Можешь меня резать, можешь меня бить — я всё равно тебя буду любить

Знаете этот отрезок жизни человека, в котором он в кого-то влюблён? Всё вокруг будто расцветает, наполняется красками, взрывается невероятными эмоциями, оживает, просто проносится вокруг с невероятной скоростью. А влюблённый человек в центре всего этого круговорота. Любит. И второй для него — весь мир. Всё остальное насущное канет в лету, беззаботно откидывается на второй план, ведь, вроде бы самое главное, он здесь, рядом, и больше ничего не надо. Просто смотреть, ощущать трепет от мимолётных прикосновений, слышать его голос, пробовать на вкус самое любимое имя, закрывать глаза и видеть его... Когда влюблён — это и есть счастье. Антон готов подарить ему весь свой мир, всё, что у него есть. Готов улыбаться лишь ему, только бы тот продолжал обращать на него внимание. Мальчишка был готов на всё. На всё... — Эй, ублюдок! — слышит он грубый насмешливый голос. И оборачивается. Знает, что это адресовано ему. А больше и некому, — Иди сюда! — послушно подходит, боясь поднять взгляд. Останавливается, неуверенно топчась на месте, и молчит. Ждёт. "Это же неимоверно глупо" — скажете вы. Ситуация по канону: группа подростков, выбрав своей целью беззащитного, худого и тихого паренька, довольно нацепляет на него, словно выжигает на коже, клеймо "жертва". И всё. Жизнь обычного школьника раскалывается, превращаясь в ад. Сказать родителям? Директору? Обратиться за помощью? Легко. Но только не ему... — Малыш, скучал по нам? — компания начинает гоготать, а Антон наконец поднимает робкий взгляд на хозяина вопроса. ... и тонет. Тонет в бесконечно-глубоких глазах цвета океана, которые тянут на дно, вырывая из лёгких весь воздух. Мгновенно заставляют замолчать и подчиниться. Взглянул в его голубые — и уже не спастись. Не убежать, не попросить о помощи, не защититься, не ответить. Просто терпеть, когда его руки больно впиваются в плечо, оставляя синяки, когда он плюёт в лицо обидные оскорбления под смех своих товарищей, когда смотрит с насмешкой и презрением. Арсений Подросток ненавидит себя за то, что влюбился в этого красивого голубоглазого подонка. Ненавидит себя за то, что не может пересилить себя, каждый раз так безропотно подчиняясь. Разрешает делать со своим телом что угодно, поливать себя грязью, но лишь бы Попов был рядом. Ведь он больше никак не обращает на Шастуна внимание. Только так. И выхода никакого. Когда понял, что любит — подписал смертный приговор. А сердце по-настоящему бьётся лишь рядом с ним. И не важно, что Арсений в очередной раз вскидывает подбородок, брезгливо пробегаясь взглядом по худому лицу, не важно, что он нагло ухмыляется, высмеивая одноклассника в глазах своих друзей, не важно, что делает больно. Больно — Шастун, вот мы всё никак понять не можем, — один из парней делает шаг вперёд, наклоняясь к пареньку, — Ты, вроде, не тупой, не глухой и не слепой. А выполнять простые команды никак не научишься, — он оборачивается на остальных, принимая одобрительные взгляды, — Что сложного в том, чтобы знать своё место? Никак не можешь запомнить? Так мы поможем, правда, ребята? — и остальные мгновенно подхватывают его, — Слушай сюда, уродец, — грубо хватает мальчишку за шкирку, наклоняя к себе, — Сейчас ты... — Эй! Вы чего это там устроили? — Аркадий Николаевич быстрым шагом приближается к подросткам, грозясь пальцем, — Алексеев, Петров, Гуляев, Попов! А ну живо отошли от Шастуна! И Алексеев, грубо выругавшись, резко отталкивает от себя Антона, отходя на шаг. Компания замолкает, когда преподаватель останавливается рядом. — Снова задираете Антона? — он строго смотрит на парней, а затем на поникшего Антона. — Что вы, Аркадий Николаевич, мы просто здоровались, — невинно выпаливает Гуляев, разводя руки в стороны. А преподаватель качает головой. — Шастун, — и все пять пар глаз устремляются на Антона, который в этот момент хочет просто исчезнуть. — Да...— тихо выдыхает он, поджимая губы, — Мы просто разговаривали, — смотрит на одноклассников изподлобья. А те довольно улыбаются, когда парень и не пытается защититься. — Знаю я вас! — снова грозит пальцем. А толку? Знают же, что учителя не станут вмешиваться. Не хотят проблем. Или просто плевать. Да. Какая им разница, что будет с одним из их учеников, будто бы своих дел нет. Но стоит пару раз прикрикнуть. Так, для вида, — Быстро на урок! — и уходит. На некоторое время повисает молчание, сопровождающееся удаляющимся силуэтом учителя. Но тот останавливается перед входом в школу, оборачиваясь. — Слушай сюда, ублюдок, — рычит Алексеев, — После уроков придёшь за школу. И если мы не увидим в назначенном месте твою тощую задницу, ты пиздецки пожалеешь об этом, — хлопает огромной ладонью по спине, и подросток невольно сгибается. Уходя, Арсений задевает Антона плечом так, что тот отступает на пару шагов. Не оборачивается. Это неудивительно, ведь представление окончено и у Попова больше нет причин обращать внимание на такого как Антон. Шастун грустно улыбается, до самого конца ловя взглядом движения плавной походки, а затем идёт следом, надеясь, что сможет хотя бы морально подготовиться к издевательствам.

***

Арсений не смотрит, не обращает внимание, будто бы вообще не знает о его существовании. Но Антон здесь, в одном с ним, Поповым, сука, классе. Всего через одну парту. А этот голубоглазый пидор бесстыдно наклоняется слишком близко к Кузнецовой, улыбаясь своей самой обаятельной из улыбок. И Антон сглатывает, сжимает под партой кулаки, пытаясь унять бурлящую ревность. И предъявить нельзя, ведь всё, что у него есть от Арсения — ещё не зажившие синяки на лопатках и частые насмешливые взгляды. А у Арсения его сердце. И Шастун бы рад забрать его обратно, но никак. Не поддаётся. Остаётся лишь до скрежета сжимать зубы, бросая гневные взгляды на одноклассницу и обречённые на Арсения. На время занятий о существовании Антона все благополучно забывают: учителя и одноклассники. К удивлению, даже не кидают в него бумажки с такими привычными "лох", "урод", "лопоухий выблядок". Ну что ж, значит, после уроков достанется в два раза больше. К чёрту, ему не привыкать. Что важнее, там будет Арсений. И плевать, что в роли его мучителя. Плевать, что Попов оставит новые отметины на его теле, на которые Антон, в отличие от других, даже не нанесёт заживляющую мазь. Ведь это Арсения. А отличить от других его следы рук он может прекрасно. И как бы ни стыдно это было признавать, Антону нравилось осторожно проводить кончиками пальцев по местам на теле, где касался он, каждый раз в волнении задерживая дыхание, а затем на пару секунд прикрывать глаза, представляя мимолётные касания губ брюнета на тех же местах. Пиздецки сложно строить в голове образы того, что просто невозможно ни в одном из миров. Антон понимал, что не заслуживает даже одной тёплой улыбки в свою сторону. Хотя, видел ли такую от Арсения? Нет. Только наглые и самодовольные усмешки, которые распространялись не только на него, но и на всех его окружающих. Чёртов граф А Антон добровольно записался в ряды его рабов. Арсений и вправду граф: до кончиков ногтей идеальный, безумно красивый, грациозный, харизматичный, обаятельный... Можно перечислять бесконечно. Ему не привыкать ловить восхищённые взгляды со стороны девушек. Даже в компании он пользуется незыблемым авторитетом. Не стремится на роль главы, но, если бы хотел, с лёгкостью бы получил. Ведь даже этот сраный Алексеев замолкает, когда граф начинает говорить, а всё равно позорно продолжает цепляться за звание предводителя. Он смотрит свысока так, что у Антона подкашиваются ноги, а сердце начинает биться в конвульсиях. И он почти уверен, что однажды оно остановится.

***

Слишком яркий и безоблочно–тёплый день для того, чтобы потушить мальчика-солнце. Но Антон не знает о том, что случится, когда неуверенно шагает за школу, иногда запинаясь о собственные ботинки. Ему хочется увидеть Арсения, услышать его голос. И не просто, как это бывает на уроках, а чтобы тот смотрел и обращался только к нему. Больной придурок Да, больной. Болен этими голубыми глазами. А разве вы не знаете, что влюблённые люди безумны? Просто не в себе, слетевшие с катушек, готовые полностью нырнуть в собственные чувства, захлебнуться и пропасть. Прежде чем розовые очки разобьются стёклами вовнутрь. Но пока этого не случилось, Антон будет продолжать стирать кровь с ран на собственном теле, предоставляя места для новых. Будет продолжать умирать под его взглядом. Будет продолжать перед сном шептать его имя до тех пор, пока не уснёт. Будет продолжать медленно убивать себя любовью. Он громко втягивает воздух, видя до боли знакомый одинокий силуэт в паре метрах от себя. Арсений, откинувшись на стену, рассматривает небо, совсем не замечая Антона. А у парня вышибает весь кислород из лёгких. Такого Попова он не видел никогда. Не самоуверенный и бесстрашный граф, а обычный парень со своими проблемами и до безумия сложными мыслями. Словно сейчас находится где-то далеко-далеко, куда Антону в жизни не добраться. Поэтому он продолжает стоять на месте, жадно проглатывая взглядом задумчивые глаза Арсения. А тот, будто бы почувствовав, медленно поворачивается, врезаясь в его зелёные. И у Антона отключается голова, заставляя сердце отрабатывать за двоих. Граф молчит. На секунду Шастуну одноклассник представляется потерянным и беззащитным, нуждающимся в поддержке и ласковых словах. И он не может пересилить себя: делает пару шагов в сторону брюнета, чувствуя сумасшедшее биение собственного сердца. Он не понимает, что происходит. Весь мир сейчас лишь его прекрасные голубые глаза. Антон останавливается в полу-метре, протягивая руку, и дрожащими холодными пальцами невесомо касается щеки Попова. Арсений же не двигается, нечитаемым взглядом смотря на парня, позволяет провести линию от скулы к губам, очерчивая родинки. Внутри Антона взрывается вулкан, сжигая всё на своём пути. Происходящее кажется сном, чем-то нереальным, и он подаётся вперёд, боясь проснуться. Арсений моргает, а затем резко дёргается, толкая Антона в грудь, отчего тот падает, больно ударяя бедро. Жмурится, пытаясь прийти в себя, а на фоне раздаются громкие восклицания, сложить которые в определённые слова просто невозможно. Антон чуть не поцеловал Арсения Арсений оттолкнул его Осознание вонзается острыми осколками под кожу, выкладывая всё, что произошло буквально за пару минут, на распятие. И Антон боится пошевелиться, ожидая реакцию Попова. Изобъёт? Обзовёт пидорасом? Молча наградит презрительным взглядом? Он выдержит. Пообещал, что выдержит. Просто не может не выдержать. Ведь так?.. — Сука, Попов, этот хуй только что чуть не засосал, блять, тебя! Алексеев Антон распахивает глаза, оборачиваясь. Вот и все в сборе. Все видели. Похуй. Ему не привыкать к боли. Только вот... Он робко переводит взгляд на Арсения, возвышающегося над ним. Презрение Граф презрительно смотрит на... Нет, он не смотрит в глаза Антона. Он смотрит чуть левее него, в отвращении кривя губы. Одноклассники подходят, и Петров резко дёргает Антона вверх, заставляя встать на ноги. Шастун внутренне сжимается, опуская голову. — Кто бы мог подумать, — Алексеев медленно обходит парня, становясь прямо напротив, — Что наш гадкий утёнок вертит задом перед мужиками. Оно и видно. Ни одна девушка не посмотрит на такого. И поэтому ты решил, — он на миг замолкает, оглядывая присутствующих, довольно убеждаясь в том, что говорит всё правильно, — Что раз трахаться с бабами не светит, то пусть трахают тебя? — скалится, слыша нарастающий смех. — Арс, как он тебе? — Петров хитро улыбается, смотря на молчавшего всё это время Арсения. Антон поднимает на брюнета свои большие зелёные глаза. И Арсений смотрит. — Мерзость, — выплёвывает он, сплёвывая на землю. У Антона рушится его маленький мир, который он строил годами. Нет, конечно же так, какой ещё реакции он ждал от графа? Но отчего то всё равно больно. Терпи И он терпит, сжимая зубы. Мерзость Терпит, ожидая удара, которого так и не следует. — Ну давай, — Алексеев опускает руку на ремень брюк, хищно скалясь, — Посмотрим, на что ты способен, — кивает Гуляеву. Одноклассник сильно давит на плечи, заставляя упасть на колени перед Алексеевым, а Антон, не ожидавший этого, тихо вскрикивает, вскидывая голову вверх. Его серые глаза азартно блестят, выдавая весёлый настрой. Антон не понимает, что происходит. — Давай, малыш, доставь удовольствие своему папочке, — тянет он, медленно растёгивая пряжку. От осознания ситуации Шастун испуганно дёргается в сторону, но крепкие руки двух парней возвращают на место. — Ну же, детка, тебе понравится, — сладко тянет Алексеев, проводя рукой по светлым волосам мальчишки. Волна паники накатывает с новой силой и Антон снова вскрикивает, когда пальцы сжимаются на волосах, дёргая голову вперёд. Ему хочется убежать как можно дальше, закрыться в квартире, спрятаться под одеялом, заткнуть уши и глаза. Хочется, чтоб это прекратилось. Но мальчик лишь чувствует, как в лицо упирается возбуждённая плоть одноклассника. Страшно Он не испытывает ни стыд, ни боль, ни разочарование в Арсении, а лишь дикий животный ужас перед тем, что сейчас должно произойти. Арсений Антон распахивает зелёные глаза, наполненные слезами и расплывающимся взглядом пытается сфокусироваться на Попове, что получается лишь через пару секунд. Арсений стоит чуть в стороне, даже не смотря на стоящего на коленях Антона. Мерзко Страшно — Давай, ты же сам этого хочешь, — одноклассник толкается бедрами вперёд, заставляя Антона подавиться внезапным рвотным порывом в перемешку с тем же ужасом. Сквозь туман слышится звук расстёгивающейся ширинки, и Антон громко всхлипывает, дрожа всем телом. В голове пусто. Только смутное понимание того, что нужно как-то избежать этого остро трепещится в голове. Арсений не поможет. Да и с чего должен? Только не ему. Не должен и не нужен. Самое время понять, Антон. Бежать Антон изо всех сил дёргается вперёд, отталкивая Алексеева. Вскакивает на ноги, сразу же натыкаясь на стоящего в парах сантиметрах Арсения, который, вроде бы, только что был в стороне от всего этого. Хотел помочь своим дружкам? Антон моргает и чувствует обжигающие слёзы на щеках. Голубые глаза больно впиваются в него, и он невольно сравнивает ощущения близости с Поповым. Тогда, когда он его чуть не поцеловал и это. Сейчас всё по-другому. Сейчас страшно. До безумия. Проходит лишь мгновение, казавшееся бесконечностью, когда Шастун резко подрывается с места. Он бежит быстро как только может, толком не разбирая дороги. Только бы подальше от этого места, подальше от одноклассников, подальше от Арсения. Спотыкается, чуть ли не падая, но бежит, не видя перед собой ничего. Слёзы, безостановочно бегущие из глаз, не позволяют ориентироваться. Антон даже не знает, гонится ли кто-нибудь за ним, но всё равно продолжает бежать. Всё ещё страшно