Боль в твоих глазах

Знал ли Малфой, что ждало его за дверью родного поместья? Нет. Он мог лишь предполагать, как повернётся или изменится его судьба. Выберутся ли они оттуда живыми? Исполнит ли Избранный своё предназначение? Вернётся ли мать домой? На кону было всё. И был только один шанс… Он сидел на другом конце стола, когда Малфой привёл Грейнджер. Она неплохо справлялась со своей ролью: сопротивлялась и говорила, какой Малфой козёл. Драко швырнул её, и она упала на пол, ударившись лбом. Внутри передёрнуло: он не хотел причинять ей боль, но так было нужно. Зарёкся, что, если они выживут, он не перестанет просить прощения за причинённую боль. — А ты не так глуп, как мне казалось, Малфой, — в голосе чувствовалось презрение, но с нотками любопытства. — Я же сказал, что не подведу, — он ответил холодно и твёрдо, маскируя волнение в голосе. — Интересно. Ты привёл мне грязнокровку и, наверное, надеешься получить что-то взамен, — не чувствовалось ни вопроса, ни как утверждения. Скорее, предложение? — Нет, Мой Лорд, только вашу благосклонность, — всё же ответил Драко, отказываясь от этой опасной игры слов. Не сейчас. Не в этот раз, когда она зависит от него. — Что ж, ты её заслужил. Малфой поклонился и собирался было уйти, но… — Разве тебе не хочется принять участие в допросе? Это был скорее риторический вопрос, и Драко некуда было деваться — он ещё раз поклонился и занял своё место за столом. Но внутри уже нарастали паника и страх за Грейнджер, ведь он помнил, как такие допросы проходят. — Призови их, — приказал Волан-де-Морт. Закатав рукава, Малфой приставил палочку к Чёрной метке, и та зашевелилась. Через несколько минут Пожиратели по одному начали являться в зал и занимать свои места. Никто из них не замечал лежащую на полу Грейнджер: для них она была грязью, не стоящей их внимания. Малфой стиснул зубы. Разве можно так относиться к человеку только потому, что его кровь отличается от их? Да и не отличалась она: такая же красная, горячая, солёная. А ещё — чистая. И точно уж ничем не отличается от крови чистокровных Пожирателей, что смеют рассуждать о своём превосходстве. Малфой не сдержал улыбки: ещё несколько лет назад он был одним из тех, кто презирал грязнокровок, а мальчиком и вовсе был уверен, что в их венах течёт грязь, однако сейчас связан с одной из них. Разве это не ирония судьбы? Связь, что влияла на его отношение к ней, заставляла злиться ещё сильнее. Он не мог контролировать свои эмоции, над которыми работал всю сознательную жизнь. Скрывал их, прятал, подавлял, но сейчас не мог справиться даже с простой нервозностью, а всё потому, что в паре метров, мучаясь, лежала Гермиона Грейнджер. Пока прибывали участники собрания, Малфою казалось, что он чувствовал страх, но не свой, а её. Он подбирался медленно, как хищник играл со своей добычей, пробирая до самых костей. И чем больше он распространялся по телу, тем быстрее приходило осознание, что их план не имеет ни малейшего шанса на выживание. Малфой представлял, как всё будет. Пожиратели во главе с Волан-де-Мортом начнут пытать её Круциатусом в надежде выбить из неё местонахождение Избранного и остальных из Ордена. Грейнджер, конечно же, ради друзей вытерпит любую боль, но вопрос в другом: вытерпит ли Малфой? Сможет ли он применить окклюменцию и совладать со своими эмоциями, которые как никогда стали для него врагами? Если нет, видит Мерлин, то последнее, что он увидит, — это зелёный луч, исходящий из бузинной палочки. Но план рушился хотя бы потому, что Малфой должен был быть сейчас в другом месте, а не наблюдать за допросом. Но что он мог сделать? Малфой не контролировал ни ситуацию, ни чувства — ничего, и от этого злился ещё сильнее, сжимая ткань мантии под столом. Хватка ослабла, когда Нотт сел рядом, и Драко медленно перевёл на него свой многозначительный взгляд. Оба понимали, что всё идет не по плану. — Нотт, разве сейчас не твоя очередь следить за пленными? — то ли вопрос, то ли напоминание. Тео перевёл взгляд на Эйвери и кивнул. Драко, недолго думая, снял с пальца фамильное волшебное кольцо и под столом сунул Нотту в руки. Тео встал из-за стола и быстрым шагом направился к выходу; обернувшись на пороге, он взглянул на друга, только что отдавшего свою жизнь в его руки, и, вложив в свой взгляд как можно больше уверенности, исчез за дверью. Малфою оставалось лишь надеяться, что Тео сделает всё правильно и спасёт не один десяток жизней. Как только дверь захлопнулась и все Пожиратели уже оказались на месте, раздался мерзкий голос Тёмного Лорда: — Итак, друзья! Я хочу представить вам нашу гостью, — он взмахнул рукой, и Грейнджер поднялась в воздух. — Подруга Гарри Поттера, по слухам лучшая ведьма столетия, хотя я бы с этим поспорил, и одна из самых известных грязнокровок, мисс Гермиона Грейнджер, заглянула скрасить наш вечер. Её левитировали над столом. Грейнджер молчала, и если бы Малфой не знал о плане, то подумал бы, что она сдалась. Он боялся посмотреть на неё, боялся вызвать подозрения у Тёмного Лорда, поэтому сидел, опустив голову вниз, поджав хвост, как провинившийся щенок. Они убьют её — он не сможет смотреть на это и выдаст себя, а затем умрёт вслед за ней. Что будет с руной, если один из них умрёт? Почему он не спросил об этом у старухи в Норвегии? Справится ли Нотт? Множество вопросов отключали его от реальности, а отсутствие ответа хотя бы на один из них заставляло злиться ещё сильнее. — Предоставьте мне эту мерзкую грязкокровку, мой Лорд, я покажу ей, где её место, — Драко не удивился инициативе Розье-старшего, поднял на него взгляд, полный ненависти, и крепче сжал палочку под столом. Волан-де-Морт проигнорировал просьбу Пожирателя и взмахом руки опустил Грейнджер на стол. — Где он? — спокойно спросил Тёмный Лорд. — Я не знаю. Прошу, отпустите меня, — она говорила тихим хриплым голосом. Малфой закрыл глаза. Несмотря на то, что это входило в их план, ему было тяжело это слышать. — Ты врёшь, грязнокровка. Но я знаю, что развяжет тебе язык, — и тут Малфой по-настоящему напрягся. Этого он боялся больше всего. — Беллатриса, предоставляю тебе возможность разговорить нашу гостью. Лестрейндж как хищница быстро запрыгнула на край стола и, заливаясь своим мерзким истеричным смехом, стала медленно направляться к Грейнджер, делая маленькие шаги, чтобы навести на бедную Гермиону больше страха. Малфой заметил, как её руки затряслись, тело напряглось — она медленно повернула голову в сторону и посмотрела на него. Он сидел прямо напротив неё и, встретившись с её глазами, затаил дыхание, потому что, несмотря на обстановку, в них не было страха. Грейнджер улыбнулась, но так, что это смог заметить только он, а затем раздался голос: — Круцио. Он видел, как её грудная клетка поднялась вверх, ноги, руки забились в конвульсиях, но лицо было совершенно спокойным. Она продолжала смотреть на него, почти не моргая. — Круцио. Снова конвульсии и ни единого звука, только слеза, скатившаяся из уголка глаза на стол. — Говори, грязнокровка. Где Поттер? Только Драко знал, что она ничего не скажет. Грейнджер умрёт, станет мученицей, но никогда не предаст то, во что верит. — Круцио. Гермиона зажмурилась и завизжала, а вместе с ней и Малфой, но его стон потонул в суматохе движений и визгов. Он ухватился за стул, потому что отдалённо почувствовал действие заклинания на себе. Боль была терпимой, но ощутимой. Стиснул зубы и снова посмотрел на неё. В её измученных, заплаканных глазах он видел своё отражение и чем больше вглядывался, тем больше ощущал её боль на себе. Он увидел всё в её глазах. Периоды своей жизни, когда был неправ, когда совершал ошибки, делал больно людям. И осознал одно: весь путь, что ему пришлось пройти, привёл его к Грейнджер. Она для него — спасение и награда. Точно так же, как и он для неё. Внезапно настигло понимание: дело даже не в руне, а в них самих, и глупо было отрицать свои чувства к ней, потому что они были реальны. Сейчас, глядя на то, как она страдает, он понимал это как никто другой. И это не влияние руны или самовнушение: он восхищался ею ещё до появления отметины на руке. Часто задумывался о том, как она живёт и что с ней стало, и каждый раз, когда Пожиратели приводили новых грязнокровок, он молился Мерлину, чтобы среди них не оказалось Грейнджер. Из его глаз скатилась слеза, и Гермиона, заметив это, через силу слегка дёрнула уголками губ, но не смогла улыбнуться. Малфой незаметно кивнул и, собравшись с духом, хотел было достать палочку из-под стола и всадить Аваду в безумную тётушку. Но… За окном раздался взрыв, Грейнджер облегчённо выдохнула и, наконец, закрыла глаза. Она уже не была объектом внимания Пожирателей, потому что половина из них подорвались к окну, а оставшиеся уже покинули зал. — Драко, ты отвечаешь за неё. Отведи грязкокровку в подвал. Он, не задавая вопросов, быстро встал из-за стола. Вцепившись в её руку, чтобы не вызвать подозрений, быстро удалился из залы. И взял Грейнджер на руки, а она еле дышала и совсем не подавала признаков жизни. — Прости меня… — эмоции взяли над Малфоем верх, и он уже не мог, да и не хотел контролировать их. — Прости. Когда он нёс Грейнджер через коридоры менора, Малфою стало наплевать, что происходило вокруг: его волновала только она. Он должен был увести её оттуда и сохранить жизнь, чтобы она спасла жизнь ему. Спустившись по лестнице, что вела в подвал, он остановился у стены и, прижав к ней Гермиону, кое-как достал палочку из кармана. — Бомбарда Максима. Уворачиваясь от взрыва и оказавшись вне стен подвала, Драко быстро преодолел расстояние до защитного барьера и готов был аппарировать, но… — Ты должен помочь им, — еле слышно произнесла Гермиона. — Нет, Грейнджер. Сначала я доставлю тебя в безопасное место. — Драко, помоги им. Он колебался. Им нужна была помощь. У Пожирателей преимущество в количестве. Нет, плевать. Малфою уже было всё равно, кто победит. Он уже представлял, как увозит Грейнджер из Англии в тихое местечко, наподобие той деревни в Норвегии, где они будут жить долго и счастливо. Он даже зарекнулся, что сводит её на свидание, как это делают нормальные люди в её мире. Но вот её «Драко, помоги им» не давало ему покоя. Он не мог ослушаться её просьбы из-за руны, что их связывала. Оглядевшись, он нашёл большое дерево, под которым решил усадить её. Снял мантию, постелил на землю и пересадил Грейнджер, облокотив её на ствол дерева. — Ты как? — Зелье. Оно должно быть тут, — она указала на свою сумку. Малфой тут же порыскал и достал колбу с жидкостью, похожей на ту, что он уже пил. Он поднёс зелье к её рту и помог ей выпить. Присев рядом, он стал ждать, когда оно подействует. Её дыхание постепенно начало приходить в норму, а глаза чаще открываться. — Прости, что не сказала о запасном плане. Просто Гарри… он не совсем доверяет тебе, и… — Всё нормально, главное, что ты жива, — и для него это и вправду было самое главное. Она опустила голову и уставилась на него, не скрывая улыбки. Прищурив глаза, сказала: — Знаешь, ты был неправ насчёт рун, — он понимал, что она хочет сказать, и не стал ей мешать, ведь ему давно нужно было признаться, кто он. — Я всё ещё могу выбирать сама. — И кто он? Гермиона слегка залилась краской, скорее оттого, что собиралась сделать. Пара секунд сомнения — и она, схватив его за свитер, потянула к себе. Его губы коснулись её, и всё стеснение улетучилось вмиг: в следующую секунду Гермиона Грейнджер, зарывшись рукой в его волосах, уже активно изучала рот Драко Люциуса Малфоя языком. Сам же Малфой приятно удивился такому напору и ответил тем же, но спустя минуту слегка отстранился и сказал: — Нет, Грейнджер, я был прав, — он освободил правую руку от перчатки и показал её Гермионе. — Но это уже совсем не важно. — Почему ты не сказал раньше? — она провела кончиками пальцев по руне. — Не хотел, чтобы ты разочаровалась. — Даже несмотря на наше увлекательное путешествие, я бы никогда не разочаровалась. Гермиона вложила свою руку в его и крепко сжала.

***

Он ушёл. И, возможно, это была их последняя встреча, потому что там, куда он отправился, была настоящая бойня. Теперь Малфой знал лишь одно: они должны победить Волан-де-Морта любой ценой, чтобы Малфой и Грейнджер смогли начать свою новую, счастливую жизнь. Приблизившись к дому, Драко заметил Нотта, который сражался против Эйвери, но тут же заметил, как Беллатриса с другой стороны медленно пробиралась к нему, чтобы напасть. Драко не стал раздумывать и сомневаться и бросился ей навстречу, прикрывая Тео со спины. — Локомотор Мортис. Пожирательница поставила защитный блок и отразила заклинание. — Ты выбрал не ту сторону, Драко. — Эверте Статум, — крикнул Малфой, и тётушка, не успев среагировать, отлетела на несколько метров, снося с ног Пожирателя. Драко огляделся: теперь у Ордена явно было преимущество — несколько Пожирателей лежали без движения на земле, некоторые сбегали как последние трусы. Все члены Ордена были живы и активно боролись против последователей Волан-де-Морта. Вдали Малфой заметил знакомое лицо, но оно быстро промелькнуло и исчезло в толпе. Все замерли, когда Волан-де-Морт вышел из менора, привлекая всеобщее внимание, огляделся вокруг и злобно улыбнулся. — Вы все глупцы. И все умрёте, но ты, — он быстро нашёл глазами в толпе Драко, — ты умрёшь первым. Ты, как и твой отец, трусливый предатель, и твоё место вместе с грязнокровками в гробу, — он поднял палочку вверх и хотел было сказать заклинание, но… — Остолбеней, — крикнул женский голос со стороны, и совершенно не ожидавший удара Тёмный Лорд, теряя координацию, упал на одно колено. Грейнджер, держась за бок, не отпуская палочки, посмотрела на Малфоя. Затем перевела взгляд на Волан-де-Морта и, вложив максимум своей ненависти и злости, прокричала: — Круцио! Прозвучало, наверное, не слишком уверенно: она произнесла его впервые, но заставила ублюдка мучиться всего лишь несколько секунд — для такого заклинания требовались немалые силы, а её были на исходе. Поэтому, как только действие заклинание закончилось, она рухнула на колени. Тёмный Лорд медленно перевёл на неё взгляд и хотел было атаковать, но тут его пронзила ещё более сильная боль, и он, расправив руки в стороны, закричал. И Малфой понял: Поттер где-то рядом и уже изничтожает оставшиеся крестражи. А значит, ему нужно было убить змею, что сейчас оказалось проблемой: Нагини не было рядом со своим хозяином. — Убейте их! Убейте их всех! — приказал Волан-де-Морт, и Пожиратели тут же начали очередную бойню. Заклинания летели со всех сторон, и Драко, рискуя жизнью и еле пробираясь мимо разноцветных лучей, добрёл до Грейнджер. Всё остальное могло подождать, но не её жизнь. Она была совсем беспомощна, а единственного, кому Малфой мог доверить её, не было среди присутствующих. — Ты как? — Всё нормально. Я просто очень устала. — Давай, поднимайся, я аппарирую тебя домой. — Нет. Нет. План, Драко. Мы не должны идти на поводу у своих эмоций, ты должен убить змею. — Но ты… — Малфой, ну здравствуй, дружище, — чей-то до боли знакомый голос прервал его. — Блейз, чёрт возьми, какого хрена ты тут делаешь? — Хотел забрать все лавры себе и покончить со змеёнышем без меня? Малфой обнял друга, которого не видел уже пару лет. Он был так рад видеть его, что почти забыл, что происходит вокруг. — Как ты узнал? — Тео, — в один голос произнесли они. — Как мама? — Нарцисса в безопасности, не переживай. Малфой в благодарность кивнул. — Аппарируй Грейнджер отсюда куда-нибудь подальше. Забини, не задавая вопросов, подошёл к Гермионе, и они вместе с Малфоем попытались её поднять. — Нет, Блейз, останься здесь. Я помогу ей, — из-за спины Драко появилась Пенси и любезно улыбнулась. — Потом поблагодаришь, — она посмотрела на Малфоя. Паркинсон и Грейнджер испарились, а два бывших слизеринца повели себя вовсе не по-слизерински: как отважные рыцари кинулись в бой. — Протего. — Авада Кедавра. Малфой оглянулся. Профессор Люпин заметно упал на землю. Разъярённая Тонкс бежала на Долохова, кидая в него непростительные заклинания. Он уворачивался, но последнее пропустил… Пробравшись в разрушенный менор, Малфой быстро зашагал в подвал. Он был уверен, что Нагини там, как обычно, лакомится пленными грязнокровками.

***

Гермиона никогда не думала, что Пенси Паркинсон способна на оказание помощи. Но сейчас девушка смачивала тряпку и обтирала бывшую однокурсницу от грязи. — Тебе нужно поспать, — сказала Пенси, убирая тряпку, и накрыла Гермиону одеялом. — Почему ты помогаешь мне? — Нотт сказал, что ты важна для Драко, а я в долгу перед ним, — она сделала паузу. — Так же, как и Блейз… — она неловко замолчала, но всё же продолжила: — Ну и потому, что ты не заслужила того дерьма, через которое тебе пришлось пройти. Я не знаю твою историю, но что-то мне подсказывает, что ты неплохой человек. — Очень странно слышать от тебя такое. — Да уж, — она нахмурилась, но тут же улыбнулась. — Отдыхай. Гермиона послушалась совета Паркинсон и с мыслями о её важности для Драко уснула. Чьё-то бормотание заставило Грейнджер открыть глаза. На улице была ночь, поэтому комнату освещали только зажжённые свечи. За дверью слышались хождение и неразборчивые голоса. Она приподнялась на локтях, чтобы осмотреться, и поняла, что находится в незнакомой квартире. Самочувствие было куда лучше, и Гермиона поднялась с кровати, не спеша направившись к дверям. Когда она дёрнула за ручку и вошла в соседнюю комнату, присутствующие резко замолчали. Забини, Паркинсон и Нотт молча оглядели её и переглянулись. Эти трое определённо что-то скрывали. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Пенси. — Намного лучше. Что-то случилось? Мы победили? Где Малфой? Бывшие однокурсники снова переглянулись. — Некоторые Пожиратели погибли, другие сбежали. Тёмный Лорд вместе с Поттером и Малфоем исчезли. Мы обошли весь менор, но никого из них не нашли. Выжившие из Ордена аппарировали на Площадь Гриммо, мы же вернулись сюда. Гермиона медленно села на стул. Два самых важных человека в её жизни исчезли, и никто не знал, живы ли они ещё или нет. Она посмотрела на руну в надежде отыскать там хоть какую-то подсказку. Быстро начала вспоминать о том, что читала. Вспомнила, что, если один из обладателей погибнет, второй обязательно это почувствует, но руна не изменилась. А значит, шанс на то, что Драко жив, ещё был. — И что, мы будем сидеть тут и просто ждать? — А что ты предлагаешь? — Малфой знает об этом месте, я предупредил его, что ты будешь здесь. Гермиона не знала, что делать, но и сидеть сложа руки не собиралась. — Тео, у тебя же есть Чёрная метка? Волан-де-Морт как-то пытался выследить по ней Драко. Что, если мы тоже попробуем? — Не уверен. Да и заклинания я не знаю. Гермиона встала и заходила по комнате, придумывая план. Может, он вернулся вместе с Гарри в штаб-квартиру Ордена. А что, если он ранен? В Ордене никто не имеет навыков колдомедицины, и ему некому помочь. — Я отправлюсь на Площадь Гриммо. Кто-нибудь из вас должен остаться здесь на случай, если он вернётся. Пошлите сову или патронус. — Я с тобой, — вызвалась Паркинсон. — Хорошо.

***

Но ни Малфоя, ни Поттера там не было. Ни в тот день, ни на следующий. Гермиона совсем отчаялась, замкнулась в себе: уже не оставалось никакой надежды на то, что она ещё хоть раз увидит Драко и Гарри. Парень, с которым она могла бы начать новую жизнь, обрести покой и стать счастливой, и лучший друг, что всегда поддерживал её в трудную минуту, с которым они прошли огонь и лёд вместе, рука об руку. Гермиона думала, что жизнь до встречи с Малфоем была настолько ужасна, что хуже и быть не может. Оказалось, может. Сейчас ей было как никогда плохо, даже мысли о самоубийстве стали посещать её всё чаще. Вот уже второй день она не выходила из комнаты, в которой когда-то, приезжая сюда на каникулы, жил Гарри. Лёжа на кровати, уткнувшись в подушку, Гермиона периодически срывалась на истеричный крик и плач. Она винила себя в том, что ушла оттуда слишком быстро и не помогла им. Винила остальных в том, что они недоглядели и сейчас опустили руки, продолжая жить дальше, как будто никто не пропал. Как будто тот, кто на протяжении почти всей жизни спасал их от Волан-де-Морта, вовсе не исчез бесследно. Как и тот, кто решил изменить свои принципы и убеждения и положить этому кошмару конец. Для них жизнь продолжалась, но не для Гермионы… Ночные крики заставили Джинни подняться с кровати и прийти под дверь к Гермионе. Она приехала сразу, на следующий день, на свой страх и риск прихватив их полуторагодовалого ребёнка, из-за которого Гарри и сбежал. Джинни была единственной, кто мог понять Гермиону, потому что она тоже страдала из-за отсутствия своего любимого. Но Грейнджер не хотела никого видеть. Она знала, что если посмотрит на Джинни, то тут же её сердце ещё раз разорвётся на куски. Поэтому, оставив без внимания её попытки достучаться, накрыла голову подушкой и попыталась уснуть. На утро Гермиона, проснувшись раньше всех, решила спуститься на кухню, чтобы взять воды. Без еды жить можно, но если не пить несколько дней, то долго ты вряд ли протянешь. Хоть такой вариант покончить с жизнью Гермиона рассматривала не раз, она всё же в глубине души надеялась, что они вернутся. Налив стакан холодной воды, она облокотилась на стол и сделала глоток, но чуть не подавилась от страха, когда чья-то сова резко появилось в окне. Гермиона вытерла рот рукавом свитера и не спеша подошла к птице. В её клюве был маленький свёрток бумаги. «Есть новости. Возвращайся». Руки затряслись, а ноги подкосились. От волнения она выронила записку и быстро побежала в комнату за верхней одеждой.

***

— Ты с ума сошёл? Ты вообще думаешь о ком-то, кроме себя, Малфой? — Паркинсон кричала, размахивая руками, но Драко просто улыбался, потому что был рад видеть друзей. — Где ты был? — Уже неважно. Важно лишь, что мы победили. Волан-де-Морт там, где должен был быть всегда.

***

Малфой мерил комнату шагами, ожидая встречи с ней. Он боялся, что зря выжил: Грейнджер могла бы убить его, как только переступит порог. Всё это время он чувствовал, как она страдала, и переживал все её чувства на себе. Ему было стыдно, что он причинил ей таким образом боль, было стыдно за то, что она снова испытала на себе всю ярость и безумие его тётушки. Малфой даже не представлял, что нужно сделать, чтобы загладить свою вину перед ней, но он обязательно её поцелует, обнимет и никогда больше не отпустит. Секунда. Две. Дверная ручка повернулась, и на пороге появилась она. Та, кого он ждал всю свою жизнь; та, что стала спасением и самой лучшей наградой. И теперь он сделает всё, чтобы она больше никогда не страдала.