Боль в твоих глазах

Бессонная ночь дала о себе знать. Малфой поёжился от холода и потёр пальцами переносицу, зевнул в кулак и устремил свой взгляд на горизонт. Кругом был сплошной лес: ни дорог, ни тропинок. Куда идти, Малфой примерно знал: несмотря на то, что географ из него был так себе, с помощью Грейнджер он смог проложить путь до Скандинавии, где была их конечная цель. Аппарировать они не могли, потому что такой сильный скачок магии отследило бы Министерство, в котором теперь все высокопоставленные места занимали Пожиратели. Волан-де-Морт дал приказ использовать все возможные ресурсы для поимки предателя и грязнокровки. Малфой не был согласен с определением «предатель». Скорее, наоборот, он считал себя кем-то вроде Поттера. Избранным, единственным, кто решил не сдаваться и спасти свой дом, привычный мир, в котором он жил всю жизнь и который с появлением Тёмного Лорда стал разрушаться, теряться. Магический мир уже не был прежним. Наверное, это одна из главных причин восстания Малфоя и то, с чем он не собирался мириться. Змееподобному упырю место в могиле. И Драко собирался его туда отправить… За время путешествия с Грейнджер они разговаривали мало, только по делу или тогда, когда она с чего-то решала, что Малфой нуждается в её нравоучениях. Он не мог отрицать, что не встречал более интересного собеседника, чем она, но никогда не показывал своей заинтересованности в разговоре. И сейчас тоже. — С чего ты взял, что Гарри не убьёт тебя ещё на пороге? — Вот для этого ты мне и нужна. — Ты так уверен, что я буду помогать тебе, что это даже льстит. Драко Малфой доверяет Гермионе Грейнджер. Надо же, Скитер сейчас бы с ума сошла. «Конечно, будешь», — подумал Малфой. Ведь теперь было ясно, почему она не послала его в первую же встречу. Руна, которой они обладали, притягивала их и заставляла потакать желаниям друг друга. Первым звоночком стало её согласие на безумный план Малфоя… Прошло несколько дней с тех пор, как Грейнджер пережила своё первое, пусть и нежеланное убийство. Она всё так же часто замыкалась в себе, смотря в одну точку часами, но настроение её изменилось, и выглядела она уже более живой по сравнению с первым днём. Малфой больше не мог ждать, пока она окончательно придёт в себя: время шло, и Волан-де-Морт становился всё более могущественным и бессмертным. Драко слышал краем уха о том, что он собирается создать новые крестражи, и не мог этого допустить. Весь его план пошёл бы коту под хвост. Малфой снова незаметно исчез после очередного собрания, на котором уже обсуждалась поимка всех, кто состоял в Ордене. Судя по разговорам, кому-то из Пожирателей удалось выяснить местоположение семьи Уизли, но почему-то они не торопились их навестить. Однако Драко это не особо волновало: его главной целью была жизнь Грейнджер, которой пока ничего не угрожало, ибо только она знала, где находится Поттер. Но в том, было ли это единственной причиной, Малфой сомневался. Он аппарировал в ста метрах от своего домика, чтобы собраться с мыслями и правильно выстроить предстоящий диалог. Малфой был уверен, что придётся аргументировать свой план добрыми намерениями и давить на жалость, потому что Грейнджер не согласится ни на что из-за обычной мести. Зайдя в дом и увидев её за приготовлением пищи, он немного растерялся: это зрелище вызвало в нём ощущения теплоты и уюта. Малфой был рад снова увидеть её, но яро отметал это чувство. На секунду в голове пронеслась мысль, что когда-то в будущем он точно так же зайдёт в свой дом, где его любимая будет готовить ужин к его приходу, и почему-то лицо его любимой очень сильно напоминало Грейнджер. Драко покачал головой, отгоняя странное наваждение. — Надо поговорить. — Ты голоден? — вдруг спросила она, и Малфой снова растерялся, потому что был голодный как псина, но согласиться разделить трапезу с грязнокровкой не мог. Но, не отдавая отчёта в своих действиях, подошёл к столу и сел на стул. Хотел было снять перчатки, которые теперь стали неотъемлемой частью его гардероба, но вовремя вспомнил про метку на руке и, не освобождая рук, положил их на стол. Грейнджер порхала по кухне, раскладывая столовые приборы, и тихонько напевала какую-то песню, которая не на шутку начинала раздражать Малфоя. Он задумался: почему Грейнджер сама не пыталась найти Поттера и потребовать от него закончить начатое? Почему сам Избранный опустил руки и так просто признал победу Волан-де-Морта? Драко не находил достойной причины и не мог объяснить поведение своего старого врага. Возможно, в этом крылось что-то, о чём не знала даже Грейнджер… — Так о чём ты хотел поговорить, Малфой? — вдруг раздался её голос, и Драко захлопал ресницами, чтобы сфокусировать взгляд. Перед ним стояла глубокая посудина, похожая на тарелку для первого блюда, в которой была непонятная жидкость, пахнущая чертовски аппетитно. Малфой поморщился и посмотрел на Грейнджер. Она поднесла ложку ко рту и сложила губы в трубочку, выдыхая воздух. Это показалось ему забавным и странным… — Что ты делаешь? — А? О чём ты? — она распахнула свои и так большие глаза и уставилась на Драко. — Зачем ты дуешь на ложку? — Чтобы остудить горячий суп, — чуть тише ответила она и опустила глаза вниз. — Можно ведь применить палочку, — пояснил Малфой и теперь уставился на свою ложку. — Это мелочи. Зачем так глупо тратить свою магию? Малфой впервые посмотрел на неё без неприязни и упрёка. Он раньше никогда не задумывался о том, сколько магии тратит на бытовые составляющие жизни. А сейчас согласился с ней, слегка кивая. — Ты нужна мне, Грейнджер! — Малфой резко перевёл тему, отчего Гермиона чуть не подавилась. — Мы должны вернуть Поттера и убить безносого упыря. — Мы пытались, Малфой. Пытались, но Волан-де-Морт узнал о нашем плане и собрал оставшиеся крестражи. Он уничтожил часть своей души в Гарри, и теперь тот не может их отследить. Малфой молча слушал, смотря в свою тарелку. — А что, если я скажу, что знаю, где они? — Ты знаешь, где крестажи? — Да, Грейнджер. Если ты не забыла, я живу с ублюдком в одном доме, — Малфой, даже не смотря на неё, чувствовал её сомнения и недоверие. — Знаешь, сколько грязнокровок они уже перебили? А сколько обычных людей? — кинул на неё быстрый взгляд, чтобы уловить реакцию, но она по-прежнему сидела, сведя брови к переносице, и тогда Малой решил ходить с козырей. — А вчера они узнали местонахождение семьи Уизли, и это только вопрос времени, когда они навестят их… — Тебе-то это зачем? Помнится мне, твоя семья билась на стороне Тёмного Лорда, да и ты сам принял метку и добровольно стал Пожирателем. Что изменилось? — Ты ничего не знаешь обо мне, Грейнджер. Я никогда не хотел всего этого! Никогда не был на его стороне, но у меня не было выбора. И оставь при себе свои нотациии о том, что выбор есть всегда. Нет! Это не мой случай, — он встал из-за стола и подошёл к окну, вглядываясь в грязные разводы на стекле. — Я хочу жить, Грейнджер, — повернулся, — а ты? Она явно была удивлена такому признанию, ведь оно говорило о том, что Малфой боялся. Конечно, он ждал, что она начнёт препираться, а то и вовсе уйдёт, пожелав удачи, но… — Хорошо. Мы вернём Гарри, но только я не обещаю, что он на всё это согласится. Дорога была почти непроходимой, и Драко устал намного раньше, чем предполагал. Грейнджер еле-еле плелась позади, что-то напевая себе под нос, и в этот раз это Малфоя уже не раздражало, а, наоборот, успокаивало. Он остановился глотнуть воды, пропуская её вперёд, но не успела она сделать и двух шагов, как тут же исчезла из поля зрения Малфоя. Секунда. Две. Словно сработал щелчок. Малфой отбросил флягу с водой, упал на колени, запуская руку в пропасть, в которую только что провалилась Грейнджер. В тот момент на него обрушился страх, которого он не испытывал даже тогда, когда в Гермиону летела Авада. Тогда он мог её спасти, но сейчас же абсолютно не был готов. Он испугался. Испугался, когда земля исчезла из-под её ног; испугался, когда не нащупал в яме её тёплой и наверняка очень нежной руки. А ещё боялся взглянуть вниз и увидеть её без сознания, но неизвестность пугала больше. И тогда Малфой собрал всю свою волю в кулак и посмотрел. И каким же счастьем озарилось его лицо, когда Грейнджер вылетела из ямы, держа палочку над головой. Она приземлилась не очень удачно, ударившись головой об дерево, и тут же свалилась на землю обмякшим телом. Малфой сорвался с места и подбежал к ней. Убедившись, что она ещё жива, глубоко выдохнул и приподнял её голову, кладя к себе на ноги, а сам облокотился на дерево и закрыл глаза в попытке восстановить дыхание. Он злился. Злился на себя, потому что только что чуть не умер сам. Успокаивал себя тем, что это все руна, а не его настоящие чувства. Малфой бы никогда так не переживал за грязнокровку, а тем более за Грейнджер. Но незнакомое и приятное чувство, что возникало от близости с ней, не оставило места злости, и он быстро позабыл обо всём, отбросил мысли и поддался ощущениям, а вместе с тем погрузился в сон. Холод. Снова этот холод, который пробирал до костей, вызывал дрожь по всему телу. Малфой открыл глаза, но их залили капли дождя, что ливнем обрушились на них, спящих. Он снял перчатку с левой руки и протёр глаза, огляделся вокруг и остановил свой взгляд на Грейнджер, сидевшей неподалёку на срубленном дереве. Она наколдовала что-то вроде зонта и внимательно вглядывалась в карту. На её лице было беспокойство и вроде бы разочарование. Гермиона была чем-то расстроена, но при этом уже знала, как решить проблему. Драко напрягся: с каких пор он может читать Грейнджер? Почему стал понимать её настроение лишь по выражению лица? Может, потому что чувствовал то же самое? — О, ты проснулся! Отлично, — вроде бы он смотрел на неё, но не заметил, как она отвлеклась от карт. — Есть одна проблема. Грейнджер взяла что-то возле дерева, на котором сидела, и подошла к Малфою. Это был небольшой термос. Она налила в крышку горячий и ароматный напиток и протянула Драко. Он так промёрз, что не стал упрямиться и взял чашку, отпивая небольшим глотком. О, Салазар! Это было какао, точно такое же он пил каждое утро на протяжении семи лет в Хогвартсе, и сейчас эти воспоминания не только заставили Малфоя согреться, но и напомнили, для чего он здесь. — Что за проблема? — Нам не добраться до Норвегии своим ходом. Аппарацию отследят, да и не факт, что нам хватит сил переместиться туда. Поэтому у нас остаётся только один вариант. Пересечь границу как маглы. — Это как? — На самолёте, Малфой.

***

Дождь быстро закончился, и они продолжили путь. К вечеру следующего дня они оказались в городе Абердин. Им предстояла долгая дорога до Нидерландов. Благодарю состоянию Малфоя, им удалось купить себе поддельные документы, сесть на паром и переплыть Северное море. По документам они были молодожёнами, что отправились в свадебное путешествие по странам Европы, поэтому каюта у них была общая. Малфой как настоящий джентльмен, коим Нарцисса его воспитала, проводил ночи на раскладном кресле, уступая Грейнджер роскошную двухспальную кровать. Она же была очень благодарна, но чувствовала неловкость из-за того, что Малфой лишён удобств. Однажды, возращаясь с банкета, которые устраивали почти каждый день на самой верхней палубе, откуда открывался прекрасный вид на море и маленькие одинокие острова, встречавшиеся им на пути, Грейнджер застала Малфоя в до невозможности неудобном положении. Он как какое-то нечеловеческое существо свернулся, попытавшись уместиться на кресле, но Гермиона обладала сочувствием и пониманием, а ещё больше — желанием помогать, и это был тот самый случай, когда она посчитала, что Малфою нужна помощь. Тихонько, на цыпочках, чтобы не напугать его, она подошла и положила руку ему на плечо. К её удивлению, он сразу же открыл глаза, будто и вовсе не спал. Изогнув одну бровь, Малфой с подозрением посмотрел на Грейнджер. — В чём дело? — Разве тебе удобно так спать? — спросила она, немного отстраняясь от него. — Тебе незачем так жертвовать, ты можешь устроиться на второй половине кровати, места хватит нам обоим. Малфой не на шутку напрягся. Грейнджер хотела, чтобы он лёг с ней? — Тебя что, укачало? Она закатила глаза и направилась в ванную, не говоря больше ни слова. Малфой взглянул на кровать, и в голове промчалась мысль о том, как он нежится в тёплой постели, прижимая к себе Гермиону, как её волосы, пахнущие шоколадом, слегка щекочут лицо. Она, уткнувшись ему в грудь, тонкими и бархатными пальчиками выводит узоры на его коже, напевая одну из любимых мелодий. И это была не просто мысль, он видел это со стороны, будто здесь и сейчас проецировалось то, о чём он думал. Он подскочил, заметался по комнате, чтобы прогнать проклятые образы, которые всё чаще стали заполнять его голову. Малфой был уверен, что дело в руне. Он накинул мантию и вылетел из каюты. Холодный ветер встретил его на палубе. Он достал пачку из внутреннего кармана и прикурил сигарету. Зажав её зубами, Малфой освободил правую руку от перчатки и провёл пальцами по руне. Её очертание слегка выпирало, будто это был шрам от ожога, и именно так подумал Нотт, когда впервые заметил на руке друга метку… — Интересный шрам, — неожиданно для Драко Нотт появился в уборной, где после очередной расправы над маглами Малфой пытался прийти в себя. Ведь после того самого ужасного вечера он не мог больше выносить подобное. И каждый раз, когда Пожиратели развлекались, он сбегал с сильной тошнотой. Драко решил промолчать и сделал вид, что не заинтересован в разговоре с Теодором. Но тот явно хотел сказать что-то ещё, поэтому Малфой, прикурив сигарету, опёрся на стену и сполз по ней на пол, как бы давая понять, что готов выслушать его. — Ты ходишь по лезвию, Малфой. Долохов заметил, как ты исчезаешь каждую ночь. Тёмному Лорду он ещё не докладывал, но кое-кому из Пожирателей рассказал. Они следят за тобой, так что будь осторожен, — тихо сказал Тео и уже направился было покинуть уборную, оставляя Малфоя в покое, но на пороге друг заставил его остановиться. — Так прикрой меня. — А по-твоему чем я занимался всё это время? — слегка повысив голос, ответил Нотт. — Наслаждался новой жизнью в качестве Пожирателя? Тео присел рядом с Малфоем и, откинув голову назад, уже тихим и спокойным голосом сказал: — Я принял метку из-за отца. Мы оба приняли её из-за своей семьи. Будь у меня выбор, Малфой, я ни за что на свете бы не сделал этого, — Теодор задрал рукав и медленно опустил глаза на метку. — Если бы у меня был выбор, я отрезал бы к чертям эту руку, и даже перспектива стать безруким инвалидом не пугала бы меня. Малфой сомневался, можно ли доверять Нотту, но прекрасно понимал, что без него ему не справиться. Кто-то должен быть в меноре, чтобы следить за обстановкой. — Будешь моими глазами и ушами здесь? — Тебе об этом даже просить не надо. Только скажи мне, оно того стоит? Есть ли хоть малейший шанс, или мы станем очередным развлечением для Пожирателей? — Шансы невелики, — Малфой ответил честно. — Но я подставлюсь под Аваду, если не попытаюсь. Дотлевшая сигарета обожгла пальцы, возвращая Малфоя из воспоминаний. Ветер усилился, проникая под мантию, вызвал мурашки на коже. Он поёжился и вернулся в каюту. Замер на пороге, засмотревшись на тихо спящую Грейнджер. Её волосы беспорядочно лежали на подушке. Когда-то они напоминали ему воронье гнездо, а сейчас же казались очень мягкими и шелковистыми. Из-под одеяла торчала от бедра и до пят обнажённая нога. Кожа в тусклом ночном свете поблёскивала и манила Малфоя. Он уже истосковался по женскому телу, и, кажется, сейчас его член реагировал на Грейнджер, а точнее, на её ногу, что так соблазнительно лежала на шёлковом постельном белье. Секунда. Две. Он сделал шаг. Стянул мантию и отбросил в сторону. Ещё один. И сам не понял, как оказался рядом с ней на одной кровати. Закинув руки под голову, смотрел в потолок и наслаждался. Наслаждался запахом, что исходил от Гермионы. Он заставлял его возвращаться куда-то в далёкое прошлое, где всё было хорошо и спокойно. Где не было Волан-де-Морта, где он жил полной жизнью, где он был счастлив. С этим ощущением Малфой уснул.

***

Тяжёлая и горячая рука прижала Гермиону к кровати. Первая мысль, которая пришла на ум, — это Пожиратели, что сумели добраться до них. Но затем Гермиона вдохнула полной грудью, и в нос ударил резкий запах дорогого французского парфюма. Малфой. Она приоткрыла глаза, и перед ними предстал он. Невозмутимый, спокойный и даже милый Драко Малфой. Его причёска растрепалась, и Гермиона улыбнулась: таким она видела его впервые, и это показалось ей забавным. Ей никогда не удавалось разглядывать его так близко. Идеальная ровная кожа — Грейнджер была уверена, что он бы отлично смотрелся на обложке какого-нибудь модного журнала. Взгляд опустился ниже: несмотря на то, что его лицо было расслаблено, оно имело ярко выраженные скулы и полные губы. Словно по зову сердца её рука потянулась к нему, но тут же остановилась. — Что ты делаешь? Грейнджер покраснела и медленно накрылась одеялом с головой. Через несколько минут почувствовала движение с его стороны и слегка приоткрыла одеяло, осторожно выглядывая из-под него. Малфой скрылся в ванной комнате, а она глубоко вздохнула и начала мысленно себя ругать за подобное поведение. Между ними что-то происходило, и она ощущала это всем телом. Может, это было правдой, а может, она настолько сильно желала чьей-то близости, что мозг выдавал ей желаемое за действительное. Но по каким-то причинам она считала, что Малфой вполне мог бы стать тем, кого у неё давно не было. Услышав, что дверь ванной открывается, она быстро отвернулась на бок, чтобы не встречаться с ним взглядом и уж точно не выслушивать о том, что у неё поехала крыша, раз она решила прикоснуться к нему. — Когда мы будем на месте? — вдруг спросил он, возвращаясь в кровать. — Завтра. Сегодня вечером мы прибудем в Нидерланды и там же сядем на самолёт прямиком до Норвегии. — И что Поттер забыл в Норвегии? — Я не знаю… — Гермиона врала. Конечно же, она знала, но хоть Малфой и против Волан-де-Морта, об этом ему знать необязательно. Чтобы избавить себя от лишних вопросов, она перевела тему: — Так как ты сказал, мы найдём крестражи? — Я не говорил, — резко ответил Малфой и тоже отвернулся на бок. — И всё же? — Давай сначала доберёмся до Поттера, а там поговорим.

***

Круизный лайнер причалил в порт Харлеммербюрт поздно вечером. Из-за внезапно поднявшегося ветра пришлось снизить скорость и задержаться на несколько часов в море, из-за чего Драко и Гермиона опоздали на самолёт, а следующий вылет был только через восемь часов. Всё ещё как молодожёны они сняли номер в отеле при аэропорте, где провели всё время. К тому времени, когда пришлось собираться на самолёт, Гермиона заметила нервозность Малфоя. Он мерил комнату шагами и крутил что-то в руке, а выражение его лица было до невозможности серьёзным. Он останавливался и покусывал внутреннюю сторону щеки, а затем снова начинал ходить из угла в угол. Грейнджер всё поняла, когда они стали подходить к трапу. Малфой с ужасом смотрел на самолёт, замедляя шаг. На его лице отмечался самый настоящий страх. — Да неужели? Чистокровный волшебник, Пожиратель Драко Малфой боится летать? — язвительно спросила Гермиона, не ожидая ответа, ведь всё было написано на его лице. — Заткнись, Грейнджер. Она закатила глаза и начала подниматься по трапу, но примерно на середине остановилась и оглянулась. Малфой стоял перед ступенькой, не в силах поднять на неё ногу. — Серьёзно? Но он не отвёл взгляд, лишь ещё больше побледнел. Тогда она спустилась, взяла его за руку и хотела было приободрить, как он изменился в лице и сделал первый шаг. В одно мгновение он стал другим, будто бы не он пять секунд назад трясся от страха. Сейчас же, держа её за руку, он уверенно переступал с одной ступени на другую. Гермиона не понимала, что заставило его передумать, но была рада, что Малфой больше не задерживал людей, которые тоже спешили на рейс. В узком проходе самолёта Гермионе пришлось отпустить Малфоя — тот замер на секунду, выпучил глаза, огляделся по сторонам, а затем остановил свой взгляд на Грейнджер и нахмурил брови, вглядываясь в неё так, что, казалось, был способен испепелить своими холодными серо-голубыми глазами. На мгновение Гермионе стало не по себе, и она, запинаясь, спросила: — Ты в порядке, Драко? Драко? Грейнджер затаила дыхание, как только с её губ слетело его имя. После чего она тут же отвернулась к окну, будто сказала это не ему. Как она могла назвать его по имени, не укладывалось в её голове.

***

Приземлившись в Осло, Малфой надеялся, что они прямиком направятся к Поттеру, но Грейнджер не спешила к другу. Взяв машину напрокат, они отправились за город. Удивительно, но она умела водить, и довольно неплохо, учитывая, как лихо и быстро они добрались до маленькой деревушки. Малфой мог только догадываться, когда она успела получить такой навык, и поймал себя на мысли, что обязательно освоит его тоже. Когда они покончат с Волан-де-Мортом. Драко почему-то был так уверен в этом, что уже не раз представлял, чем займётся, когда всё закончится. Например, направит все силы на восстановление Хогвартса, куда в будущем пойдут обучаться его дети, приложит усилия, чтобы в волшебном мире больше не было разделения на чистокровных и грязнокровных волшебников. У него было много планов, и он верил, что в скором времени осуществит их. Деревня, в которую они приехали, казалась вымершей. Трухлявые полуразрушенные домики стояли в несколько рядов. В некоторых из них горел тусклый свет. На улице не было ни одной живой души, за исключением собак, чей лай раздавался на всю округу. Малфой распахнул мантию и засунул руки в карманы, слегка поёжившись от этого мрачного места. Грейнджер шла вперёд, не обращая на него внимания. Она вертела головой в разные стороны, словно искала что-то, а затем остановилась напротив почти разрушенного дома. По взмаху палочки начало происходить самое настоящее волшебство. Оторванные доски поднимались с земли, приходя в своё наилучшее состояние, и формировали каркас дома. Разбитые стёкла обновились, возвращаясь в свою изначальную форму. Через пару минут на том место появилось сооружение вполне нормальное, а главное, довольно похожее на дом, в котором можно остановиться. Малфой был волшебником и повидал много магии, но его всегда удивляло то, как делала это Грейнджер. Её магия была будто бы другой. Чистой, доброй, светлой. И она не могла не притягивать взор Малфоя. Даже на совместных парах в Хогвартсе он исподлобья наблюдал, как она колдует, и всегда восхищался, с какой лёгкостью Грейнджер махала палочкой, которая слушалась её и никогда не подводила. Большинство чистокровных волшебников могли бы позавидовать ей… Внутри дом выглядел куда лучше, чем снаружи. В нём было тепло и уютно. Малфой осмотрелся и заметил до боли знакомую сову, сидящую на старинном комоде. Это была сова Поттера. Драко воодушевился тем, что его план будет приведён в действие, но Грейнджер, видимо, была с этим не согласна. — В Норвегии нет магического мира, Малфой. Живущие тут люди не увидят ни дом, ни нас. Но это не значит, что можно колдовать налево-направо. Мы здесь в гостях, веди себя нормально. — Я понял. Когда ты встретишься с Поттером? Она закатила глаза, наверняка из-за его невыносимого нетерпения. — Мы отправим сову, чтобы Гарри получил весточку, на это уйдёт примерно дня три, а потом ещё пару дней для того, чтобы он приехал сюда. — Пять дней? — переспросил Драко. — Ты издеваешься, Грейнджер? Ты хоть понимаешь, что Волан-де-Морт становится могущественнее с каждой чёртовой минутой, пока мы тут прохлаждаемся, разъезжая по городам и странам? У нас нет пяти дней! — Я понимаю, но по-другому никак, — с грустью произнесла она и направилась в комнату, хлопая дверью. Пару дней они почти не пересекались: Грейнджер постоянно находилась в отдельной комнате, лишь изредка выходя из неё, чтобы приготовить еду, а Малфой неоднократно пытался поговорить с ней, но она отделывалась лишь короткими фразами и сразу уходила. С ней явно что-то происходило, и Малфой не только видел это, но и чувствовал. Грейнджер беспокоилась, но о чём — ему приходилось только догадываться. Сидеть в ожидании в четырёх стенах Малфою наскучило. Покинув дом, он прогуливался по главной дороге. Теперь деревня обрела какую-то жизнь. Люди возле своих домов кололи дрова, носили воду, кто-то просто сидел на крыльце. Он видел всех, а они его — нет. Малфой ощутил толику стыда за то, что подсматривал за этими ничего не подозревающими людьми. Но как только он собрался вернуться обратно, кто-то схватил его за руку: — Etiketten carrier*.