Вечное возвращение

От порывов ветра приходилось щурить глаза. Барбатос тщетно пытался понять, действительно ли он видит это или дело лишь в поплывшем зрении. Всё встало на свои места, когда на плечо вполне осязаемо легла рука. — Я скучал по тебе, Барбатос, — этот голос, это лицо. Ошибки быть не может. Барбатосу захотелось упасть на колени. — Я не забыл тебя. Посмотри, как я тебя не забыл, — не своим голосом прошептал Барбатос, заключая его в объятия, прижимаясь так трепетно и нежно, что на глаза слёзы наворачивались. Венти гладил его по голове, будто беззащитного ребёнка, а после оставил невесомый поцелуй на виске, чуть отстраняясь и заглядывая Барбатосу в глаза. Было немного странно видеть в своих глазах своё же отражение. У Барбатоса заходилось сердце. — Не думал же ты, что я тебя оставлю? — Венти коротко и звонко рассмеялся, заставив Барбатоса засмеяться следом просто от переполняющего его счастья. — Прости меня… — начал Барбатос, но Венти зажал ему рот рукой. — Не нужно. Я понимаю. Ты проделал большую работу, Барбатос. Он так же, как и тогда, постоянно называл его по имени. Барбатосу не оставалось ничего, кроме как послушно кивнуть. Венти отнял руку от его рта. — Наконец я узнал, каково это – твои прикосновения, — тихо и печально произнёс Барбатос. — Почему ты грустишь? — Венти непонимающе и сожалеюще свёл брови домиком, уловив тон чужого голоса. — Это не может быть правдой. Венти вновь рассмеялся. Настала очередь Барбатоса удивляться. — Глупый маленький ветерок, — нежно произнёс Венти, кладя руку на чужую щеку. — Я здесь. И теперь никогда не покину тебя. Барбатос сверху накрыл его ладонь своей. — Я правда очень скучал. И всегда любил, — Барбатос доверительно и уязвимо посмотрел в его глаза. — Я это всегда знал, — в тон ответил Венти и улыбнулся. Даже если это и наваждение, то пусть оно никогда не заканчивается, пусть можно будет в нём остаться. У Барбатоса не осталось слов, кроме слов любви, которые он и так произнёс. — Я наблюдал за тобой, — внезапно начал Венти. Барбатос нахмурился: что именно Венти видел и о чём хочет сказать? Похвалить или же разочароваться? Венти правильно истрактовал его молчание: — Я не хочу тебя упрекать, Барбатос. Ты показал нашему городу небо и свободу. «И навсегда лишил этого чужой», — мысленно закончил Барбатос. Теперь, стоя перед самым важным человеком за всю его жизнь, он чувствовал себя виноватым во всём подряд: начиная от сомнительных решений и заканчивая сомнительным образом жизни. — Я во многом должен был поступить по-другому, — ответил Барбатос, не имея ввиду ничего конкретного. — Разве это сейчас важно? — Венти мягко улыбнулся, беря в ладони лицо Барбатоса и целуя в лоб. — Для меня ты всегда будешь оставаться беззаботным невинным ветерком. На душе сделалось так легко, что Барбатос едва удержался от смеха, вместо этого он лишь поцеловал Венти в ладонь и сплёл их пальцы вместе. Если бы не развалины старого Мондштадта вокруг, можно было бы подумать, что он переместился во времени. — Я вновь хочу послушать, как ты играешь, — прошептал Барбатос. В ответ на это Венти лишь улыбнулся и опустился на землю возле одной из полуразрушенных колонн. Барбатос сел перед ним на колени, превращая свой Глаз Бога в лиру. Как только пальцы Венти начали перебирать струны, сердце Барбатоса сладко и больно заныло. Давно забытая, стёртая из памяти мелодия до сих пор в нём отзывалась. Три тысячи лет сократились до секунд, Барбатосу казалось, будто вся его нескончаемо длинная история – чересчур правдоподобный и мучительный сон, а это – реальность, в которой Венти на самом деле никогда не оставлял его. Барбатос почти поверил в это. Когда Венти закончил и поднял голову, Барбатос молча наклонился и уткнулся макушкой ему в грудь, а из глаз всё же полились слёзы, которые, казалось, он уже давно истратил. Барбатос почувствовал, как Венти зарылся носом в его волосы, дыхание у самой кожи. — Сейчас я уйду, но позже обязательно вернусь, — прошептал Венти. Барбатос тут же вскинул голову, а в его глазах смешались отторжение и страх. — Нет, Венти, пожалуйста. Ещё немного. Пару минут. — Тебе пора возвращаться, Барбатос, — Венти положил руку на его плечо. — Не бойся. Я же обещал, что больше не покину тебя. Никогда. Ты навсегда останешься со мной, просто немного подожди. Барбатос не понимал, о чём говорит Венти, поэтому лишь вновь и вновь повторял его имя, пока перед глазами всё не расплылось и не превратилось в тьму. — Венти, — услышал он чей-то голос, прежде чем окончательно проснуться. Из темноты начало вырисовываться чьё-то лицо. — Пожалуйста… — последний раз выдохнул Барбатос. — Проснись, Венти, — вновь повторил голос. Возвращение в реальность показалось Венти чем-то неправильным и болезненным. Протерев глаза, он увидел в свете луны обеспокоенное лицо путешественника. Итэр. — Что тебе снилось? — спросил Итэр, держа Венти за плечо. Венти не знал, что ответить. — Кошмар, — он слабо улыбнулся. — Ничего особенного. Лицо Итэра будто посветлело, и он улыбнулся в ответ. — Ты очень долго не хотел просыпаться. Я уже испугался. — Прости, — Венти поднял руку и провёл по растрёпанным волосам Итэра. Этот жест ощущался как что-то неестественное. — И спасибо, что разбудил. Итэр вновь улыбнулся и наклонился поцеловать Венти, прежде чем откинуться обратно на подушки. Однако вместо спокойствия он до сих пор чувствовал лишь гудящее волнение, но не стал ничего говорить. И спрашивать, почему Венти из раза в раз повторял своё имя, Итэр тоже не стал.

***

Барбатосу казалось, что с ним происходит что-то жуткое, но одновременно с тем до боли необходимое. Венти действительно его не обманул: он приходил каждую ночь и восполнял пробелы, сокращал пропасть не сказанных слов и не сделанных вещей. Барбатос чувствовал себя неправильно. Чувствовал, будто поступает нечестно по отношению к Итэру. Однако соблазн был слишком велик. К тому же, голос совести порядочно заглушал тот факт, что это всё лишь в его голове. Если так рассудить, ничего плохого Барбатос не делает. Однако всё равно было стыдно просыпаться и обнимать Итэра после того, как во сне тянулся за поцелуем к чужим губам. — У нас всегда так мало времени, — говорил Барбатос, склонив голову на плечо Венти. — Ты бы мог вообще не уходить. Барбатос поднял удивлённый взгляд. — Это же лишь мои сны, мы оба это знаем. — И мы оба знаем, что в них тебе лучше, чем там. У Барбатоса встал ком в горле. Он не знал, что сказать, потому что отрицательный ответ был бы лишь наполовину правдой, а положительный – подлостью. Венти почему-то рассмеялся. — У тебя такое забавное лицо, когда ты подбираешь правильный ответ. Барбатос лишь сдержанно и неуверенно улыбнулся. Он хотел обсудить это с Венти, но боялся разрушить хрупкий мостик между ними. Он не мог всё испортить и потерять его снова. — Почему ты приходишь? — Барбатос всё же не удержался от этого вопроса. Венти загадочно улыбнулся. — У меня осталось к тебе дело. Должно же это было когда-нибудь произойти. И прежде чем Барбатос успел задать встречный вопрос, Венти перекинул ногу через его бёдра и сел на колени. Все мысли тут же исчезли.

***

— Ты изменился, — сказал Итэр, отрывая от грозди виноград. Он начал замечать уже давно, но не придавал особого значения. До того момента, пока это не начало превращаться во что-то странное. — Да? В чём? — Венти беззаботно подпер щеку рукой. — Ты почти не касаешься меня и постоянно о чём-то думаешь. Что-то случилось? Венти едва удержался от того, чтобы нахмуриться. Он действительно думал, что скрывается довольно хорошо. Хотя он не хотел использовать слово «скрываться». — Нет, не переживай. Просто настроение такое. — Какое? Итэр смотрел прямо и настойчиво. Видимо, серьёзных изменений не заметил только Венти. — Не знаю. Неважное. Итэр понятливо хмыкнул. Почему-то ему казалось, что Венти определённо недоговаривает, но знал, что добиться от него внятного ответа невозможно, если он сам не захочет рассказать. А Венти мучительно думал о том, что с этим сделать. — Кстати, не жди меня вечером, у меня есть одно дело, — продолжил Венти, тоже протягивая руку к тарелке. Итэр вскинул голову. Наверное, не стоило говорить сейчас, но было уже поздно. — Это связано с Двалином, — торопливо добавил Венти, прежде чем Итэр успел спросить. Итэр опустил глаза. Венти было физически неприятно врать. — Хорошо, — ответил Итэр. Он выглядел обеспокоенным и немного расстроенным. Венти протянул руку и нашёл ладонь Итэра, сжимая. — Всё правда нормально. Я тебя люблю. И спасибо, что волнуешься. Итэр сжал в ответ и улыбнулся: — Всегда. Через несколько часов Барбатос держал чужую руку гораздо нежнее. — Почему ты до сих пор с ним? — спросил Венти, невинно наклоняя голову. — Потому что он – моё настоящее, — Барбатос говорил искреннее и был рад этому. Как бы то ни было, он правда любил Итэра. — А ты – прошлое. — Теперь я твоё будущее, — ответил Венти. Казалось, он давно предвкушал этот разговор и терпеливо ждал. — О чём ты? — Барбатос старался не показывать поднимающегося в груди волнения. — Я уже говорил, у меня к тебе дело, мне нужно кое-что вернуть, — Венти улыбался и казалось, будто это будничный несерьёзный разговор. — Что же? — Ты забрал моё тело и имя, Барбатос. Не думал же ты, что я забуду? Барбатосу казалось, что его сердце остановилось. Это точно не тот Венти, которого он знал, не его Венти. Ночь, обещающая стать одной из самых лучших в жизни Барбатоса, обернулась давно забытым кошмаром. — Не делай такое жуткое лицо, Барбатос. Ты знал, что это произойдёт. Барбатос не понимал, что ему говорить. Извиняться уже слишком поздно и бесполезно, а ничего другого и нельзя было предложить. — Как мне тебе это вернуть? — с трудом проговорил он. — Ты и сам знаешь, — Венти легко провёл пальцами по щеке Барбатоса. — Встретиться на моей стороне. Барбатос понял, что не выдержит больше ни секунды. Зажмурив глаза, он надеялся выпутаться из сна быстро, однако, открыв их вновь, Барбатос не увидел перед собой россыпь звёзд, как и рассчитывал при пробуждении. Вместо этого он встретился с пустым и жутким взглядом синих глаз. Картина, которую он пытался забыть несколько тысяч лет. Из груди Венти торчало ровно две стрелы, как и тогда. Крови почти не было, и можно было подумать, что Венти просто ранен, если бы не его лицо. Но в этот раз Венти смотрел не на рушащуюся башню, а в глаза Барбатоса, прямо, осуждающе и вместе с тем со странной насмешкой. Барбатос вскочил, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, и вцепился рукой в траву. Этот сон показался реальнее всех предыдущих. Барбатос провёл руками по лицу, а после завёл пальцы в волосы. Дыхание выровнять не получалось. Он до сих пор испытывал тот ужас, о котором всю жизнь пытался забыть.

***

— Ты выглядишь очень уставшим. Ты не заболел? — Итэр обеспокоенно прикоснулся к затылку Венти, нажимая, чтобы тот слегка наклонился, а сам прижался щекой к его лбу. Венти не знал, кто его научил так проверять чужую температуру. — Вроде не горячий. Венти улыбнулся, готовясь произнести очевидную шутку, но не нашёл в себе сил шутить. — Нет, всё хорошо. Венти врал. Он не спал последние три дня, потому что элементарно боялся. Боялся того, что может увидеть, как только провалится в сон. — Нужно показать тебя Барбаре, — решительно сказал Итэр и даже поднялся, чтобы действительно идти. — Не нужно, — Венти резковато дёрнул его за край одежды, чтобы Итэр сел обратно. — Что с тобой? Сначала ведёшь себя, будто я чужой тебе человек, потом наоборот всё время просишь быть вместе, затем становишься похож на инадзумского пленного. Это ненормально, — в Итэре начало подниматься раздражение из-за непонимания происходящего. — Говори. — Что мне тебе говорить? — повысил голос Венти, но тут же пожалел об этом. — Мне каждую ночь снятся кошмары, вот и всё. Не забивай себе этим голову. Губы Итэра сложились в маленькую букву «о». Он замолчал и успокоился. Очевидно, Итэр думал, как и чем может помочь. — Если бы ты сказал раньше… — начал Итэр, но тут же поймал тяжёлый взгляд Венти. Он и сам понимал, что «нужно было раньше». — Я знаю одного лекаря в Ли Юэ, я попрошу его подобрать снотворный рецепт. Должен помочь. Венти опустил голову. Честно говоря, он очень сомневался в том, что эта идея сработает, однако не в его ситуации было перебирать вариантами. Итэр вновь поднялся и начал собирать вещи в походную сумку. — При всём уважении к Барбаре, пасторские настойки даже мне не помогают, — попутно говорил Итэр. — Подожди, ты уходишь прямо сейчас? — встрепенулся Венти. Он не ожидал от Итэра такой прыти. — Если отправлюсь сейчас, раньше вернусь, нам нельзя тянуть, — пожал плечами Итэр, словно это был сущий пустяк – ни с того ни с сего сорваться в дорогу, которая в лучшем случае занимает два дня в одну сторону. У Венти защемило сердце. Поднявшись, он молча обнял Итэра со спины, дыша ему куда-то в район шеи. — Спасибо. Итэр повернулся и в ответ обнял Венти. Ему не нужно было ничего говорить. Венти ещё даже не думал о том, как прожить неделю без Итэра, наедине с самим собой. В эту же ночь Венти решил попробовать уснуть: Итэр в дороге и, если что, не будет свидетелем его слёз, криков и всего остального, что Венти может вытворить во сне. Однако, как на зло, сон не шёл. Венти ворочался с боку на бок, пару раз сгрёб короткими ногтями по подушке Итэра и пытался уловить оставшийся на ней запах его волос. Засыпать с Итэром было невообразимо легко, и только сейчас Венти понимал насколько. Спустя час бесполезных попыток уснуть Венти сдался. Он знал, что нужно делать. Таверна к этому времени уже наполовину опустела и стояла относительная тишина: немногочисленные оставшиеся посетители либо уже спали, уронив голову на стол, либо негромко переговаривались. За стойкой удивлённым кивком его встретил Чарльз. Венти не появлялся в таверне в течение месяца – рядом с Итэром не было нужды пить до беспамятства, рядом с Итэром и без этого можно было обо всём забыть, а все последние баллады были посвящены лишь ему. — Ты сегодня поздно, — улыбнулся Чарльз, беря с полки бутылку одуванчикового вина. — Все, кто оценил бы твои песни, уже разошлись. Чарльз с самого начала немного фамильярно называл Венти на «ты». Венти мог предположить, это из-за того, что у Чарльза не поворачивается язык называть на «вы» вздорного барда, выглядящего в лучшем случае на шестнадцать, который, к тому же, в первые дни по-мальчишечьи упрямо уговаривал налить вина. Венти положил руки на стол и уронил на них голову, дожидаясь свой бокал. Пусть уснуть не получалось, жуткая усталость всё ещё мучала его. Наконец, Чарльз распечатал бутылку и поставил её на стойку. Было такое чувство, что он хочет задать какой-то вопрос, но молчит. Когда Венти опустошил бокал наполовину, Чарльз, видимо, не выдержав, усмехнулся: — Теперь я должен Лоуренсу сотню монет. Венти вопросительно поднял голову. — Он увидел, что путешественник выходит из города с походной сумкой, — Чарльз косо и лукаво посмотрел на Венти. — Мы поспорили, придёшь ты сегодня в таверну или нет. Я проигрался. Надеялся, что ты, плут, по-настоящему исправился. Венти рассмеялся. Что же, пусть лучше думают, что он наведывается в таверну лишь потому, что Итэр в очередном походе. — Не будь таким наивным, мой роман с вином слишком давний. Чарльз засмеялся в ответ. Спустя полтора часа Венти уже вряд ли смог бы членораздельно произнести своё имя. Он перепил и сделал это намеренно. В какой-то момент Венти даже забыл, зачем вообще это устроил, беззаботно сочиняя на ходу очередную мелодию и смеясь со всего подряд. Когда Чарльз положил руку ему на плечо и по-отечески твёрдо попросил идти спать, Венти вспомнил. Вспомнил и попросил для верности налить последний бокал. Венти не знал, как дошёл до дома и заснул. Но, проснувшись на следующее утро с невыносимой головной болью, понял, что ночью ему ничего не снилось. Ничего, что хоть каким-то образом напоминало о его кошмаре. От радости Венти едва не хлопал в ладоши. Поэтому, в этот вечер он пришёл в таверну рано вечером, бодрый и весёлый. Он скучал по временам душевного спокойствия – засыпать без поддержки было также страшно, зато можно было хоть чуть-чуть разнообразить процесс. Вечер прошёл за одно мгновение. Немного севший голос, слипающиеся глаза и головокружение в сочетании с лёгкостью. Венти чувствовал себя как никогда свободным и счастливым. Уже дома, медленно засыпая, он почувствовал что-то странное. Ничего определённого, лишь мутную тревожность на краю сознания. Не обратив на это никакого внимания, Венти перевернулся на другой бок. И почувствовал, как чья-то рука убирает с его лба прядь. Венти мгновенно распахнул глаза. Похоже, в дороге что-то случилось и Итэру пришлось повернуть назад. Однако лицо напротив не принадлежало Итэру. — Ты всё также трусливо сбегаешь от проблем, Барбатос.