидение у двери, Петя уставился в стену напротив, где рядами висели старые стенды с разными медицинскими статьями, которые читали разве что от большой скуки. Проходящие мимо люди не отвлекали. Хотелось с кем-то поговорить, чтобы его успокоили, потому что Петя буквально был уверен, что не сможет, он одного-то боялся, а тут двое. Пальцы зарылись в светлые волосы, он смотрел себе на колени и пытался дышать медленно, как объясняла врач, старался думать о погоде на улице и медленно приходил в себя. Игорю звонить было бестолку, он проторчит в окружении коллег минимум до шести вечера, маме или отцу точно не хотелось, Димке или Юле не особо. Он сидел в заведенной машине, бумажки текстом смотрели в обивку сидения, белые чистые страницы вроде не так пугали.       Тетя Лена открыла дверь сразу после звонка. Она теперь туго собирала волосы назад, стеснялась седых прядей на висках, хотя старилась она красиво, как все милые женщины. В их доме всегда приятно пахло выпечкой или какой-то другой вкусной едой, старыми закрутками и ягодным вареньем. Елена тут же усадила Петю за стол, немного суетилась, подавая тарелки с ложками, и пока она мило щебетала про их с Федором Ивановичем идею поменять крышу в беседке на даче, не заметила, как по щекам Пети потекли слезы.       Он чувствовал себя безумно уставшим. Насколько же им с Игорем обоим пришлось засунуть свои принципы в жопу, чтобы начать вдвоем пахать над отношениями. Оказалось, нет никакой светлой любви с первого взгляда, отношения это как ходить в качалку — сначала упорно работаешь на результат, а потом просто поддерживаешь то, чего добивался годами. И насколько бы ни было тяжело говорить о чем-то с Ольгой Левоновной или с Игорем, Петя всегда старался держать лицо. Он все равно не был готов до конца снять броню, чтобы остаться совсем открытым, чтобы позволить увидеть, насколько ранимым он может быть. Поэтому реветь перед Игорем ему точно не хотелось, а больше было и не перед кем.       Тетя Лена бросила все эти ложечки и конфеты, села рядом и стала гладить по спине, успокаивала как-то так легко, как никогда не могла его мама, которая говорила «Быстрее, быстрее вытирай слезы, вдруг папа увидит». А тете Лене было наплевать, кто там и кого увидит, она не торопила, давала возможность выпустить все, что накопилось внутри. Удивительная женщина.       — Мне так ст-трашно… — прошептал в свои ладони Петя. — Я же н-не смогу. Я же…       — Чшш… Тихо. Все в порядке. Что случилось?       И он рассказал. И про УЗИ, и про мальчишек-близнецов, и про разговор с Игорем, что до рождения детей Петя ему дороже. Пока говорил вроде стал постепенно успокаиваться, даже подумал, что не зря приехал сюда. В доме у Прокопенко было уютно как в маленьком шалаше, безопасно.       — Что сказал твой врач?       — Н-ничего. Поздравил, н-назначил в следующий раз через три недели.       — Вот видишь? Если бы с тобой было что-то серьезное, он бы уже сказал тебе прерывать. Ты сам себя напугал больше. — она тепло улыбнулась ему как несмышленному ребенку. — Тебе нельзя нервничать, все будет в порядке. Может ты расстроился, что Игорь не приехал?       — Нет, я понимаю. Даже дядя Федя не отпустил. Видимо, что-то важное. Боюсь представить, что злой Игорь может на этом семинаре выкинуть.       — Федя явно пожалеет, что вызвали именно Игорька… — они оба засмеялись.       Чай пах лимонным вареньем, тетя Лена не отпускала его руку и все вроде становилось чуть-чуть проще. Ночью он, конечно, еще миллион раз подумает о том, что от него могут скрывать врачи, а пока…       — Петь, а ты не думаешь… Близняшки это же редкость. Может это вам с Игорем за нерожденного ребеночка? — тихо спросила она, — Чтобы теперь все сделать правильно… вместе?       — Может быть. Игорь надеялся, что первенец будет мальчиком. Надо обрадовать, что он перевыполнил план.       Игорь вернулся поздно, поцеловал в щеку и будто на волне злости на всех и вся, не успел даже ничего спросить, ходил вокруг дивана и кричал о том, что скоро они вовсе перестанут спасать людей, а будут только в комп втыкать и заявления обрабатывать.       — Видите ли, блять, у нас должна быть доступная среда, сука!       — Не матерись при детях.       — И я никак не… Погоди, что ты сейчас сказал?       Игорь обернулся кругом и посмотрел на Петю, который все это время сидел на диване и спокойно выносил тираду о тяготах доблестной полиции. Его всей этой «доступностью» еще два года назад заебывать стали, мало было квартальных и годовых отчетов. В квартире было прохладно, Петя завернулся в свою серую толстовку и поджал одну ногу, желая как бы слиться с мебелью и дать мужу возможность проораться. Психолог говорил, что кричать полезнее, чем в тишине бить грушу и скапливать негатив.       — Не матерись. — повторил спокойно Петя.       — Ты не так сказал… Что сказали в больнице?       — У нас двойня. Мальчики.       Из них двоих уверенно себя вел почему-то именно Игорь. Он решал, в какой садик и в какую школу мальчишки будут ходить, искал для них секции, когда два мелких хулигана стали восхищаться Месси и пинали мяч во дворе до самой ночи. Петя старался впитывать все, что ему говорила тетя Лена, учился кормить, пеленать, делать смеси, попутно за уши притягивая Игоря. Но как только он понял, что Максим и Костя взрослеют, что они сами уже могут ходить, говорить, есть, что они сами ходят до школы и половину дня проводят не рядом с родителями, Петя испугался. Он почему-то боялся им что-то говорить лишний раз, лишь бы не надавить, только бы не обидеть и сам терялся в этом всем. А мальчики относились к нему бережно. Игорь учил их помогать папе, заботиться, потому что сам понимал, что не всегда может быть рядом, что Пете тяжело вливаться в работу после перерывов.       Лизу они не планировали. Мальчишкам только исполнилось по четыре, гиперактивность не утихала, Петя вернулся в отдел, как только их смогли пристроить в садик, и положительный тест стал для него шоком. Он вроде не ошибался в таблетках, вроде ничего странного не было, но Игорь слышал новость о беременности второй раз в жизни и был счастлив не меньше, чем в первый.       Этот год Петя вспоминает как самый спокойный в своей жизни. Он внушил себе, что если он пережил двойню, с еще одним точно справится, тем более он почему-то сразу знал, что будет обязательно девочка. Его особо не мучили боли, он долго оставался погружен в работу, и Игорь рядом, как будто чувствовавший, насколько Петя сам пребывает в радости от своего положения, пытался всячески поддерживать. Они до сих пор спорили, в какой лагерь мальчишки поедут летом, ругались, когда Игорь не брал трубку, а Петя переутомлялся на работе. Но для них большой шаг был хотя бы в том, что они не обижались молча.       Тетя Лена шутила, что Петя расцвел. Он ходил улыбаясь, не заморачивался по поводу работы, даже в его отделе стали делать ставки, как долго начальник не будет устраивать показательную порку.       В этот раз было не страшно, Лиза родилась крохотной на неделю раньше срока и с самой секунды, как ее положили уставшему взмокшему Пете на грудь, он понял, что между ними что-то особенное.              День прошел очень бессмысленно: Игорь пару раз набрал, чтобы спросить, как Петя себя чувствует, потом спросил у тети Лены, дошли ли мальчишки до нее. Он забрал Лизу по пути с работы, они шли через парк и потом через небольшой сквер, она перепрыгивала рассыпанные по асфальту ветки и рассказывала, что у ее друга Степы живет огромный рыжий кот. Она давно выпрашивала завести кота.       Петя с мальчишками сидел за столом на кухне, еле придерживал голову рукой и вяло ответил на поцелуй, когда Игорь подошел, чтобы заглянуть в тетрадки. «Окружающий мир» они с Петей просто ненавидели. Мало того, что им в школе ничего подобного не преподавали, так еще они как молодые родители на стенку лезли с этими огромными домашними заданиями.       — Что проходим? — спросил Игорь, усаживая Лизу на Петины колени.       — Пап, на каком полюсе живут пингвины? — Костик стал тыкать пальцем сестре в щеку, на что та попыталась прихватить фалангу зубами.       — Не знаю. На обоих?       — Вот скажи мне, Игорь… — со всей тяжестью мироздания вздохнул Петя, — Вот как мы с тобой почти дожили до сорока, в погонах полковников и понятия не имеем, на каком полюсе живут пингвины?       Петя, правда, полковника еще не получил, хотя до этого они с Игорем всегда шли равными по званию. Грома повысили полгода назад за дело о поджогах нотариальных контор по городу, где оказался замешан человек из администрации, имевший зуб на честных юристов. Пете Федор Иванович сулил повышение через пару месяцев, когда отчет о его рейде на подпольную лабораторию дойдет до верхушки и оттуда спустят приказ о повышении.       — А интернет что говорит?       — На южном. — хором ответили мальчишки.       — Значит на южном. Главное помните: когда на улице к вам подходят люди в больших костюмах пингвинов и уговаривают сфоткаться, жить они будут у папы в участке.       Петя улыбнулся, шутки у Игоря были дурацкие, но смешные. Они вместе сели ужинать, когда Максим честно прочитал папе короткий рассказ из учебника и Гром поклялся Пете, что такой прекрасной дикции и выражения еще никогда не слышал, за что почти получил полотенцем по спине. Лизе помогли переодеться и причесаться, она за ужином еще раз рассказала про рыжего кота и начала клянчить у родителей котенка на день рождения, Макс сказал, что хочет собаку, а Костя — попугая. Игорь посмеялся, заметив Петино скорбное выражение, и ответил, что лучше будет водить их в зоопарк по выходным.       В десять мальчишек разогнали спать, из их комнаты еще недолго слышалось, как они препирались и тихо болтали, пока проходящий мимо Игорь не шикнул, что с их гвалтом Лизка не уснет. Но та уже сопела, потому что с Петей всегда засыпала быстро, если тот укрывал ее одеялом и заталкивал руками края внутрь. Он клал ей руку на спинку и медленно гладил, напевая что-то под нос, а иногда просто мычал. С Игорем она ворочалась всегда очень долго, пока не выматывала сама себя.       Игорь лежал у Пети на груди, перекинув руку через его живот и чуть не жмурился, когда ему почесывали затылок. К одиннадцати в квартире обычно становилось тихо, у них появлялось время побыть друг с другом, совсем недолго, потому что были вымотаны, а завтра снова садик, школа, работа.       — Ты помнишь, что в субботу ты не строишь никаких планов? — Петя старался говорить тише, чтобы не дай бог заново не укладывать детей, — У твоего крестника день рождения.       — А сколько Сашке уже?       — Шесть. Вчера видел Диму. Бегал по городу, искал в подарок какого-то динозавра.       — Хорошо, что мы уже перешли к стадии супергероев. — хмыкнул Игорь, вспоминая, как Петя носился с Димой и пытался поддержать молодую семью как уже опытный «двойня это вам не хуе мае».       — Они с Костей планируют собраться на даче. Юля обещала приехать, Ксюша тоже. Еще малые Сашкины друзья какие-то, но без родителей.       — Может оставим в воскресенье детей у теть Лены? Они давно звали малышню на дачу.       — Там же вроде ремонт, вдруг мешать будут?       Игорь привстал на локтях и посмотрел на Петю. Толку, что тот каждый раз переживал, что поправится после родов, если все это с него куда-то стекало и снова появлялись худые щеки, с которыми тетя Лена боролась вот уже десять лет? Когда Петя немного отпустил волосы, они с Лизой стали совсем одно лицо, и если мальчишки были похожи на обоих родителей, то с Лизой Игорь просто мимо проходил, даже не поучаствовал. С годами Петя будто совсем не менялся, появились только морщинки в уголках глаз, залегли носогубные, и почему-то он думал, что тоже поседеет рано, как отец, потому иногда долго рассматривал свои волосы в зеркале.       — Детям полезно побыть на свежем воздухе. А нам с тобой полезно проводить выходной вдвоем.       — И чем займемся?       — Может еще раз по знакомому маршруту прогуляемся?       — По какому? — улыбнулся Петя, не уловив смысл шутки.       — До роддома.       Видимо, он сильно переменился в лице, раз Игорь перестал улыбаться, как бы отзеркалив его выражение. От привычки спускать сложные темы на шутку, он так и не избавился.       — Я пошутил.       — Ты не пошутил. — той же интонацией ответил Петя, — Игорь, ты после мальчиков сказал «все, план выполнили», потом мы решили сдвинуть это до рождения Лизы и теперь…       — Я понял. Просто предложил.       — Игорь, ну не четверо же! — шепотом ответил Петя, получая странное удовольствие, что может теперь поиздеваться, — Ты планируешь в случае чего заново населить планету?       — Ты такой милый… с животом.       Игорь иногда мог одной интонацией сбить весь настрой. И шутить над ним как-то перехотелось. Желтый свет лампы с прикроватной тумбочки ложился на его лицо, на более густую, чем пару лет назад, бороду, на круги под глазами. И смотрел он не в глаза мужу, а просто, то ли на рисунок на чужой футболке, то ли на одеяло, но так тепло, как когда-то Федор Иванович с тетей Леной, а теперь и Игорь научился так же. А может дело было в возрасте. Петя провел по его челке, распутывая пальцами короткие темные волосы. На детских фотографиях, которые показывала тетя Лена, Игорь был кудрявым, с выгоревшими светлыми концами, сейчас таким ходил Максимка.       — Думаю, мы стали неплохими родителями. — тихо добавил Игорь.       — Я думаю, узнаем мы об этом очень нескоро. Только взрослые могут оценить, были ли их родители хорошими. Дети любят любыми.       — Ты не думал поговорить с отцом? Может теперь все изменится? Он увидит, что у тебя все сложилось…       — Я не хочу. Даже если он приедет, посмотрит на нас с тобой, на детей, на работу… Он все равно не поверит, что это правда. Сейчас мне его одобрение уже не нужно. Я тут подумал… Хорошо, наверное, что из меня получился херовый сын. Будь я таким, каким они меня хотели, семьи у меня никогда бы не было. А теперь… — Петя снова улыбнулся, — ... я зять генерал-полковника, через месяц у меня с мужем девятая годовщина второй свадьбы, а он уламывает меня на четвертого ребенка. Не жизнь, а сказка!       Игорь скатился с него и уткнулся лицом в подушку, чтобы не разбудить смехом детей, плечи тряслись и было хорошо. Петя опустил ему голову между лопаток и положил правую руку поверх его, рассматривая два одинаковых кольца, которые больше они не снимали.