Боль в твоих глазах

— Ну здравствуй, Поттер, — сказал Малфой, снимая капюшон и крепко сжимая палочку в руках. Драко знал, что Избранный — псих и мог накинуться на него в любую минуту. — Гермиона, ты притащила сюда этого Пожирателя? Ты в своём уме? — Гарри, он на нашей стороне! — Ты сейчас серьёзно? Да что с тобой? И ты веришь ему? Малфой заметил, как Грейнджер засомневалась и посмотрела на него, что-то обдумывая. — Да. Он спас мне жизнь. Поттер покачал головой и, развернувшись, направился прочь, напоследок громко хлопнув дверью. Малфой хотел пойти за ним и напомнить о том, почему тот вынужден был бросить дом и переехать в другую страну, но Грейнджер преградила ему путь, выставив руку в сторону. — Не надо. Дай ему время. Тем временем, пока Поттер приходил в себя от встречи со школьным врагом, Гермиона начала собирать вещи, тем самым придавая Малфою уверенности в том, что Поттер согласится, несмотря на его капризы. Он задумался над их следующим шагом. Поттеру придётся собрать Орден, что будет подмогой, если план Малфоя не сработает или что-то пойдёт не так. План был безумным, и вряд ли его новые друзья на него согласились бы, но другого способа попасть в менор Малфой не видел. При упоминании в мыслях места, которое он раньше считал домом, всплыли воспоминания, и Драко прикрыл глаза… — Люциус… Мой скользкий друг, что ты можешь сказать в своё оправдание? — то ли полуутвердительно, то ли полувопросительно прошипел Волан-де-Морт, не поворачиваясь к нему. — Мой Лорд, я предан… — начал было говорить глава рода, но был жестко прерван: — Довольно! В этот раз тебе не оправдаться! — Мой Лорд, простите меня. Я хотел всего лишь спасти свою семью. — Мне очень жаль, но ты обрёк их на такую же участь, как и себя, — он повернулся и направил палочку на Малфоя-старшего. — Авада Кедавра! Зелёный луч ударил Люциуса прямо в грудь, и Драко словно в замедленной съёмке увидел, как тот медленно опустился на колени, повернул голову и посмотрел на свою семью, что в стороне наблюдали за его смерью. Никто из них не мог броситься к нему на помощь: это было чревато последствиями. Нарцисса, еле сдерживая слезы, сжимала руку сыну, а он тем временем смотрел в глаза умирающему отцу и не испытывал жалости к нему или сожаления. Он сам выбрал свой путь и втянул в это свою семью, которую всегда хотел спасти, но вместо этого утащил на дно. Малфой заметил, как огонёк в глазах Люциуса погас, и тот рухнул на бок, закрыв глаза. Нарцисса, не сдержавшись, шмыгнула носом, чем привлекла внимание Волан-де-Морта. — Цисси, я убью тебя первой, чтобы ты не видела, как умирает твои сын. Малфой сжал кулаки. Больше всего на свете он боялся потерять мать и был готов пожертвовать собой, лишь бы она жила, что он и собирался сделать сейчас. Но он даже не подозревал о том, что обречёт себя на большие муки, нежели просто примет на себя непростительное. Секунда. Две. Он хотел сделал шаг, но передумал. Малфою было страшно, он не хотел умирать. Только не так, только не от руки ублюдка. Но всё же, слегка повернув голову и посмотрев на мать, которая стояла рядом, закрыв глаза, готовая принять смерть и уйти вслед за мужем, он сделал шаг в сторону, закрывая бедную женщину собой. — Отвали от неё, — сквозь зубы прошипел Драко. — Как интересно. — Отпусти её, она не вступала в ряды твоих последователей. Она шла за ним, — Малфой кивнул на бездыханное тело Люциуса. — Это был её долг… — Пожалуй, ты прав, — ответил Волан-де-Морт и опустил палочку. — Твоя преданность матери может сыграть мне на руку. Я сохраню ей жизнь, но впредь ты будешь делать всё, что я скажу, будешь выполнять мои приказы и пытаться заслужить былое доверие для твоей семьи. А решишь предать меня — Пожиратели позабавятся с ней прямо на твоих глазах. И пока ты в моём подчинении, Нарцисса не покинет пределы этого дома… Тёмный Лорд исчез, оставляя их наедине. Драко редко позволял себе сентиментальность, но сейчас он не мог просто стоять в стороне и заключил мать в объятья, на что та, не в силах больше держать чувства в себе, разрыдалась, склонив голову сыну на плечо. Сердце Малфоя разрывалось от печали и ненависти. Ему хотелось защитить мать и одновременно разорвать в клочья Волан-де-Морта. Но второе он сделать ещё успеет — сначала надо защитить её. Драко отстранился, как только домовые эльфы явились за телом Люциуса. Использовав заклинание, что позволило поднять умершего в воздух, эльфы унесли останки, когда-то бывшие их хозяином. Винки бросила быстрый взгляд на Нарциссу, но его хватило, чтобы выразить соболезнования, и тогда женщина, ставшая теперь уже вдовой, кивнула и разрыдалась снова. Несколько дней Малфой просидел в своей комнате, лишь изредка навещая мать, которая с каждым его визитом выглядела только хуже. Она почти не ела, ни с кем ни разговаривала, лишь иногда улыбалась, когда приходил Драко. Однажды вечером в дверь постучали. На пороге оказался Керроу и приказным тоном передал повеление Хозяина — посетить собрание. Конечно, Драко хотел послать его к чёрту, но перевёл взгляд на дверь в другом конце коридора и вспомнил о матери и о нынешнем положении вещей. Теперь он шавка, прислуга, домовой эльф Волан-де-Морта — называй, как хочешь, но суть не меняется. Он накинул мантию и последовал за Пожирателем… Из воспоминаний вырвал зуд, и он машинально почесал левое предплечье, но легче не стало. Зуд усилился, и к нему прибавилось жжение. Закатав рукав, Малфой затаил дыхание. На его руке, приобретая смоляной цвет, активировалась чёрная метка Пожирателя. — Что происходит? — вдруг спросила Грейнджер, садясь рядом с Драко на диван. — Он ищет меня через неё, — сквозь боль проговорил Малфой и сморщился. — Больно? — Бывало и хуже, — он одёрнул рукав. — У нас мало времени. Несколько часов уговоров Поттера, разработка запасного плана — и все трое выдвинулись в путь. Их ждало быстрое и болезненое возвращение в Лондон: аппарацию на такое большое расстояние нельзя было назвать приятной. Когда они остановились в убежище Малфоя, откуда начинали свой путь, Поттер связался с Орденом и вкратце поведал им план. Члены Ордена, на удивление Малфоя, сразу согласились и не задавали лишних вопросов. Поддержка им была обеспечена, но теперь предстояло самое трудное: попасть в менор. Решив отдохнуть и набраться сил, все трое устроились по разным углам. Малфой, закинув руку за голову, снял перчатку и внимательно разглядывал руну, вспоминая слова старухи. Поттер расположился в углу напротив, отвернувшись к стене, и что-то бормотал себе под нос. Гермиона вышла на улицу и, обойдя вокруг дома, наложила защитные и невидимые чары, чтобы их сон никто не потревожил, но в дом возвращаться не спешила. Усевшись на крыльце, стала напевать какую-то давно забытую мелодию. Скрип двери и половицы. Гермиона, не отнимая взгляда от горизонта, почувствовала, что Малфой сел рядом. — Готов вернуться туда снова? — Ради цели — да. А ты? Гермиона не сразу поняла, о чём спрашивает Малфой, но, вспомнив о плане, в котором она будет являться пленницей, поняла, что он имел в виду. Ведь он, как и она, помнил тот день, когда егеря поймали их и привели в менор. Драко был там и видел, как его тётка пытала её. Он был там и ничего не сделал. Не мог. И не хотел. Непроизвольно положив руку на шрам, что останется ей напоминанием о том ужасном дне, она проигнорировала вопрос, но этот жест заметил Драко: — Покажи. Она резко посмотрела на него и нехотя оголила левое предплечье, слегка протягивая руку к нему. Неожиданно для девушки он потянулся к ней, обхватил за локоть, а пальцами другой руки аккуратно провёл по шраму. Что-то происходило в тот момент: она будто увидела Малфоя совсем другими глазами. Он перестал быть холодным и бесчувственным. Он перестал быть Пожирателем. Их глаза встретились, и впервые Гермиона увидела в его серых глазах, раньше казавшихся совершенно пустыми, самое настоящее сочувствие и сожаление. — Прости… — прошептал он. — Ты не заслужила этого. — Ты так думаешь? — также тихо спросила она. — Я это знаю. Гермиона не была уверена, что услышала правильно, но одно она точно знала: он стал другим. Малфой вырос в её глазах от мелкого засранца до взрослого мужчины, всего лишь сказав пару слов. И, возможно, это были самые лучшие слова в её жизни, которые она когда-либо слышала. Конечно, ей неоднократно говорили об этом друзья, но ведь они на то и даны, чтобы поддерживать и успокаивать. А услышать об этом из уст Драко Люциуса Малфоя было куда более приятно и воодушевляюще. Сам же Малфой, испугавшись своих чувств, отстранился от Гермионы и устремил свой взгляд на звёздное небо, мысленно анализируя ситуацию. Как он и предполагал, кожа Грейнджер была невероятно нежна и приятна. Её дыхание участилось после его прикосновения, и Малфой, как, скорее всего, и сама Гермиона, почувствовал лёгкое возбуждение. Обошлось ли здесь без влияния метки, Малфой сомневался. Не могла же его возбуждать Гермиона Грейнджер. Или могла? Но как бы ни было, он не мог не признать: всё, что произошло минутой раньше, не было похожим ни на что, что он когда-либо чувствовал…

***

Утром все трое выдвинулись в путь. Драко чувствовал усталость из-за того, что не спал почти всю ночь, наблюдая за сладко спящей Грейнджер, поэтому не особо торопился догнать своих спутников, которые беспрерывно о чём-то болтали впереди. До Малфоя доносился редкий, но звонкий смех Гермионы. Он даже удивился, насколько искренне он звучал. А давно он по-настоящему смеялся? Драко уже позабыл, что это такое. Малфой остановился, наклонился и опёрся на колени, приводя дыхание в норму. Он совсем запыхался и ощущал лёгкое недомогание. Приложив одну руку ко лбу, он вытер пот и поднял голову выше, чтобы оценить расстояние, на которое отстал, но… — Драко, как ты себя чувствуешь? Ты не заболел? — Грейнджер уже стояла возле него и тыльной стороной ладони прикоснулась ко лбу. — Да ты горячий. — В любой другой момент я бы оценил твоё замечание, но, кажется, мы спешим, — он выпрямился и продолжил идти вперёд, не обращая внимания на головокружение. — Ты не можешь продолжать путь в таком состоянии, — вслед ему сказала Грейнджер. — Могу, — ответил он тихо, но она всё же услышала его. — Нет, Малфой, — она, схватив его за плечо, развернула к себе и спустила руку на предплечье. — Ты сейчас же перестанешь вести себя как ребёнок и дашь мне вылечить тебя. В таком состоянии там не будет от тебя пользы. Драко не заметил, как его мысли начали меняться и он стал постепенно соглашаться с ней. Если секунду назад Малфой был категорически против тратить время на отдых и лечение, то сейчас её слова звучали весьма убедительно, что не могло не удивлять. Тогда он медленно разорвал зрительный контакт и посмотрел на её руку, которая покоилась чуть ниже локтя, и тут-то всё стало на свои места. Что тогда произошло в самолёте — это же самое происходило и сейчас. Малфой аккуратно отстранился от её руки, чтобы проверить теорию, но, даже когда Грейнджер его не касалась, он всё равно продолжил соглашаться с ней. Посчитав, что это магия успела слишком грубо залезть к нему в голову, ему пришлось согласиться и даже выдавить что-то, похожее на улыбку, как благодарность за её заботу. Грейнджер начала копаться в своей сумке, доставая оттуда небольшой тряпичный кусок ткани. Кинула его в нескольких метров от себя и, взмахнув палочкой, произнесла: — Капациус экстрамис. Тут же на этом месте появилась маленькая, пошарпаная палатка. Она была такая старая, что Малфой поморщился и сделал шаг назад. — Это надолго? — спросил Поттер, протирая свои очки. — Мне нужно приготовить зелья, а ему — отдохнуть. — Но мы ведь проснулись несколько часов назад. Не знал, что ты такой слабак, Малфой. — Заткнись, Поттер. — Оба заткнитесь! — со всей серьёзностью крикнула Гермиона. — Неужели вы не понимаете… — но не договорила, вздохнув и махнув рукой в их сторону, и отодвинула занавес, исчезая в палатке. Поттер отправился вслед за ней, а Драко ещё несколько минут стоял как вкопанный, заставляя себя зайти в эту убогую палатку. Внутри, на удивление Малфоя, было достаточно прилично, и он облегчённо выдохнул. Он осмотрелся, и его взгляд притянула койка, которая так и манила его своей мягкостью и теплом. Не снимая верхней одежды, пренебрегая этикетом, Драко рухнул на кровать и закрыл глаза…

***

К огромному счастью, Грейнджер быстро сотворила волшебное чудо-зелье, которое всего за несколько часов привело Малфоя в чувства, и он смог двигаться дальше. Добравшись до Лондона, они укрылись в магловском районе, откуда Поттер связался с членами Ордена и дал им указания. Сам он отправился навестить семью Уизли, которые вернулись из Румынии, чтобы помочь Избранному снова победить Того-Кого-Нельзя-Называть. Грейнджер хотела составить ему компанию, но оставлять Малфоя одного не решилась, поэтому ей пришлось обойтись лишь просьбой, попросив Гарри передать всем привет. — В чём дело? — спросил Малфой, заметив настороженное лицо Гермионы, которая пристально снова разглядывала свою руку. — Не знаю. Руна стала бледнеть, будто исчезает. — А такое возможно? — Ты задаёшь много вопросов для того, кому было бы неинтересно. — Я просто хочу поддержать разговор, вот и всё, — ответил он, стирая заинтересованность на лице, взял с полки какую-то книгу и сел в кресло. Но, несмотря на это, Грейнджер продолжила говорить: — Если верить книге, то нет. Это невозможно. Руна появляется раз и навсегда, даже если не найдётся второй, она не исчезнет. Может, если… Девушка замолчала, заинтриговав тем самым Малфоя, но он, сильный и незаинтересованный, сидел и смотрел в книгу, делая вид, что ему совершенно безразлично, что она говорит, однако очень надеялся, что Грейнджер всё же продолжит рассказывать сама. Но она, как назло, молчала. Тогда он громко хлопнул книгой и швырнул её на стол, замечая краем глаза, что на Грейнджер совсем нет лица. — «Может, если» что? — Если у кого-то появляются чувства к другому человеку, у которого нет руны, поэтому связь пропадает, и она исчезает. Я не знаю, Малфой! Появляются чувства к другому? Малфой не понял, что он чувствовал, услышав эти слова. У Грейнджер появлялись чувства к нему, но она не знала, что он и был вторым обладателем связующей руны, и из-за этого теряла веру в настоящую вечную любовь. Кажется, он заметил, как разочарование пробежалось в её глазах. Но дело было не в чувствах Грейнджер, а в том, что руна притягивала её к своей второй половине. Всё верно. Ещё одно доказательство того, что они не в силах контролировать эту магию. Они обречены и полностью лишены права выбора. «Её чувства ненастоящие», — мысленно ещё раз напомнил Малфой. А появились ли чувства у него? Секунду. Две. Он посмотрел на неё, пытаясь хоть что-то определить, но, кроме жалости, в данный момент он не испытывал ничего. Пришлось подкинуть мозгу чуть больше пищи для размышлений. Малфой вспомнил план, что предстояло привести в действие, где Грейнджер играет роль пленницы. Подсознание вырисовывало картинки, образы, в которых кто-то из Пожирателей мучает её. Пальцы сжимали подлокотник. Секунду. Две. История повторяется, перед его глазами появилась картина прошлого, где Лестрейндж пытает Грейнджер. К его горлу медленно подступала тошнота, он прикрыл глаза, сглотнул ком в горле и уже был не в силах сдержать злость — вскочил с кресла и вышел на балкон. Достал сигарету, в которой вечно искал отвлечение. Но образ Гермионы никак не покидал его мыслей. Он определённо что-то чувствовал, раз подобное приводило его в бешенство. Возможно, руна действовала на подсознание таким образом, что носителям хотелось защитить друг друга, несмотря ни на на что. И исчезала, потому что они начали сближаться. «Наши чувства ненастоящие». Малфой зажал сигарету в зубах и вцепился в перила со всех силы, так сильно, что под ногтями остались частицы древесины, из которой они были сделаны. Когда у неё появились чувства к нему? Когда он спас ей жизнь в тот кошмарный день? Когда влетел в дом и, увидев её спящей, улыбнулся? Или когда коснулся её? Всё, во что она верила, связанное с руной, летело к чертям, ведь Малфой не был тем самым, кого она ждала последние месяцы в надежде на вечную любовь. Сейчас Гермиона поняла одно: она обрекла себя на страдания, как только призналась себе в том, что Малфой ей небезразличен. На короткое мгновение она даже пожалела, что он не отмечен руной, ведь тогда её чувства были бы взаимны. Но реальность такова: он никогда не обратит на неё внимания в этом плане. В дверь постучали. Гермиона вздрогнула и ухватилась за палочку посильнее. Гостей они не ждали, а Гарри должен был вернуться только вечером, да к тому же у него был ключ. Малфой выглянул с балкона, прислушиваясь, затем посмотрел на наручные часы, и черты его лица расслабились, после чего он направился к двери. Гермиона встала со стула и попятилась назад, продумывая план побега, потому что всё выглядело очень подозрительно. Малфой не упоминал о посетителях или о ком-либо другом, кто в курсе их плана. «Может, Гарри был прав, и Малфой обманул меня», — подумала Гермиона и тут же запаниковала. Драко открыл дверь. На пороге стоял Пожиратель в маске. Не говоря ни слова, он прошёл в комнату и остановился напротив Гермионы. Секунда. Две. Раздался смех Малфоя. — Да сними ты уже эту чёртову маску, иначе она кинет в тебя Инцендио, — на последнем слове тон Драко изменился, и он понял, что шутка была неудачной. Гермиона смерила его гневным взглядом и вернула своё внимание на Пожирателя, который не спешил показывать своё лицо. Но Грейнджер уже не испытывала ни страха, ни паники перед ним, поэтому в следующую минуту он сдался и стянул с себя ужасную маску. — Нотт? — Привет, Грейнджер. — Ты принёс его? — вмешался Малфой, переводя внимание Нотта на себя. — Да, еле достал. Тео распахнул мантию, снял свёрток, обтянутый чёрной тканью, с пояса и протянул Драко. Гермиона нахмурилась: мало ли что Нотт мог принести? Но этим нечто оказался меч Годрика Гриффиндора, тот самый, что явился к Гарри в Тайную комнату. Тот самый, которым они уничтожили медальон. — Где ты его взял? Ты слизеринец, он не мог к тебе явиться, а значит, ты украл его. — Пять очков Гриффиндору, — воскликнул Тео с улыбкой. — И откуда ты такая умная, Грейнджер? Гермиона закатила глаза и села на стул, не желая больше разговаривать с этим придурком.

***

На рассвете Гермиона, Драко и Теодор направились в Малфой-менор. Они молчали, потому что каждый из них понимал, что этот день может стать последним, и не только для них. Малфой поглядывал на Грейнджер, которая шла впереди, и не мог не восхищаться её смелостью и самоотверженностью. Он знал, что девушка пожертвует собой ради каждого в этом мире, кого затронула несправедливость. Каждого, кто не заслуживает смерти, унижения, спасёт Гермиона Грейнджер. Но кто спасёт её? Малфой остановился, когда до менора оставалось несколько десятков метров. — Грейнджер, ты слишком хорошо выглядишь для той, кто будет прикидываться пленницей, — сказал Малфой, и она повернулась. Он осмотрел Грейнджер, наверное, впервые оценивающим взглядом: ухоженные, причёсанные волосы, несколько прядей подколоты невидимкой, чистая одежда, открытый и доверчивый взгляд — в общем, девушка не выглядела пленной. Он сделал шаг к ней и осторожно — так, чтобы не вырвать ей волосы — снял заколку. Серое пальто, застёгнутое на все пуговицы, ему пришлось порвать и испачкать грязной листвой. Гермиона стояла и смотрела на него с упрёком, ведь наверняка эти вещи были для неё очень дорогими и вряд ли она смогла бы позволить себе покупать их каждый день. Малфой пообещал себе, что после победы обязательно возместит нанесённый ущерб. — Я свяжу тебе руки и завяжу глаза, если ты не против? — Грейнджер кивнула и развернулась, заводя руки за спину. — Инкарцеро. Драко оторвал от подола своей мантии кусок ткани и завязал ей глаза. Затем приблизился к её уху и тихо прошептал: «Прости, если будет больно». Втроём они аппарировали к воротам менора. Оголив левую руку с чёрной меткой, Малфой махнул ею, и ворота открылись. Теперь обратной дороги уже нет. Они поставили на кон всё, что у них было, — жизнь…