Я нашёл тебя на помойке

Sobakka — Jam       Антон перебирал множество массивных колец, прокручивал их и менял положение на пальцах. Эти движения не скрывали нервозности парня, но на это ему было, собственно говоря, наплевать.       Наплевать на людские взгляды, которые заставляли парня сходить с ума каждый день, впадать в панику и истерику. На взгляды, которые, казалось, преследовали его даже в углу горячо-нелюбимой комнаты.       За окном серой панельки сырая осень, октябрь: мелкий дождь ритмично бил по окнам, солнце будто не выходило из-за туч с самого конца лета, а желтые листья, что были единственной яркой крупицей этого сезона, опали.       Тусклая лампочка еле освещала маленькую кухоньку в квартире старой хрущёвки. Мама главного героя носилась с горячей едой по комнате, накрывая на круглый деревянный стол и ругаясь себе под нос. Среди множества матов можно было расслышать обвинения во всех смертных грехах обнаглевшего мужа и непутёвого сына.       Запечённая картошка издавала приятный аромат, от которого, наверное, должны были течь слюнки.       Шастун не испытывал сейчас симпатии к блюду — его банально тошнило. Скорее даже тошнило морально, чем физически. Юношу тошнило от всего окружающего: вечных ругательств матери, что она боялась высказать напрямую; похуистичного отца, эмоции в котором просыпались лишь после пары стопариков водки; и в особенности самого себя. Лишь одного отражения в зеркале, вида собственных рук или ног было достаточно для того, чтобы почувствовать рвотные позывы.       Эти нездорово-тонкие пальцы, что все сравнивали с куриными, сейчас сжимали вилку почти до побеления костяшек. Их хозяина мучило желание воткнуть столовый прибор себе в ногу, заставить ненавистное тело страдать. — Чего такой грустный, пиструн сосал невкусный? — попыталась шуткануть мать, но получила лишь злобный взгляд со стороны сына. — Господи, чего ты такой серьёзный всегда, а? Пессимист, во!..       Женщина тихонько засмеялась, на что отец цокнул языком, попросив уже побыстрее подать, как выразился он, жрачку.       Мать было открыла рот для очередного едкого, но уже вслух, замечания, но вовремя остановилось. Она неосознанно провела кончиками пальцев по недавно полученным синякам, из-за которых на улице ей приходилось ходить в солнцезащитных очках.       «Солнце светит идентично всем, но ебанутым больше.» — хмурясь, думал каждый раз Антон, когда видел маму в своеобразном образе.       Поковырявшись в блюде и, съев буквально штучки две картошки, парень поблагодарил за еду и вышел из-за стола, направляясь обратно в комнату, что пропахла на тот и этот век дешёвыми сигаретами из ларька около дома.

***

      Задумываться о самоубийстве или даже предпринимать попытки Шастун начал ещё полгода назад, так что это решение абсолютно не спонтанно, даже наоборот — распланировано ещё задолго до.       На самом деле, само действо абсолютно неинтересно и стандартно, даже банально. Обычный прыжок с крыши — явно не то, чего желают люди вроде Антона. Это не потеря крови из-за того, что несчастный невзаимно-влюблённый подросток расписал на голени огромными буквами имя возлюбленной. Это не хитроумная конструкция, с помощью которой любой человек, зашедший в комнату, пристрелит тебя. Это даже, блин, не романтизированное самоубийство на рельсах с предварительной фоткой с Instagram.       Конечно, парень мог бы сделать нечто из вышеперечисленного, но сил у него хватило лишь на то, чтобы решиться. Все эти шесть с половиной месяцев он потратил на то, чтобы решиться на столь серьёзный поступок.       Быть может, это звучит просто, но, блять, как же страшно Шастуну становилось каждый раз, когда он сидел на кухне с аптечкой, наполненной таблетками, в руках. Или, например, лежал в ванной с лезвием в руке.       От этой давящей неизвестности кружилась голова, а ноги подкашивались. Что будет потом, после смерти? Будет ли вообще хоть что-то? А если попытка будет неудачной, и его спасут, а отец изобьёт за проступок? А если личные дневники парня найдут, начнут читать и испытывать искреннее, ужасающее отвращение?       Но, спустя долгое время, Антон окончательно понял, что готов. Все записи были сожжены, переписки в социальных сетях удалены, а от падения с многоэтажки он явно не выживет. Ну, а что насчёт этой «жизни» после смерти… Постепенно подросток банально смирился с этим. Наверное, просто окончательно отчаялся и посчитал даже Ад более благоприятной средой обитания.       Оставив предсмертную записку на столе, Шастун вышел из комнаты и закрыл дверь. — Я схожу погулять? — ради приличия спросил парень, выходя в коридор.       Ответа на вопрос не последовало, посему Антон, выдохнув, быстро обулся и выбежал из квартиры.

***

      Минут десять подросток шёл до остановки, ведь в его районе, как и паре ближайших, не было многоэтажек.       Из-за данного аспекта Шастуну надо было мало того, что ждать нужный автобус около двадцати минут, ибо ходят они ужасно, так ещё и столько же ехать просто ради того, чтобы убить себя.       Начали зажигаться фонари, а свет в окнах наоборот выключаться. В спальном районе ужасного городишки жили разве что пожилые люди, родившиеся в нём во времена СССР и не желающие что-то менять; молодые родители, которых подкупили низкие цены; да семьи, что были подобны семье Антона.       Громкие компании подростков шли на излюбленные детские площадки, дабы набухаться там блевотным пивом с разными вкусами, покурить за углом дома, а мужская часть помацать девчонок под их весёлые визги и шуточные просьбы прекратить, мол, они не такие.       Быстро отвернув взор от шумных ровесников, парень нашарил в карманах наушники и, вставив их в старый, покоцанный телефон, начал слушать различные песни да ожидать автобус.

Я нашёл тебя

      К счастью, транспорт приехал раньше, чем думал Шастун.       Парень, уже успевший подмёрзнуть, поёжился и зашёл в эту развалину, напоминающую коробку, и сел на свободное место.       Две жёлтые лампочки, в отличие от тех, что находились дома, создавали какую-то уютную атмосферу.       Подростку невольно вспомнились моменты, когда он встречался с человеком с другого конца города и ездил так домой каждые выходные, переписываясь с ним параллельно. Или те моменты из детства, когда они с мамой ехали из торгового центра, где сходили в кинотеатр и вместе посмотрели мультфильм. Частенько женщина заходила после сеанса и покупала ему игрушки, после чего сынишка улыбался и, почти плача от счастья, благодарил её.       Однажды, когда совсем юный Антошка только-только начал понимать значимость цифр на ценнике и понимать, какая вещь дешёвая, а какая дорогая, они с мамой отправились в магазин одежды. В нём был раздел с игрушками, который Шастун любил посещать хотя бы просто ради того, чтобы рассматривать красивые фигурки или разнообразные наборы.       В тот день мама ему строго-настрого наказала взять всего одну вещь, ведь денег было, увы, мало. Мальчишка на это лишь кивнул и с искренней, такой чистой и неподдельной детской радостью пошёл выбирать.       Выбирал он долго, внимательно рассматривал каждую цену, словно от его настойчивого взгляда она могла понизиться. Но итогом стал какой-то солдатик да набор игрушечной посуды. Что первое, что второе Антону невероятно понравилось, причём были они самыми дешёвыми игрушками среди всех.       Когда женщина, которая выбирала и примеряла одежду, вернулась, мальчик стыдливо попросил её помочь с выбором, боясь, что мама разозлится и не купит ни одну из выбранных. — Я специально искал самые дешёвые, видишь? — указывая на ценник, сказал он боязно.       Но мама, к удивлению Шастуна, не начала кричать, а наоборот расплылась в улыбке и похвалила ребёнка, сказав, что купит две.       «Прекрасное было время.» — парень рвано выдохнул, вспоминая такой теплый и наивный период.

***

      Наконец доехав до нужного района, Антон направился к многоэтажке, которую приметил около недель двух назад.       Она была идеальна как местоположением, ведь находилась недалеко от остановки, так и доступностью.       Зайти в подъезд несложно в любом доме — позвонить кому-нибудь по домофону, сказать, что забыл ключи, и попросить открыть дверь. Но вот с крышей дела обстояли сложнее, ибо, как несложно догадаться, везде она закрыта. Но именно у этого заветного дома был сломан замок — видать, кто-то ну уж очень хотел побыть там.       По пути к зданию Шастуна мелко потряхивало от страха вкупе с холодом, но он пытался не обращать на это внимание — уже слишком многое проделано, чтобы останавливаться на последних шагах чётко-продуманного плана.       Казалось, ноги парня стали ватными, и вот-вот он упадёт на сырой асфальт, прямо лицом в грязь. Внутри же Антона скрутился тугой узел сомнений, дышать стало заметно тяжелее, а под ложбинкой заныло настолько, что хотелось бросить всё.       «Нет-нет-нет, нельзя!»       Так он дошёл до нужного дома и, прокашлявшись, попросил открыть дверь.

***

      Шастун стоял перед выходом на крышу, где его ждал сюрприз.       Замок был сломан, но беда в том, что совсем не так, как в прошлый. Быть может, его починили или поставили новый, а этот загадочный «Кто-то» вновь его сломал.       Если быть честным, Антону было даже немного жаль сотрудников ЖЭКа, ведь вылазка Неизвестного явно не первая и явно не последняя, но больше он был всё-таки благодарен этому человеку. Как никак, не ломай он замки, на крышу не попал бы и сам подросток.       Наконец поднявшись по ступенькам и вдохнув свежий, холодный воздух, парень опешил. На крыше был «Кто-то».

Я нашёл тебя на помойке, пидор.