Пускай он ослепнет окончательно, но сохранит секрет при себе.

***

Каждый новый день - ещё один шанс изменить свою жизнь. Это произошло неожиданно. Событие, которое изменило полностью твою жизнь. Изменило тебя. Вот только тогда ты этого не понимал...

***

Ты был мелким хулиганом, любившим повеселиться. И повеселиться так, что бедная твоя мать не могла с тобою справиться. Ты приходил то грязный, то мокрый, то в порванной одежде, то в ссадинах. И ей постоянно приходилось тебя отчитывать, на что ты лишь глупо улыбался, чаще всего показывая язык и дразня ее.

Тебя бесили её вечные укоры и запреты.

В школе ты постоянно дурачился, действовал учителям на нервы, играл с друзьями, в частности строя планы против кого-то, кто нам не нравился, мешался, нарывался. Вы представляли его иным, к примеру, инопланетянином. Давали ему прозвище, чтобы вам было легче понимать друг друга и ваш план.

После окружали, застали врасплох - и не важно, что он вам сделал. Плевать на его чувства. Вам было весело - а это главное. Было... Тогда...

— У нас в классе новенький. — Это было внезапной новостью для тебя.

Но никакого одушевления не дало. Тебе становилось скучно.

Зевая, ты разглядывал новенького. Короткие и пышные белоснежные волосы и…

«Что за дебильный взгляд?» «А это непонятное выражение лица?» «Он какой-то стремный...»

Нагито Комаэда, как оказалось, глухой. Его посадили впереди тебя, и что-то загорелось в тебя, изгоняя эту надоедливую скуку.

Глухой паренек - это что-то новенькое для тебя. Что-то даже иное. Что-то не разгаданное.

Ты наблюдал за ним, каждый раз противно фыркая. Ходил вечно с этим блокнотом, доставая всех вопросами:

«Что сказал учитель?» «Объясни мне это, пожалуйста»

И тому подобное, а вам приходилось ему в письменной форме отвечать. Это его невинное лицо и вечная кислая улыбка так раздражали. «Гав», — громко, на весь класс во время урока крикнул ты над ухом этого новенького. Все засмеялись, учитель начал

возмущаться, а он… Улыбнулся... Тебе... Бесило...

Ты ставил ему подножки, весело смеясь и говоря напоследок грязные слова, выбрасывал на него мусор с окон, если вдруг он находился рядом, обливал его водой, все чаще и чаще «гавкал» ему в уши, даже подговаривая других.

Ты над ним издевался. Тебе это нравилось. И не только ты веселился над ним - весь класс. Он всех бесил. Он изгой. Он глухой. Он инвалид. Ему не место тут. Он обуза... Но каждый раз в ответ улыбка. Все такая же кислая - до жути противно... Ты ненавидел его... Ты ненавидел этого глухого мальчика...

Впервые ты услышал его голос на литературе, когда пришла его очередь читать стих. Ты заострил особое внимание на этом, востро держа уши. Он произносил громко, но едва ли это можно было назвать словами: какие-то слоги, буквы, которые превращались в непонятную кашу.

Все смеялись. А ты открыл для себя язык, на котором разговаривала этот инвалид. И повторил. На уроке. Читая стих. Так же как и он. Ты все больше и больше смеялся над ним. Пакостил, говорил весьма обидные слова, хоть он их и не слышал. Ты хотел заставить его злиться. Ты хотел, чтобы он озлобился. Ты хотел, чтобы он пустился в драку. Ты хотел, чтобы он пожаловался на тебя. А на все это… Улыбка... Лишь дохлая улыбка... Как же это бесило... Ты ненавидел его...

«Прости» - было написано у него в блокноте, адресованное мне. Стоя у школы, ты свысока глядел на этого Нагито, фыркнув, ты начал разворачиваться, произнося ругань, но он схватил тебя, на что ты дал ему затрещину. Он глядел на тебя своими рыбьеми глазами, но ты не увидел в них ни злости, ни слез.

Он вообще умеет плакать? Он вообще человек?

Он указывал пальцем на себя, потом на тебя, после сложив руки в рукопожатии, глядя на тебя, улыбаясь. «Мы можем быть друзьями?» - увидел ты тогда в блокноте, от чего некая злость вскипела в тебе. Схватив его вещь, ты написал: «идиот», показал ему, а после, разворачиваясь, уходил, бросив блокнот в пруд. Он пустился его доставать.

«Вот же глупый чудак!» Он тебя бесил... Ты его ненавидел...

И казалось, что это чувство было у всего класса в адрес этого ущерба, но… ты даже не заметил, как это обрушилось и на тебя. Над ним издевались все, но весь этот мусор скинули на тебя, будто ты какое-то помойное ведро. Высокомерные и насмешливые взгляды, драки и оскорбления.

Ты стал таким же изгоем, как и он, этот глухой. Ты старался не заострять на этом внимания. Жить себе да жить. Пускай друзья отвернулись. Пускай ты один. «Мне по-прежнему же весело, правда?»

Жгучая, невыносимая боль пожирала тебя изнутри, ломала тебе кости, сжимала легкие, от чего ты просто задыхался.

Это все из-за него. Это все из-за глухого. Ты его ненавидел. Сильно. Всеми фибрами своего тела. Школьная жизнь стала адом. А он все так же кисло улыбался всем в ответ... Неужели он и правда не понимал? Неужели он и правда не видел? Неужели он и правда не осознавал? Неужели он правда не чувствовал всего негатива вокруг него?

Ведь эти отрицательные эмоции, насмешки, высокомерные взгляды адским пламенем горели, окружая его...

Но он улыбался. Кисло... Весело...  Раздражающе... Он верил, что все будет хорошо?

Как же тебя тошнило от этого, выворачивало наизнанку. Твоя мама, светло улыбаясь, утверждала, что все будет хорошо, но ничего хорошего не произошло. Она выкинула тебя, после того, как посчитала ненужным, а ты и не верил, что чудо произойдёт. «Все будет хорошо» - это лишь гнусная фраза, используемая для утешения.

Нельзя в нее верить. У мамы была такая же улыбка. У этого глухого улыбка на все пакости в его адрес. Как же это бесило. Он приходил рано в школу и вытирал парту. Бедняга, его до сих пор подвергали травле, но это ведь не твое дело, да? Вот только как оказалось - это была твоя парта.

Он стирал грязные словечки, несмотря на то, как гнусно ты к нему относился. Он перевелся в другую школу после того, как вы подрались.

А он лишь хотел тебе помочь. А ты лишь вспылил. А ты лишь ударил. А ты лишь оскорбил. Кажется, тогда ты начал понимать все те чувства, которые, вероятно, испытывал он... Но ты все равно ненавидел его... И себя...

«Простите, простите, простите. Простите меня» - слова, повторяющиеся в его блокноте, который ты нашел в пруду. Тот самый, который ты выбросил тогда, а он, похоже, так и не забрал, и сейчас эти слова тебя убивают, мучают твою душу, режут твое сердце, наверное, тысячей игл.

***

Прошло шесть лет. И все эти шесть лет ты был один, отравленный ядом. Этот яд отравлял тебя, даруя мучительную невыносимую боль. Ты ненавидешь себя. За те свои поступки. Как же хочется попасть в прошлое и избить того мелкого идиота-себя до полусмерти. Выбить всю дурь. Чувство вины, очень обжигающее, - оставляет после себя незаживающие ожоги. Ты ужасен. Ты гнилой. Ты противный. Ты противен сам себе. Прошло шесть лет. Ты встретился с ним. Он все по-прежнему с этими рыбьеми глазами, которые делают его по-настоящему мёртвым. Ты отдал ему блокнот.

Он, наверное, думал, зачем ты пришёл и что тебе нужно от него, и всей душой желал, чтобы я ушел, чтобы он больше никогда не видел моего мерзкого лица. Его глаза выражали удивление и не понимание - ни капли злости, ни капли отвращения, ни капли ненависти.

Но он все так же кисло улыбался. И сказал тебе: «спасибо»... Тебе не противно, как раньше... Ты поражен... Ты его не ненавидешь... Кто и должен ненавидеть, так это он тебя... Но… Он тянется к тебе. И с каждым разом открывается по-новому. Милым, мечтательным, застенчивым, весёлым, странным, но каждый раз тебя поражает его доброта. Как может быть столько доброты к такому мерзкому человеку, как ты? «Я хочу искупить свою вину...» Вы почти каждый день видитесь.

Ты еще до этого выучил язык жестов, что его очень сильно удивило. Ты отнял у него яркую детскую жизнь, подарив мрачные воспоминания и эти дни, наверное, до сих пор снятся ему, до сих пор мучают его, до сих пор заставляют страдать его измученную душу.

Ты хочешь их заменить на настоящее. Ты хочешь подарить ему светлую жизнь. Ты хочешь стать его другом. Ты хочешь стать его щитом. Тогда ты не понимал... Тогда ты не знал, что значили те жесты...

Указательным пальцем ты направил на себя, потом на него, после сложив руки в рукопожатие, виновато глядя на него.

Вот его язык. И ты его выучил ради него. Он улыбается, кивая весело головой. Он каждый раз тебе открывается с разных сторон. Такой чистый, но с ранимой душой. Яркая улыбка, но скрывающая боль. Радостные глаза, но затмевающие обиду.

Ты обижал его, не ставя себя на его место, не пытался понять его, по-человечески заговорить с ним, ты лишь издевался, чтобы убить скуку, которая просто заменилась на одиночество.

«Я не человек...» «Я лишь тупое существо...» Тебя тянет к его улыбке. Ты хочешь ее раскрыть. Что именно он прячет под ней? Может, все доброе отношение к тебе лишь иллюзия? Ты до сих пор ненавидишь себя. Ты до сих пор противен себе. Имеешь ли ты право сейчас общаться с ним? Вот так просто общаться? Дружить? Но он тянется к тебе. Зовет гулять, желает больше времени проводить с тобой. Почему? «Я ведь виноват перед ним...» А он считает виноватым себя. Он ненавидит себя. Это вы заставили его испытывать к самому себе такие ужасные чувства. Вы ужасны. Но тебя влечет к нему. С каждым разом.</b>

Вы уже больше двух месяцев общаетесь, и тебя тянет к нему все больше и больше. И каждый день, каждую минуту, каждую секунду тебе становится теплее рядом с ним, а от этого еще более противно отношение к себе. Сейчас, стоя на мосту, он складывает альбомный листок в самолетик. Ты знаешь лишь то, что на нем написаны имена дорогих ему людей, но чьи именно - для тебя таинственный секрет. И он, улыбаясь, отправляет свое бумажное творение в небо, и оно свободно летит вверх.

Небо - символ судьбы, но у тебя оно ассоциируется со свободой. Сверху льется свет, дарующий жизнь. И именно туда он отправил самолет. Желание свободы и жизни для дорогих сердцу людей. А его улыбка - больше чем уверен - искренняя и настоящая. Он настолько прекрасный человек, а ты посмел испортить его детскую жизнь и вторгся в его настоящее. Он должен тебя ненавидеть, но наоборот улыбается и тянется к тебе. Он тебя простил... А ты себя - нет... Он должна ненавидеть всех тех, кто причинял ему столько боли... Но ненавидит самого себя... Ты будешь его защитой... Ты будешь всегда рядом... Ты научешь его любить себя, независимо от того, глухой он или нет. Ты научешь его любить себя таким, какой он есть. «Я его уже полюбил...»

***