Боль в твоих глазах

Малфой обернулся. Жуткая на вид старушенция держала его за правую руку. Но как это возможно? Ведь Грейнджер говорила, что жители этой деревни их не видят. Он испугался и выдернул руку из цепкой хватки старухи. — Вы видите меня? — Я видеть её, — прохрипела она и кивнула на руку Малфоя. Он проследил за её взглядом и посмотрел вниз. Затем перевёл взгляд на старушку и медленно снял перчатку. — Вы что-то знаете об этом? — Драко протянул ладонь вперёд, демонстрируя руну. — Ты идти со мной, — старуха развернулась и куда-то направилась. Малфой, не раздумывая, поплёлся за ней. Она могла дать ему ответы, которые он никогда не смог бы найти. А самое главное — его интересовало, как избавиться от руны. Драко всё ещё не хотел связывать свою жизнь с Грейнджер: он был просто недостоин её. Гермиона должна быть с кем-то вроде Уизли или Поттера, с кем-то хорошим, а не с убийцей и Пожирателем-предателем. Он бы не хотел увидеть на её лице разочарование, когда она поймёт, что её избранный — Драко Люциус Малфой. Он был уверен, что узнай она об этом сейчас, уже наверняка искала бы способы разрушить связь. Старушка исчезла за шторами, что висели в дверном проёме. Малфой нырнул за ней и оказался в помещении, которое было заставлено свечами; стены были изрисованы похожими на его руну иероглифами, в углах висели разнообразные талисманы. Место, как и старуха, наводило на Малфоя страх, но это не помешало ему сесть за стол напротив старушки. — Ты знать, что это такое? — Это руна. — Верно, —ответила она и потянулась к полке, откуда достала небольшой обшарпанный мешочек. — Седьмая руна старшего футарка, — старушка попросила жестом протянуть ей ладонь, и он беспрекословно выполнил просьбу. — Отсутствовать перевёрнутая позиции, — она очертила кончиками пальцев контуры руны. — Толковать как «взаимообратимость», поэтому руна всегда связывать два «конца», и совсем не важно, чем или кем они являться: людьми, явлениями, две стороны одной ситуации. Старушка отпустила Драко и потянулась за курительной трубкой. А другой рукой ухватила щепотку табака из небольшой коробочки стоящей на столе. — Это Дар. Партнёры. Два как одно. Навсегда, — тихо сказала она и засыпала табакерку. Малфой разочарованно выдохнул, ведь старуха только что ответила на его главный вопрос. Хотя он догадывался, что это — нечто сильное, данное свыше, невозможно разрушить, но в глубине души надеялся, что найдёт решение. — Она не знать, кто ты, — снова заговорила эта странная старушенция. Малфой посмотрел на неё, но лица не было видно. Дым, что она выдохнула, застыл небольшим облаком над их головами, отображая в себе Грейнджер. Она рассматривала свою руку с неким отчаянием в глазах. В этот момент Малфой будто прозрел. Он хотел избавиться от метки и даже не задумывался о том, что тем самым бросил бы её, обрекая на вечное одиночество и несчастье. Несмотря ни на что, такой участи он желал ей меньше всего. Дым, словно услышав его мысли, начал рассеиваться, а затем собрался снова, неся в себе уже другую картинку. Они были там вместе. Он держал её за руку, а она улыбалась, и от этого светилась ярче звезды и в ночи осветила ему путь. Внутри что-то заныло — Малфой машинально схватился рукой за грудь и слегка надавил, чтобы боль поутихла, но стало лишь хуже. Тогда он быстро встал и побежал прочь, услышав на прощание от старухи: — Доверься ей и обретёшь свободу. Малфой не стал вдаваться в подробности её слов и продолжил бежать, не оглядываясь, уверенный только в одном: он должен увидеть Грейнджер. Раньше Драко Люциус Малфой испытывал похожее желание, но в меньшей мере... Договорившись с Грейнджер о дне, когда они начнут действовать, Малфой вернулся в менор. Ему нужно было отвести от себя подозрения Долохова (чтобы тот перестал за ним следить), поэтому на вечернюю вылазку в магловский район Малфой вызвался первым. — Я рад, Драко, что ты всё же вернулся к делам и не превратился после первого убийства в своего трусливого отца, — раздался мерзкий голос ублюдка, когда-то внушающий страх и внутренний трепет, но сейчас Малфой с удовольствием — с гораздо видимым и своеобразно-извращённым удовольствием — запустил бы в него Круцио и издевался бы, пока тот не сдох бы, однако вместо этого он привстал и поклонился. — Спасибо, Мой Лорд, я вас не подведу. — Что ж, я очень на это надеюсь, — змеёныш встал из-за стола и медленным шагом двинулся вдоль сидящих Пожирателей. — Может, кто-то хотел бы составить компанию Малфою? — Мой Лорд, я почту за честь отправиться вместе с ним, — высказался Долохов, и Драко сжал зубы, чтобы сдержать улыбку: именно этого он и добивался. — Хорошо, — согласился Волан-де-Морт и остановился за спиной Нотта-младшего. — И всё? Больше никто не горит желанием? Что ж, я в вас разочарован, — в голосе почти физически почувствовалось презрение. Нотт же продолжил сидеть спокойно, опустив голову вниз. Он точно не собирался вызываться, но, видимо, Тёмный Лорд решил иначе. — Теодор, ты же явился сюда, чтобы служить мне? Но почему-то ни разу ещё себя не проявил. Может, твой отец зря за тебя просил и мне стоит прикончить тебя прямо здесь? Нотт поднял взгляд на Малфоя, словно ожидая от него поддержки, но у Драко и так было шаткое положение, и к тому же он не желал обрекать друга на подобное, поэтому отвёл глаза в сторону, позволяя Тео самому решать свою судьбу. — Я пойду с Малфоем, — согласился с едва заметными нотками обречённости Нотт, а Драко же разозлился и сжал кулаки под столом до появления отметин от ногтей на холёной коже ладоней: Нотт был нужен ему тут. С позволения Волан-де-Морта Пожиратели покинули зал заседания, что раньше звался Драко столовой, а сам он остался сидеть и с трудом контролировал свою злость, что так и норовила выйти наружу, побуждая его оторвать безносому голову, как он частенько представлял это в своих потаённых мечтах. Примерно час Малфой просидел, борясь с желанием стереть с лица земли Волан-де-Морта, пока его не окликнул Нотт. — Пора выдвигаться. Со времён победы Волан-де-Морта грязнокровки стали прятаться среди маглов, но Министерство каким-то образом вычисляло их и докладывало Тёмному Лорду, а тот, в свою очередь, отправлял своих последователей уничтожать их, чтобы те не оскверняли своим существованием волшебный мир. Пожиратели аппарировали в магловский район, где под личиной обычного паба скрывалась небольшая группа грязнокровок. Малфой достал из внутреннего кармана маску и долго сомневался, стоит ли её надевать. — Ненавижу её, — сказал Нотт, подходя к Драко и сжимая злополучную маску в руках. — Мы разделимся. Держись за мной и постарайся не размахивать палочкой. Мы здесь не за этим. — Что ты задумал, Малфой? Но он не ответил: надев маску, зашагал к пабу, а Нотт последовал его примеру, не задавая больше вопросов. Малфой вёл себя слишком уверенно, чтобы Тео сомневался. Ничем не приметный паб встретил их самыми обычными разборками пьяниц. Малфой натянул капюшон, чтобы маска Пожирателя не бросалась в глаза присутствующим, хотя они мало что вообще могли заметить, кроме пустой рюмки на столе. Не обращая внимания ни на кого, Малфой и Нотт прошли к двери с надписью: «Служебное помещение». Как только они зашли внутрь, до них донеслись выкрики заклинаний, и они ускорили шаг. Зачем Драко бежал туда? Выполнить задания Волан-де-Морта или спасти грязнокровок? Он и сам ответить не мог, но, пройдя сквозь невидимый барьер, поднял палочку на Розье-старшего, что Круциатусом пытал маглорождённую девочку примерно лет десяти. На его лице красовалась наивысшая степень удовольствия, и Драко мог поспорить, что от таких издевательств член этого мерзавца напрягался, после чего, уединившись, он дрочил, вспоминая лица своих жертв. Мерзкий ублюдок. — Остолбеней, — еле слышно произнёс Малфой, и красный луч достиг цели, откидывая извращенца на пару метров. Долохов отвлёкся на Розье, а мужчина, что сражался с ним, кинулся к дочери, которая, еле дыша, лежала на полу. Он подхватил её и тут же аппарировал, оставляя за собой лишь пыль. Все остальные воспользовались заминкой и, последовав их примеру, исчезли. — Инцендио, — со всей злости Долохов запустил заклинание в рядом стоящий стол. — Мы упустили их. Среди них был тот, кто знает, где искать Орден. Малфой не знал об этом, но, услышав, он лишь ещё раз убедился, что поступил правильно, наставив палочку на «своего». Ему было тяжело признавать, что Орден должен продолжить существовать, ибо иначе Поттер может и вовсе опустить руки. Малфой не мог этого допустить. — Раз так, то, может, нам стоит вернуться? — Нотт вдруг напомнил о своём существовании. — Возвращайтесь, а у нас с Розье ещё одно дельце. — И какое же? — спросил Малфой, сделав уверенный шаг вперёд, словно давая понять, что не уйдёт, пока не узнает. — Подружка Поттера, — раздался хриплый голос Розье, который приходил в себя от Оглушающего. — Грязнокровку видели сегодня утром, она вернулась домой. Драко перестал дышать. Кровь в венах стыла: он сам разрешил ей вернуться домой и взять необходимое, а сейчас его решение могло стоить Грейнджер жизни. — Да, развлечёмся с ней, а потом приведём к Тёмному Лорду. Тошнота подобралась внезапно, а в голове загудело, стоило Малфою лишь на секунду представить, что сделают эти двое с Гермионой. Он отодвинул рукав мантии и посмотрел на часы. Если Грейнджер не задержалась, то сейчас она должна была направляться обратно в дом Малфоя. Он глубоко вздохнул, сглотнув ком, норовивший выйти наружу против воли. — Уверен, Тёмный Лорд оценит вашу попытку подлизать ему зад. — Не забывайся, щенок. Малфой развернулся на пятках и последовал прочь. Сейчас всю его голову занимала только одна мысль: убедиться, что Грейнджер жива. Выйдя из паба на безлюдную улицу, Драко содрал маску со своего лица и со всей силы кинул её в сторону. Взъерошив волосы на голове, он присел на бордюр дороги, достал сигарету и закурил. Мысли были одна хуже другой. Если она не успела покинуть свой дом, то наверняка они уже наткнулись на неё и веселятся? Розье снова применяет Круциатус: единственное заклинание, в котором он хорош. А Долохов? Этот поганый извращуга уже стягивает с себя штаны, чтобы отыметь Грейнджер, пока та бьётся в агонии от заклятия. Да, эта парочка славится своими грязными делишками. Что они ещё сделают с ней? Больше Малфой не мог терпеть, и его желание увидеть Грейнджер невредимой возрасло настолько, что он, подхватив Нотта, аппарировал к убежищу, даже не подумав о том, что выдаст своё место Теодору. Но это было меньшей проблемой. О ней он подумает после того, как убедится, что Гермиона в порядке. В доме горел свет, и это слегка успокаивало. Малфой сделал несколько шагов, но вдруг остановился. А вдруг свет не выключил он? А может, егеря наткнулись на приличный кров? Нет, бред. Она там. Ворвавшись в дом, он резко остановился на пороге. И облегчённо выдохнул, глядя на спящую Грейнджер. Он опустил голову вниз и не смог сдержать радостной улыбки... Драко чуть ли не бежал, но, заметив на крыльце сидящую с книгой Грейнджер, замедлился, делая вид, что просто прогуливался. — Мда, в этой жизни мало что меняется, — сказал он, садясь рядом с ней. — Ты всегда носишь с собой книги? — Ты знал, что обладатели таких меток, как я, могут чувствовать друг друга вне зависимости от расстояния. А ещё могут понимать друга друга без слов: что-то вроде ментальной связи. — Так вот что ты читаешь. — Да, разве тебе не было бы интересно узнать, будь у тебя такой знак на руке? — Не знаю… Нет, наверное, — соврал он. — Но это же не по-настоящему, Грейнджер. Эта метка навяжет вам чувства к друг другу, заставит вас любить. Разве это правильно, если у нас... вас нет выбора? Ты не вольна решать, с кем связать свою жизнь? — Может, ты и прав, но что может быть прекраснее взаимных и искренних чувств? Ты, видимо, не любил никогда, поэтому смотришь на это иначе. Грейнджер и тут оказалась права. Он никогда не любил: несмотря на большое количество девушек в личной жизни Малфой, как правило, «любил» их пару раз в неделю, но желания узнать кого-то из них поближе особо не возникало, и поэтому он быстро переключался с одной на другую. А в последние пару лет ему приходилось справляться своими руками. Среди Пожирателей представительницы женского пола не привлекали Малфоя, и только единственная Пожирательница могла бы помочь ему с этим вопросом, если бы не была обручена с его другом, с которым теперь жила в Италии. «А кого могла любить Грейнджер?» — мысленно спросил Малфой и удивился своему вопросу, удивился, что подобное могло его заинтересовать. И он окунулся в воспоминания... В школе он видел её лишь с Крамом, но сомневался, что она успела полюбить его за год, если, конечно же, они не продолжили общение после. Обычно же Гермиона вечно таскалась с Поттером и Уизли, но Избранный сразу отпадает: будь у них что-то, он бы не бросил её, уехав аж на другой континент. Остаётся Уизли. Малфой поморщился. Не могла Грейнджер любить Вислого, он же тупой как дерево... Гермиона всматривалась в незнакомый язык в книге, сосредотачиваясь на каждом символе, чтобы правильно истолковать руну. Но вдруг в мыслях каким-то образом всплыл четвёртый курс и Виктор. Она отвлеклась от книги и посмотрела вдаль, слегла нахмурив брови. Почему именно он? Почему сейчас? Грейнджер начала строить догадки, но Виктор исчез, а на его смену пришел Рон. Лохматый и постоянно что-то жующий. Если раньше воспоминание о нём были чем-то вроде напоминания о когда-то хороших временах, то сейчас она вспоминала его с лёгкой неприязнью и осуждением. Так, будто она лучше его во всём, но, даже несмотря на то, что это так и было, Гермиона никогда бы этого не признала. — О чём задумалась? У тебя такое выражение лица, как если бы я сейчас увидел... увидел Уизли. — Что? Да, именно так. Она вспоминала о Роне так, как бы вспоминал о нём Малфой. Но почему? Рон никогда не делал ей ничего плохого, и она всегда любила его за то, кем он являлся, и ни в коем случае не смогла бы его презирать, как делал это Малфой на протяжении всей жизни. — Я как раз о нём и думала... — С таким лицом? Видимо, Вислый слишком сильно накосячил. — В том-то и дело. Он всегда относился ко мне хорошо и, даже когда я предложила остаться друзьями после того поцелуя, отреагировал спокойно. Я… Я не знаю, почему подумала о нём с презрением... Зато Малфой прекрасно понимал почему. Так значит, Уизли. Вот почему нет ничего прекраснее, чем взаимные чувства. Малфой понял: Грейнджер втайне любила хУизли, а он развлекался с Браун, не замечая её чувств, или он был просто настолько туп, что не смог этого понять. В голове снова проскочила безумная мысль. А если бы Грейнджер любила в школе Малфоя, то смог бы он это заметить? Вряд ли. Выходит, он такой же тупой, как и Уизли. И какие только мысли не приходили ему в тот день. Он весь вечер пробыл в раздумьях о том, что такое любовь и каково это — быть любимым Грейнджер, ведь в скором времени он должен был таковым стать...

***

Гермиона проснулась пораньше, но вставать с нагретой и мягкой кровати не спешила, понимая, что это, возможно, последняя ночь в нормальном доме. Она потянулась и спрятала руки под подушку, под которой была приятная прохлада, но тут же подскочила от страха, так и не сумев насладиться моментом. Букля, как всегда, не замечая преграды в виде стекла, врезалась в окно. Сова вернулась, а это значило, что Гарри будет здесь сегодня. Гермиона быстро подскочила и открыла окно, впуская бедную птицу. Нужно было предупредить Малфоя, поэтому Грейнджер быстро накинула мантию и вышла из своей комнаты. Драко ещё спал, развалившись на диване. Её внимание привлекла свисающая над полом рука бывшего однокурсника: на неё была надета митенка. Это как-то не вписывалось в его внешний вид, потому что на нём была обычная чёрная футболка и лёгкие штаны. Гермиона знала, что митенки относятся больше к верхней одежде и уж точно не подходит для сна. Что там было? Он явно что-то скрывал под ней. И от неё. Интерес взял верх, и Гермиона медленно, не издавая шума, направилась к Малфою. Присев на корточки, она оказалась на достаточно близком расстоянии, чтобы высвободить его ладонь. Осторожными движениями Гермиона отстегнула одну заклепку, затем — вторую. Потянула за край, но полуперчатка слишком плотно сидела на его руке. И тогда Грейнджер ничего не оставалось делать, кроме как снять её резко, одним движением. Как только она посильнее ухватилась за края, Малфой открыл глаза. — Если ты хотела раздеть меня, Грейнджер, то явно начала не с того, — сказал он и, убрав руку подальше от неё, застегнул клёпки. — Что там? — Ожог, — резко ответил он. — Не хочу, чтобы бы он мозолил глаза, напоминая мне о временах, когда я был Пожирателем. Он был убедителен, и Гермиона поверила ему. Малфой, он и есть Малфой, так как прятался от своих демонов, как всегда. Грейнджер поднялась и уселась рядом с ним на диван, решая перевести тему. — Гарри будет сегодня здесь, и лучше бы тебе исчезнуть на некоторое время, потому что я подозреваю, что ты получишь Аваду в грудь прежде, чем скажешь ему «Привет». — Я подумал, как насчет невидимого барьера? Я буду здесь, но Поттер меня не увидит. — Ладно. Если ты так хочешь, то я согласна.

***

Гарри Поттер нутром чувствовал неладное, но, несмотря на свое чутьё, всё же принял решение отправиться на встречу, потому что доверял Гермионе. Он знал, что она не стала бы подвергать его опасности: даже если бы была маленькая вероятность риска, Гермиона ни за что на свете бы не выдала его. Гарри аппарировал к дому в маленькой деревушке. Сколько прошло времени с тех пор, как он построил его? Год? Два? Из-за последних событий в его жизни время летело незаметно и он удивился, как наверняка многое пропустил. Не спеша повернул ручку двери, толкнув её вперёд. Всё его волнение развеялось, стоило ему взглянуть на Гермиону, которая неслась на него с улыбкой на губах, желая заключить в объятья. Для Гарри это показалось чем-то до жути знакомым, будто он вернулся домой. Да, он скучал по Гермионе, наверное больше чем по всем остальным и это не осталось незамеченным, потому что Гарри принял ее в своих объятиях обнимая в ответ. — Гермиона, я так рад тебя видеть, но что случилось? — спросил Поттер, слегка отстраняясь. — Тебе лучше сесть, Гарри. Потому что то, что я сейчас скажу, тебе не понравится. — Т-а-а-а-к, мне уже не нравится. Гарри Поттер прошёл вперёд и, развернув стул, сел напротив стоящей Гермионы. Волнение и тревога снова вернулись. Он поправил очки на переносице и внимательно посмотрел на свою подругу, пытаясь понять степень происходящего. Больше всего на свете он боялся услышать, что все члены Ордена мертвы, ведь своим резким исчезновением он подверг их опасности, но почему-то верил, что им удастся спастись. — Гарри, ты должен вернуться и закончить начатое... — Ты серьёзно, Гермиона? Мы пытались, помнишь? Он перепрятал их, я не могу отследить крестражи. Что ты предлагаешь делать? Может, заявиться к нему и спросить напрямую, где он их прячет? — Послушай, Гарри... — Ты за этим сюда явилась? Как ты вообще пересекла границу? — Н-у-у, мне кое-то помог... Поттер снял очки, протирая глаза. Он был зол, но не на Гермиону, а на безысходность ситуации. Гарри и сам хотел бы покочить с Волан-де-Мортом и вернуться домой, но понимал, что у нет ни единого шанса отыскать крестражи и при этом остаться живыми. — А что если я скажу, что знаю того, кто знает, где находятся крестражи? — на свой страх и риск спросила Гермиона. — И кто он? Может быть, один из приближённых к Тёмному Лорду? Пожиратель? — Э-э, ну почти. Гарри нахмурил взгляд, не понимая, шутит она или говорит правду. Но её серьёзное выражение лица говорило о том, что девушка далеко не шутила. Поттер собирался что-то сказать, как вдруг до боли знакомый голос произнёс заклинание и перед ним предстал человек в чёрной мантии, чьё лицо было скрыто под капюшоном. Но Гарри точно знал, кто это. — Ну здравствуй, Поттер.