Nostri spatium duos

      Его жизнь так и протекает, его ничего и никогда не интересовало.       Ему всего двадцатый год, и он болен. Его болезнь, его проклятие, его жизнь и его смерть, все его существо — остеомаляция. Неприятное название, такое же неприятное как и носитель этого проклятья, проклятье настигшего его ещё в младенчестве. Уродского и ненавистного, таким приподносил он себя, без слов, но протекая энергией по воздуху и словно загрязняя мир. Загрязняя своим существом, своим черным сердцем и мертвым телом.       Его кости мягчают с каждым днём. Лечение включает назначение витамина D, препаратов кальция, фосфора, общеукрепляющую терапию, лечебную гимнастику и массаж. При неаккуратных движениях легко было сломать кость и оказаться в травмпункте. Прогноз для жизни при своевременном лечении благоприятный. Но когда его бабка ушла в мир иной, ему на тот момент было 16, он научился, а точнее пытался жить сам, как мог: он не принимал витамины, ему было не до того, надо было как то вылезать из ям долгов за проживание и питание, а на массаж и гимнастику времени вообще не хватало из-за постоянной учёбы.       При жизни его бабка говорила, что он просто другой, просто он особенный, но в то же время ругала его и выходила из себя, если он просился поиграть с ребятами во дворе. "Ты бабочка, представь что ты бабочка. Хрупкая и маленькая, тебе нельзя падать, и нельзя ударяться, нет, нет и ещё раз нет." "Какой мяч? Положи откуда взял! Вспомни, кто ты!" (6 лет) "Не забудь свою справку с освобождением от физкультуры! Ты знаешь, тебе нельзя!" (8 лет) "Нет, ты не будешь заниматься баскетболом! Нет, я не разрешаю, вспомни, кто ты!" (10 лет) "Я тебе говорила?! Я тебе всегда это говорю! Ты понимаешь, как мне пришлось о тебе поволноваться?!" (12 лет)       А ведь он просто решил отбить гол на физультуре, и мяч сильно попал ему по ноге, в итоге он опять попал в травмпункт. ***       Именно так проходила его жизнь до смерти бабки, его кости мягкие и ломкие, они когда-нибудь доведут его.       Когда опекунша была жива, она покупала ему витамины и заставляла делать массаж для более менее нормального поддержания здоровья. Но когда ее не стало, он на это забил.       Он никогда не любил ее. Он был обижен жизнью. Он не любил никого. Ему никто не был нужен. Просто потому что он такой. Он осознал это ещё давно.       Ночами его кости изнывали, их как будто протыкали кинжалом, резали кожу и гнули как пластилин, тянули в разные стороны, в большинстве это отдавало в ноги, всю, практически всю боль принимали на себя ноги.       Он ненавидел свои кости. Порой мучался ночью, весь в холодном поту сидящий на кровати, он резко падал на спину и выгибал её в другом направлении, облизывая сухие, потрескавшиеся губы — он мечтал, что б пришлось ноги его ампутировать, он еле сдерживался, что б не взять молот для сырого мяса и не раздробить свои кости. Его сырой, влажный от плохого климата в квартире диванчик скрипел под парнем.       В голове была дикая пульсация, он прикусывал губы, слух отключался. Он лежал на диване и бился от боли. "Ломит... опять, пожалуйста не сейчас! Нет..."       Принимал препарат последний раз три недели назад... Или две? Когда? Он давно потерял счёт времени. Сколько уже не выходил из дома?       Вечер, 20.01. Он опять смотрел в окно, на тот уродливый... даже пейзажем не назовешь.       Роковая, знакомая пульсация и всё... он отключился, не смог больше терпеть. Губы блестели от крови, они были искусаны в мясо, вдобавок к этому у него начался дикий кашель, настолько сильный, что он откашливал кровь, немного, совсем немного, но все же.       Его квартирка, доставшаяся от бабки-опекунши была трёхкомнатной, но она была полностью захламлена. Человек этот жил далеко не богато: диванчик, скрипящий возле стены с обшарпанными обоями, пропитался пылью и влагой — каплями дождевой воды, падающих с потолка. Пах он тоже малоприятно — запах старости, смерти, болезни... тяжёлой, съедающей болезни. Вся квартирка его, если это помещение и можно-то было квартирой назвать, пропахлась страхом, ужасом, пьянью (его бабка до скончания дней сильно увлекалась выпивкой), грязью, бедностью, лекарствами. По приходе в квартиру создавалось ощущение, что за тобой, шаг за шагом ходит смерть и просит, и говорит: — Умри. Ты умрёшь, ты не проживёшь долго с этим, ты сопьешься, или твои кости вывернутся окончательно. Ты умрёшь от болей в одну из ночей.       Именно так он жил, именно так он проводил свои дни в своей квартире. Именно поэтому он хотел умереть. I don’t want to die. I want to die. She will come for me