Интеграция душ

– Экспекто Патронум! Кончик моей палочки засветился, потянулась серебристая дымка, начавшая принимать форму животного. Ну, я на это надеялся. На деле то, что в моих фантазиях должно было принять вид чего-то отпадно благородного, не приняло в итоге ничего. Было неприятно наблюдать, как плоды твоих трудов превращаются в какую-то дым-завесу. Не хватило позитива, таланта или упорства? Да черт его знает! Знания о Патронусе я почерпнул от портретов предков, особенно полезным оказался Найджелус Блэк, бывший директор Хогвартса, пояснивший мне всю теорию сотворения телесного патронуса. Говорил он, конечно, в стиле профессора Бинса, но этого хватило. Книги тоже помогли, но не в той мере, как мой картинный помощник. Все это уже неважно. Итог – лажа. – Давай по новой, молодой, – гаркнул мне портрет троюродного дяди по отцу. Если не ошибаюсь... Кирсан? Кажется, это был уже его тридцатый раз "давай по новой". – Спасибо за дельный совет, дядя, – мой голос был полон сарказма. – Обращайся, племянничек, – сказал портрет, и я понял, что некоторые портреты со временем лишаются не только мозгов, но и чувства юмора. Не зря в школьные годы говорили, что волшебным портретам нельзя верить. Эти слепки личности вряд ли могут нормально держать информацию в нарисованных головах. Один ошметок памяти наложен на другой недобросовестным оригиналом. Вот и получаешь вроде бы того самого человека в реальной жизни, но по сути он как оригинальные Адидасы у цыган стоимостью в 2 фунта стерлингов. Но тут хотя бы стоит прокричать "слава Мерлину" за то, что все же получилось хоть что-то. Я пытался его изучить ещё до того, как залег на дно, но все никак не получалось, а уж теперь, когда счастливых воспоминаний кот наплакал, я очень. Хотя бы тут все обошлось. Спустя почти двадцать дней практики, я стал повелителем тумана или даже мастер кальянов! Нужно как-нибудь отметить это чудесное июльское утро. Окрыленный почти-успехом, я поспешил рассказать о нем единственному «живому» человеку, с которым можно хоть как-то поддержать беседу – портрету своей матери. Другая уйма домашних картин могла сгодиться разве что для выполнения функций недавно появившегося Гугла, разве что магического. Хотя и тут найдет коса на камень, когда каждый первый портрет из вредности не скажет интересующую тебя информацию. А прислуживаться перед намалеванными родственниками не очень-то охота. Так что портрет матери неплохой такой вариант, так как она, во-первых, доброжелательный, а во-вторых, ещё не началось типичное портретное слабоумие. В последнее время я часто разговаривал с "матерью" по душам касательно моих мыслей насчет будущего и в целом, как мать и сын, конечно, с поправкой на то, что она картина. Я спустился на первый этаж и увидел занимательную и нетипичную картину: Наземникуса Флетчера, пытающегося пробраться сквозь прозрачную стену защиты, разделяющую коридор на первом этаже и весь остальной дом. Эта стена была результатом применения семейного заклинания Инвисибилиса Праесидио, проще говоря, заклятия Незримой Защиты. Его отличительной особенностью было то, я мог видеть через стену Флетчера, а он меня – нет. Не хочется признавать, но такое заклинание — это заслуга одного из жадных до знаний портретов, которым он со мной "любезно поделился". Хотя лучше бы и я не видел ничего по ту сторону завесы. Флетчер выглядел крайне паршиво. Весь ссутулился, как будто пробыл на морозе пол дня. Да и постарел на вид, словно с нашей последней встречи прошло лет двадцать. Воспользовавшись моментом, я протянул свои руки сквозь слой защиты и притянул коротышку к себе. Я был бы дураком, если бы перед этим не обезоружил его перед захватом, поэтому, когда тот в перепуганном состоянии оказался по ту сторону от защитного барьера, в своей руке я держал уже две палочки. – К чему вся эта клоунада?! – задал вполне логичный вопрос Флетчер, когда немного пришел в себя. Действительно, повел я себя эксцентрично, но могу же я так сделать, когда у меня хорошее настроение. Кому-то могло показаться, что я поступил опрометчиво, но знающий человек, что заклятие Незримой Защиты не сможет пропустить существо или объект, представляющие опасность для того, кто наложил его, то есть меня. Так что можно и подурачиться. – Я Блэк. Мы все немного не в своём уме. А теперь ты ответь на мой вопрос. С какой целью ты ко мне пожаловал? Флетчер несколько замешкался, явно подпирая слова, прежде чем сказать: – Прошлой ночью Орден Феникса организовал вывоз Поттера в безопасное место, но нас быстро обнаружили. Они знали нас, поэтому пожиратели напали в тот момент, когда... – Стоп. – прервал его я. – Признаюсь, ты меня заинтересовал, Назем. Поэтому рекомендую тебе не изливать словесный понос, а отдать свои воспоминания о прошлой ночи. У тебя два варианта: в первом, болезненном, ты подставляешься под Легилименс, а во втором, соответственно безболезненным, ты сливаешь их в колбу для Омута Памяти, который, о чудо, ты не успел в свое время выкрасть из кабинета моего отца. Мне, честно говоря нравится первый вариант, но какой выберешь ты? – Второй. – разочаровал меня Флетчер. *** И почему так совпало, что я решил уничтожать Крестраж именно в ту ночь, когда произойдет операция «Семь Поттеров»? Волдеморт, скорее всего, почувствовал уничтожение частички своей души. Иначе как объяснить то, что он в какой-то момент впал ступор, который позволил Назему избежать кары разъяренного обрубка, убившего Грюма и Бруствера в порыве ярости. Это, к сожалению, все, что смог увидеть Флетчер, прежде чем трусливо сбежать или по-слизерински, прагматично оценив свои шансы, изящно свалить. Двоякая ситуация, однако. С одной стороны, я подставил Бруствера и Грюма, далеко не последних авроров, хоть и бывших. С другой стороны, я возможно спас всех остальных, когда в пещере выдал свои координаты Волдеморту и всем Пожирателям; Змееликий уж точно переоценил свои приоритеты в тот момент и сразу отправился на место уничтоженного крестража, местоположение которого я любезно указал. Одно ясно – с Поттером нужно встретиться в ближайшее время. Пожиратели начали действовать, и мне тоже нужно встретиться с главным мессией магической Британии по поводу предоставления мне информации касательно крестражей; Поттер точно должен знать больше меня о них. Я думаю, что Дамблдор не просто так брал того под свое покровительство. Однако Поттеры Поттерами, а у меня появилось дело первостепенной важности – сходить в банк Гринготтс. Я до сих пор не легализовал себя на бумагах, а последние события показали мне, что власть Министерства хрупка настолько, что достаточно пнуть ногой его дверь, и все гнилое строение развалится. Отсюда следовало, что нужно спешить к гоблинам, пока мои активы не перевело будущее правительство узурпаторов Волдеморта на счета, скажем, тех же Малфоев – марионеток Темного Лорда. Ведь можно предъявить претензию о том, что живых наследников мужского пола у Блэков нет, а значит имущество должно отойти к ближайшим родственникам, то есть к моей кузине и ее муженьку. И лучше бы оно отошло к Нарциссе, а не Беллатрикс, которой путь на тот свет уже заказан. Я выпроводил Флетчера, предварительно приказав тому не распространяться ни о себе, ни о чем другом, связанном со мной. В общем, ожидать дальнейших команд. Глядя на коротышку, было сразу видно его недовольство. – Что-то ещё, Назем? – любезно поинтересовался я. Может я забыл угостить его фирменным семейным чайком, чтобы немного сгладить его угрюмую рожу. Но Флетчер выдавил не то, что я ожидал: – Клятвы... – Да-да, клятвы в наше время очень важны, – улыбнувшись, заметил я. – Хочешь ещё дать парочку? – Лучше сними с меня те, что есть! – вспылил он, – Я все тебе рассказал и сделал все, что требовалось. Я тебе больше не нужен! Я странно на него посмотрел после таких слов. – Нет-нет, не в этом смысле, – По-моему он немного испугался. – Я тебе ещё пригожусь. Освободи меня от этих удавок, я ж их не переживу. – В каком смысле? – не понял я. – В том, что я не по своей воле давал клятвы. Они давят на меня понимаешь? Я, сам того не зная, их нарушаю в мелочах. Потому формулировки размыты. Они медленно убивают, идиот чертов! – Ааа, так вот в чем дело, – Наземникусу, кажется, эти слова показались издевательскими. – Ничем не могу помочь, ты мне пока ещё нужен. – Блядское вымя! – выругался он. – Ну хочешь дом на тебя свой перепишу, детей тебе в рабство отдам?! Я удивленно посмотрел на него. – У тебя есть дети? – Нет, конечно! Да и если б были, кто ж своих отдаст. В Лондоне щас много сирот. Одним больше, другим меньше... Я потер переносицу. Не знаю, что здесь больше удивительного. То, что Флетчер собрался переписать на меня дом, который сожгли его коллеги по опасному бизнесу в прошлом году или то, что он предлагает мне заняться работорговлей. – Ну хорошо, – сказал я, поначалу обрадовав Флетчера, – Походишь под обетами ещё пару месяцев, а потом дам вольную. – Я ж не переживу! – голос его был полон разочарования. – По-другому не получится, увы. На этом трогательном моменте он поспешил удалиться. Зачем он мне нужен? Так ведь он полезный инструмент, не задающий лишних вопросов, который легко заткнуть. Плюс есть связи в криминальном мире. Такие, как он сейчас на вес золота. Я вертел в голове рассказ Наземникуса, и это не давало мне покоя перед уходом из дома. Ведь я знал, что каждый член Ордена может войти в дом на Гриммо, пусть и частично. Чтобы со спокойной душой отправиться в город, я сделал некие приготовления в плане защиты. Немного намудрил с ногой тролля с зонтами, сделав из них что-то вроде самонаводящихся фейерверков. Сама же нога могла передвигаться и серьезно так досаждать незваным гостям. Мелочь, а приятно. Затем я с чистой совестью отправился в "Горбин и Беркс" по каминной сети, так как Лютный переулок находился очень близко к банку, практически напротив друг друга. Все предусмотрели коротышки; зачем тому, кто находится в розыске пробираться через всю Косую Аллею, чтобы попасть в банк? Достаточно же просто дорогу перейти, и ты получишь свои капиталы. А детишкам и их родителям как приятно каждый раз, когда они идут снимать деньги для покупки школьных принадлежностей, видеть по соседству с единственным в магической Англии банком переулок, полный всякого ворья. Хотя, возможно, банкиры просто чувствуют родную душу и держатся рядом. Ну, мне хотя бы это во благо. В качестве меры предосторожности немного изменил внешний вид и отправился в приключение. Хоть подобные косметические метаморфозы и выматывали, однако они были слишком эффективными, чтобы ими можно было пренебрегать. Когда я наконец добрался до величественного белокаменного здания, отполированные двери которого охраняет гоблин-привратник, я невольно призадумался: а какого, собственно, хрена, я так уверен в том, что от семейного сейфа хоть что-то осталось? Ведь Сириус мог по доброте душевной отдать все сбережения предков, скажем, тому же ордену Феникса, в котором тот состоял. Деньги Блэков хоть и не чета тем же Малфоям, однако и они бы помогли нарастить влияние и поправить дела организации, запрещенной на территории магической Британии. Когда я проходил через холл, ведущий к основному залу через серебряные двери, у меня возникло чувство, что банк находится в упадке. Нет, я знаю, что сейчас все боятся Пожирателей и лишний раз не высунутся из своих домов, но в Первую Магическую войну от посетителей отбоя не было в свете появления наследничков, угасших или почти угасших, родов, лишившихся своих глав вследствие попадания по ним шальной Авады. А сейчас разве люди не гибнут? Гибнут, и еще как. Неужели после мнимой смерти Темного Лорда все поделили до такой степени, что умирают сейчас только обнищавшие чистокровные, вроде тех же Уизли, или магглорожденные в придачу с неверными полукровками? Интересно, насколько сейчас выросло состояние Малфоя. И куда только смотрел Далблдор? Вопросов все больше, а ответы придется искать не одни сутки. – Мозгошмыги, – пронеслось справа от меня, когда я направлялся к одному из гоблинов, ответственному за дела по наследованию. – Их полно у тебя! Я развернулся в сторону голоса и увидел белокурую девушку лет 17-18, которая что-то рассматривала вокруг моей головы. Лицо у нее было довольно симпатичное, с этаким выражением меланхолии, глаза я не смог рассмотреть, так как она носила что-то похожее на те очки, которые были в ходу в маггловских магазинах приколов в семидесятых. Как их там, очки-калейдоскопы? – Мозго... что? – спросил я о новом слове у этой странной девушки. – Мозгошмыги. Их не видно, они летают в воздухе и забираются в голову, размягчая мозги. – «объяснила» мне блондинка. – Я сразу их почувствовала. Два как раз носятся над тобой и пытаются забраться тебе в голову. Это странно? Да, очень странно! Говорила она все это с такой интонацией, с какой обычно разговаривают душевнобольные или пятиклассники, когда их просят прочитать текст с выражением. В общем, разговаривала она странно. Это уже вызывает раздражение, но сколько бы раз это слово ни прозвучало, но странность не падает ни на дюйм. – Почему странно? – У всех обычно кружится одна кучка мозгошмыгов, а у вас их будто две! Они кружатся и кружатся вокруг головы, будто что-то рисуют... может кота? Да и мозги они не разжижают пока, видно не договорились. – Да уж... – я попытался принять это, глядя в ее меланхоличное выражение лица. – А с каких пор ты видишь этих... мозгошмыгов? – С рождения! Вариант с постоянным принятием психотропных веществ отменялся. Может она действительно что-то видит? Или все же она душевнобольная и пришла в банк за пособием? Однако мне почему-то захотелось спросить у нее про мозгошмыгов. Я уже собрался продолжить разговор, но меня прервали. – Полумна, вот ты где! – рядом с нами появился такой же белокурый мужчина, подошедший к нам со спины девушки. – Пойдем скорее домой. Мы и так здесь порядком задержались. – Конечно, папа! – ответила обозначенная Полумна своему, как выяснилось, отцу и перевела взгляд на меня. – До свидания, мистер. Она сразу же развернулась и пошла на выход. Но ее отец не пошел за ней. Он смотрел на меня с полуопущенными глазами. – Мне крайне неловко за Полумну. Девочка она хорошая, но часто уходит во внутренний мир. Он протянул мне руку, в которой держал какую-то бумажку. Я взял ее и прочел, но это было не обязательно, так как отец девушки ее фактически озвучил: – Ксенофилиус Лавгуд, главный редактор журнала "Придира". Возможно вы много слышали о моем детище, но, уверяю вас, там пишется абсолютная правда, пускай на первый взгляд и не очевидная. Взять хотя бы уже самую тиражируемую статью «Мозгошмыги: невидимые вредители или наши тайные союзники?» – Гениально, правда? Ни одно издание не рискнёт печатать такое! Здесь только правда! Этот замечательный господин был не чета своей дочери. Рассказывал он о своей ахинеи с блеском в глазах и с жестикуляций Адольфа Гитлера. Приятного было мало, поэтому нужно было бежать. – "Придира" не боится задавать вопросы, – все не унимался Ксенофил. – Взять хотя бы рога криворогого шноркака, почему их никто не изучает? Уверяю вас, друг мой, в свежих выпусках вам откроется истинная природа их происхождения и почему это не выгодно правительству. А еще... – Очень приятно, сэр, – нетерпеливо сказал я. – Рад бы еще побеседовать с вами, но у меня дела в банке. Он посмотрел на с разочарованием, но, на удивление, с пониманием: – Когда будете говорить с гоблинами, обязательно смотрите на их рукава – верный способ распознать их намерения. – Обязательно, сэр, – я уже спиной уходил от него в сторону, стараясь не делать резких движений. – Буду смотреть сразу на два. Всего доброго! Что он мне сказал, я уже не услышал, так как с молниеносной прытью обернулся и стал продвигаться в сторону гоблинов. Господи, ну и угораздило же нарваться. Какое-то время я стоял с выражением лица "что это было, черт побери", и, обдумывая то, с кем и о чем мне только что пришлось говорить, я вновь развернулся и отправился к нужному мне гоблину. Тот сидел на своем месте и перебирал какие-то бумаги, но, заметив меня, поднял свою голову и обратился: – Чем могу быть полезен? Ну чем не молодец – скупо и по делу! – Доброго дня! – дружелюбно ответил. – Мне бы хотелось вступить в наследство. – Ваша фамилия? – гоблин уже потянулся к здоровенному талмуду с одним ему известным содержанием. – Блэк.