Я нашёл тебя на помойке

      Услышав шаги позади себя, таинственный незнакомец вздрогнул и резко обернулся. Его глаза ледяного оттенка смотрели, казалось, прямо в душу Антона, прожигали заинтересованным взором. Тёмные волосы парня изрядно развивались на сильном ветру, отчего он, когда локоны попадали ему в глаза, чуть морщился. — Ты чего пришёл сюда? — задал вопрос голубоглазый юноша, чуть ёжась от холода и запахивая длинное чёрное пальто, под которое пробирался холодный воздух. — Э, ну, э… — Шастун опешил, плавно отходя назад к двери. — Уже ухожу!..       Незнакомец улыбнулся, оголяя белые, подобно первому снегу, зубы. — Останься. — легко ответил он, пожав плечами.       Антона пробила лёгкая дрожь от склизкого страха в примеси с холодом. Глаза подростка бегали туда-сюда, словно искали подсказку, ведь тот и вправду не знал, что ответить на предложение. — Зачем?.. — только и смог выдать парень. — У меня есть винище. Единственное, оно стоит дешевле моей жопы, так что ты, вероятно, будешь болеть после. — прыснул юноша.       И, пусть принимать что-то из рук незнакомца — явно не лучшая идея, школьнику было наплевать. Да он, по правде говоря, сам не понимал, причина подобной смелости — отбитый напрочь инстинкт самосохранения или же отбитые мозги. Ну, или, быть может, скрывалось за этим нечто более серьёзное, то, что раздирало Антона на мелкие кусочки. — А…ага. Хорошо, тогда… Антон!.. — Шастун подошёл ближе, протягивая тому ладонь. — Арсений. Арсений Сергеевич Попов. — его голубые глаза словно сверкнули чем-то светлым, тёплым. Чем-то, что подросток не видел уже давным давно, отчего внутри запорхали бабочки, щекоча рёбра.

— Привет

— Так… по-графски. — фыркнул главный герой. — Я, тогда уж, Антон Андреевич Шастун.

— Привет, придурок

      Парнишка торопливо подошёл к новому знакомому, что расселся на толстом пледе красного цвета. Он робко сел рядом, принимая из рук второго бутылку, делая пару быстрых глотков. — Знаешь, оно хотя бы не в коробке, так что, быть может, твоя жопа всё-таки дороже. — рассмеялся Антон скорее от нервов, чем от количества юмора в фразе.       Школьника до сих пор мелко потряхивало, отчего он поёжился, сильнее сжав бутылку в ладонях. Краем уха Шастун услышал приятную мелодию. И, по правде говоря, подросток сам не понимал, почему услышал её лишь сейчас. Остаётся лишь гадать, причиной этому является сильный ветер или всё-таки шум ушах. — Дёрганный ты какой-то, что-то случилось? — вопросил Попов, словно не понимая, зачем юнец залез на крышу.       Щёки Шастуна раскраснелись от холода, из-за чего он кое-как прикрыл их воротом куртки, подтянув его повыше. Сам парень чуть нахмурил брови и отвёл замученный взгляд. — С родителями поругался. — частично соврал он. — Настолько сильно? — Арсений подпер лицо ладонью, внимательно наблюдая за парнем. — Да. — зашипел тот, чувствуя нарастающую панику.       Сейчас Шастуна осудят, скажут, что родители правы, что подросток — всего-лишь эгоистичная мразь, которая не уважает чужой труд. Что он ничего не понимает, а его мизерного жизненного опыта хватает разве-что на то, чтобы два на два умножить, и то совершив ошибку. — Расскажешь? — всё так же спокойно просил Попов, наблюдая за резкими движениями собутыльника.       Антон нервно закусил собственные пальцы, случайно проводя языком по металлическим, чуть поржавевшим кольцам. Почувствовав неприятный привкус во рту, парень с отвращением отплевался, делая новую пару глотков. — Да там… трэш. — отмахнулся он, думая, как лучше перевести тему. — А у меня в техникуме проблемы. — пожал плечами Арсений, взяв бутылку из рук парня и, вытерев горлышко рукавом пальто, делает глоток. — Меня педиком считают, хуиту всякую говорят. — Зачем ты мне это говоришь?.. Мы знакомы от силы-то минут пятнадцать. — задумчиво откликнулся Антон, отводя уже чуть затуманившийся взор. — Ну, знаешь, когда ты открываешься человеку, то и он может открыться тебе. — почесал затылок он. — Логично, но, думаю, мне этого недостаточно. — хмыкнул подросток, ложась спиной на плед, прикрывая глаза. — Могу поподробнее рассказать, если тебе интересно. — студент лёг почти вплотную к собеседнику, хитро поглядывая на него. — Если ты рассчитываешь на то, что после этого я сразу тебе душу открою, то ты, товарищ, крупно ошибаешься. — гоготнул юнец. — Я, между прочим, с чистыми намерениями! — воскликнул Попов, приподнимаясь на локтях. — Ну, тогда, давай. — парень демонстративно зевнул, готовясь к рассказу.       Холод до сих пор пробирал его до кости, но липкий страх как ветром сдуло. Вероятно, причина этому — всё-таки алкоголь, нежели какое-то обаяние нового знакомого, ведь, как считает Антон, его этим не поразить. Губы школьника расплылись в блаженной, умиротворённой улыбке, а сам он вытянул руки перед собой, рассматривая. — У тебя красивые руки. — внезапно произнёс Арсений, взяв ледяную ладонь Шастуна в свою, что была почему-то, напротив, горячей. — Я не умею рисовать, но мне хотелось бы изобразить их. — Мне они не нравятся… — смущенно буркнул парнишка, закатывая глаза. — Они такие… Худые. И выглядят хуже куриных лап! — Как по мне, вполне эстетично. — вновь пожал плечами молодой человек, чуть встряхивая голову, дабы убрать надоедливую чёлку с глаз. — Но дело твоё, конечно. — Спасибо. — кивнул Антон поспешно. — Так ты расскажешь, что у тебя там в шараге творится?       Попов, услышав вопрос, задумался и устремил томный, чуть опьяненный взор вдаль. Его длинные ресницы подрагивали, а лицо покраснело, но это ни капли не портило юношу. Он, как думал Шастун, словно сошёл с обложки новомодного журнала, какие любила полистать его мама вечерами. — Я живу в паре домов отсюда… — начал Арсений, посмотрев главному герою в глаза. — Что насчёт того, чтобы продолжить разговор там?       Подросток замешкался. Одно дело — принять уже отпитый алкоголь, в который навряд ли могли что-то подмешать, другое — идти домой к тому, с кем знаком меньше часа.       Но этот тёплый юношеский взор словно согревал душу Антона, казалось, что парень стал уже зависим от него. Зависим от духа свободы и искреннего счастья в новом знакомом, отчего готов был последовать за ним на край света… Школьник просто нуждался в любви. — Пошли. — вырвалось из Шастуна, тут же прикусившего и без того искусанную в кровь губу.

***

      Спустя уже пару минут парни прошли в маленькую однушку с ремонтом советских времён. Обои были немного обшарпаны, а в углах виднелась плесень, которой, вперемешку с ванильным освежителем воздуха, несло на всю квартиру. Старый деревянный пол поскрипывал, отчего Антон тут же поёжился.       В коридоре стоял огромный тёмный шкаф, куда парень повешал свою куртку и тут же задрожал от холода — в помещении, как указал термометр, было всего восемнадцать градусов. — Иди в ванную, грейся, я тебе полотенце принесу. — кивнул Попов, уходя в другую комнату.       На предложение гость молча кивнул, ведь, как никак, всё лучше, чем мерзнуть в этом холодильнике.       Подросток прошёл в небольшую комнатушку, что была освещена желтым светом. Бежевые обои чуть отклеились в некоторых местах, такая же обшарпанная дверь не закрывалась не защёлку, отчего Антон нахмурился, а маленькая ванна и вовсе вызвала у него огромные сомнения — а влезет ли он в неё вообще?       Но он, решив, что если уйдет, то околеет лишь больше, молча набрал воды да забрался в неё. Тонкие пальцы Шастуна опухли на морозе настолько, что он еле снял металлические кольца, а ноги жгло даже в чуть тёплой воде.       Услышав топот в коридоре и открывающуюся в ванную дверь, школьник еле не вскрикнул, зато его сердце забилось где-то в пятках в удвоенном ритме. Тонкая рука парня проскользнула сквозь небольшую щель и повесила полотенце на крючок. — Обосраться. — вслух выдал подросток. — Звиняй! — крикнул Попов из зала. — И да, тут стены тонкие, так что, если у тебя есть привычка разговаривать с собой, то я узнаю все твои секреты, имей в виду!       Услышав это, Антон запаниковал. Он не разговаривал сам с собой, но внезапная паранойя из серии «А если я просто не замечал» накрыла его с головой подобно снежной лавине. Ну, или снежку в голову, что пульнул одноклассник на уборке территории.

***

      Просидев так минут пятнадцать, Шастун наконец вылез из воды и, обтеревшись, быстро оделся да вышел.       Было уже не так холодно, но всё-таки неприятная прохлада сковывала — подросток не привык к такой температуре, у него-то в квартире извечно держались двадцать пять градусов.       Школьник прошёл в зал, где сидел новый знакомый с пряжей и крючком в руках, а поодаль на темном кофейном столике стояли две кружки да небольшая тарелка с печеньем. — Ты… вяжешь? — удивленно спросил Антон, наблюдая за плавными движениями Арсения. — Ага, в интернете увидел идею для кардигана, полмесяца уже вяжу, никак довязать не могу. — хмыкнул в ответ Попов, откладывая принадлежности в сторону. — Миленько. — кивнул парень, садясь рядом со студентом, который начал разливать вино по кружкам. — Кстати, прости, бокалами не обзавёлся ещё, денег не было, зато, вон, — он указал на напольный обогреватель. — купил его. Пополезнее будет.       Школьник взял кружку, наполненную алкоголем, делая пару торопливых глотков. Хотелось забыться, ощутить желанную лёгкость. — Расскажешь про… эти слухи? — чуть давил Шастун, сгорая от любопытства. — Конечно. — спокойно кивнул Арсений, так же отпивая алкоголь, — Сам не особо понимаю, откуда они взялись. Я просто пошёл в колледж, в котором был самый маленький проходной балл, но который при этом смог заинтересовать меня. И, что было ожидаемо, там было множество оффников да АУЕшников, которые не взлюбили меня прекрасного. — говорил он вполне спокойно, даже гордо. — Посчитали меня грушей для битья, будто я им не отвечу. А я им ответил, когда зажали в очередной раз. Ну, как ответил. Чуваку, который стоял ближе всех, в нос заехал. А эти, как шакалы, тут же зашипели, но делать ничего не стали. Несмотря на то, какими они пытаются казаться, на деле обычные парняги лет семнадцати-восемнадцати, которые живут на шее у мамок да боятся мусоров. Боятся быть выпнутыми даже из такой обрыгальни. В каком городе всё-таки живём, слухи разрастаются быстрее, чем жир на моих боках. На одном конце пёрнешь — на другой скажут, что обосрался. Да и учусь я в обсиранной путяге, каждый сам за себя, хер ли распинаться. — Ты на каком курсе? — перебил Шастун, на что собеседник молча показал два пальца. — Тебе, получается, семнадцать? Трэш. — Не, зайчиш, я в школу в восемь лет пошёл, так что восемнадцать. — пожал плечами Попов, доставая из кармана одноразовую электронную сигарету, тут же делая затяжку. — Так вот, я не договорил. Пиздить меня до смерти не стали, зато слухи распускать, как семки щелкать. Собсна, поэтому я уже давным давно прославился на район как главный пидорок. И, если первое время это было действительно не «айс», то сейчас всё более или менее устаканилось. Им стало банально скучно ебаться с моими мозгами по одной и той же теме уже столько времени. Хотя, скорее всего, происходит это лишь из-за того, что информация не подтвержденная, а «не доказано — не ёбет, что сказано». Если это подтвердится, то ситуация ухудшится.

Привет всем дурам и сукам

— И каково тебе с этим клеймо живётся? — недоумённо вопросил Антон, доливая себе уже, кажется, третий стакан. — Я б такого точняк не пережил.

Паскудам, шлюхам и тварям

— Если бы ты знал, насколько мне бриллиантово поебать, то заплакал бы. — прыснул Попов, вновь затягиваясь. — Меня даже веселит это. Обожаю быть в центре внимания.       Арсений пах HQD с киви и ягодами, а вокруг него в воздухе витало ощущение свободы, что было подобно летнему ветерку в поле. Всё, что находилось рядом с ним, словно жило этой беспечной молодой свободой. И, пусть вокруг него всё было серо и грустно, Попов, казалось, мог скрасить эту тоску одним лишь пылким вздохом, радостным вскриком.       Это ли та свобода и теплота, о которой Шастун мечтал? Это ли то ощущение влюблённости, о котором он грезил? Даже если все эти эмоции — лишь фальш и желание быть спасённым, они заставили Антона ощутить себя счастливым, заставили гореть. А не это ли главное, это ли не та первая симпатия, о которой щебетали девчонки, когда тем было по лет тринадцать? Разве парень не имеет право ощутить это хоть раз, хоть в шестнадцать?

Дай мне шанс