Red Lights

Комната залита неоновым светом и клубами дыма, прячущими в себе шелест карт и движения рук дилера. Дрожь моих век и тщетная попытка сдержать смех. Шлепки игральных карт о поверхность зелёного сукна пронизывают каждую клеточку тела. Я явственно ощущаю каждое действие человека, который находится рядом, приятный сливочный вкус во рту и раздирающую горечь в горле. — Харучиё-сама, тот шоколад, который Вы мне дали, — я кладу ладонь на крепкую мужскую руку. Кажется, будто моё действие повторяется раз за разом, хоть ладонь и на месте. — М-мм, нравится? — Санзу приподнимает уголки рта, украшенные глубокими шрамами. — Меня это пугает, — тяжело вздохнув, я кладу голову на его плечо и вдруг начинаю смеяться. Повода нет, просто… кажется, что я целиком и полностью попала туда, где очень хорошо и приятно. Чёрт, да я же всегда смеюсь без причины, меня очень легко рассмешить, это нормально, внушаю себе я, хотя понимаю, что происходит нечто иное. Чувствую жар в области ушей, шеи, грудной клетки и нарастающую частоту сердцебиения. — Как зовут тебя, говоришь? — вздыхая над своими картами, Санзу переводит взгляд в мою сторону. — Неужто это так важно? — звонко рассмеявшись, облокачиваюсь на спинку чёрного кожаного дивана и концентрируюсь на пульсации шеи, затылка, а потом и в надбровных дугах. Так необычно и… приятно? Неконтролируемый взгляд наконец застывает на картине. По центру девушка. Вижу, как развиваются её длинные чёрные волосы на ветру. Она сидит на валуне, который делит пополам бурный водопад. Интересно, почему она именно там? Может, хочет броситься навстречу ветру? Впрочем, это не важно. Чувство невесомости нарастает. В голове вновь царит бардак — мысли лезут одна на другую. Пытаясь сконцентрироваться на одной точке, я тут же падаю на другую и так раз за разом. Я слышу разговоры, но тут же теряю связь между словами. Стекло спидометра чувств трескается от давки вещества на педаль газа. Я будто в царстве Морфея, плаваю по облакам и каким-то образом нахожу тропинку, которая ведет к космосу. Мне хочется кричать навзрыд от того, как мне сейчас хорошо и одновременно страшно. По холодным щекам катятся горячие слёзы. — Т/И… — шепчет змей искуситель и укусает за мочку уха, — Ты в порядке? — Где я нахожусь? — Ты со мной. Всё будет хорошо, — его руки ложатся на плечи. Матрица сознания даёт сбой — я погружаюсь в нечто, сродни близкое чёрной дыре. Зубы бьются друг о друга, а тело сводит, будто с головы до ног судороги намертво связывают моё тело. Я хочу пошевелиться, но попытки бесполезны. Дышать трудно. Я ничего не могу сделать с телом. Я такая слабая и беспомощная сейчас, что от жалости к самой себе, новые волны бурных и горячих слез застилают глаза. — Хей! — раздался звонкий шлепок ладони о кожу моего лица. Рваный вздох, а за ним еще один. Я касаюсь ледяными подушечками щеки, которая налита кровью. Прикрытые глаза, улыбка во все тридцать два и беззвучный смех, текущий обжигающим ручейком, из-за щелок белоснежного забора. — Тц, — усмехнулась себе в ладонь, — Акаши, ч-чёрт тебя дери, — еле говорю я. — Спасибо… — тяжело вздыхаю. — Спасибо, — мягко дотрагиваюсь до висков и мой пристальный взгляд падает на его плечо. В бесконечном и бессмысленном водовороте, который царит в моей голове, я словно лечу со скоростью кометы и ощущаю космическое пространство. Обвиваю чужую шею своими бледными руками, а мужские губы мягко, словно с каким-то трепетом накрывают мои. Неописуемые эмоции… ведь именно об этом я и мечтала каждый раз, стоя за спиной капитана своего отряда. Грезила, как мы отдаем друг другу всю сладость поцелуя, пока наши руки бесстыдно гуляют по телам друг друга. Холодные полусогнутые пальцы пробегают по моим рёбрам, тело покрывается мурашками. А водоворот мыслей на миг рассеивается — это глоток свободы. Я будто смотрю на замедленную съёмку в своей голове. Однако тело уже точно неподвластно сознанию. Как вдруг, холодная секунду назад рука уже тёплой ложится на мою щёку. Усмехнувшись, Санзу смотрит в мои глаза. Комната, что была знакомой, теперь перестает казаться таковой. Визуальные галлюцинации продолжают накладываться плотной и темной вуалью на реальность. — Я не понимаю, — дрожащим шёпотом. — Где я нахожусь? Мне страшно... я умираю? — Покачиваю головой и распахиваю глаза. — Чш-ш, — указательный палец лежит на моих губах. Я вижу, как осколки моей личности, которые разлетелись по космической глуши, возвращаются на место. Я понемногу начинаю осознавать себя. — Не понимаю… Алые губы вновь оказываются в плену Санзу. Я завожу руку в его шелковистые волосы. Моё тело сейчас целиком и полностью под его властью. Харучиё может делать с ним всё, что пожелает. И я не буду против, блять, я никогда не испытывала чего-то подобного. Этот человеческий разум познал и ещё познает то, что далеко за пределами его видимости… — Я слышу с какой бешенной скоростью бьётся твоё сердце, Т/И, — пальцы Харучиё гуляют по внутренней стороне бедра и медленно поднимаются выше, — Ты всего лишь приняла наркотики. Всё хорошо. Это скоро пройдёт, — шепчет он на ухо. Я чувствую его горячее дыхание, оно словно пеленой стелется по телу, и каждое слово врезается тупой иглой в сознание. Сбивается дыхание, когда его пальцы скользят между ног. Моё измученное сознание сейчас желает одного — Санзу Харучиё. Собрав всю себя воедино, я меняю нас местами — сажусь на него и жадно впиваюсь в губы. Сегодня всё не так, как бывает обычно. Совсем не присущая мне смелость берёт верх. Руки Санзу сжимают ягодицы через короткую юбку. А сам он смеётся в поцелуе, пока ладони спускаются ниже по бархатной коже. Ему по вкусу моя смелость. Медленно подступает к крою белья и ласкает клитор. Его опухшие от укусов губы оставляют поцелуи на шее. Приглушенный стон, ощущение пустоты в голове и щекочущее чувство в области матки. Движения Санзу настолько уверенные, будто он давно знаком с моим телом и его уязвимыми местами. Через брюки я чувствую член, бросаю ухмылку и кладу руки на его плечи, с виду — чтобы оттолкнуть, но на деле лишь для того, чтобы освободить себя от чёртовых шмоток. Харучиё с вожделением наблюдает за тем, как я обнажаю своё тело. — А ты очень даже ничего, — улыбается Санзу и касается тыльной стороной пальцев моей груди. Зрачки дрожат, и я тихо испускаю воздух. Не думала, что бешеный пёс может быть настолько нежен. Закатив губы в тонкую ниточку и замычав, я подаюсь бёдрами вперёд и начинаю держаться за его колени. Провожу кончиком языка по уголку своих губ и отодвигаю ткань белья. Начинаю ласкать себя, прикрывая глаза от удовольствия. — Не останавливайся, — Санзу расстегивает ширинку. Двигаясь ближе, я прикусываю губу. Да, под веществами возбуждение двигается семимильными шагами. Вхожу в себя одним пальцем, пока рука Харучиё сжимает грудь, а другая освобождает член от брюк. Волна возбуждения каждый раз с новой, большей силой бьется о скалы. Это невыносимо до дрожи в теле. — Пожалуйста, — жадно хватаю я воздух, — прекрати меня мучить. Глядя исподлобья, Санзу сжимает до боли бёдра и явно наслаждается моей гримасой — на моём лице наворачиваются слёзы. Его рука раздвигает мои ягодицы и осторожно насаживает на твёрдый член. Санзу откидывает голову на спинку дивана и, положа руки на задницу, начинает задавать темп. Я пытаюсь сдержать стоны, но тщетно. Как же он нежен, сладок и желаем, я не могу передать словами. Сейчас сгорает всё. Всё ненужное и лишнее. Есть только мы, — я и он. Мы питаем друг друга своим присутствием. Санзу скалится в улыбке — видимо, пришла какая-то идея. Прикусив нижнюю губу, он хватает меня за шею. — Не смей разрывать зрительный контакт. В его бледно-голубых глазах горит огонь. Огонь, который выжигает меня изнутри. — До чего же идеальна; как изящно твоя шея смотрится в моих руках, — Санзу шипит и заключает мои губы в пьянящий поцелуй, пока мои бёдра двигаются навстречу твердому члену. Я жалобно мычу в его губы. Довольно щекотно, причём нам обоим. — Пожалуйста… Хару, — тяжело дышу я, — пожалуйста, быстрее, — закатываю глаза и двигаю тазом из стороны в сторону, словно кошка, требующая исполнения своих желаний. — Дай мне насладиться тобой, — его рука ложится на мою щеку. Да он издевается надо мной. — В чём сладость удовольствия, получаемого сразу? Вздохнув и, словно маленький ребенок, хныкая, я надуваю губки. — Прошу тебя, — ногти гуляют по его груди, ключицам, а потом настигают и шею. Акаши кладёт руки на мои бёдра и словно срывается с цепи. Стоны сменяются громкими криками. Криками удовольствия. Он, как животное, грубо и без доли сожаления отдает мне всего себя без остатка. Я из всей мочи сжимаю его член, ведь близка к пику. — Санзу… — рвано выкидываю я и царапаю его спину. Дрожащие стоны рвутся вперед. Выгибая поясницу, я начинаю плакать, судя по всему, от долгожданной разрядки. Обессилено падаю на грудь Харучиё и чувствую, как моё тело обмякает в этих объятьях. Его полусогнутые пальцы с нежностью поглаживают мою спину. Теперь я и вправду попала туда, где очень хорошо и приятно. Ещё, хах, я походу до крови разодрала его кожу.