Сирень

Лезвие. Рукав закатан по локоть. В ванной на полу холодно, и только одна лампочка под потолком еле еле освещает помещение. Первый порез. Это за то, что изменяет Дженне. Она мертва, но ее нельзя разлюбить. Тайлер просто не имеет права перестать ее любить. Порез. Этот более глубокий. Кровь выступает из ран и начинает собираться в капельки. Это за Джоша, они не могут быть вместе. Красная капля падает на холодную плитку. Вторая, третья, четвертая... Ещё один. За Роуз. Ещё, и ещё, и еще. За маму. Рано или поздно об их отношениях с Джошем все узнают. Этого нельзя допустить. Тайлер размахивается и со всей силы ударяет себя лезвием по руке. Кровь выступает моментально и начинает литься ручьем. Теперь она повсюду. На руке, на рубашке, на полу, на штанах. - Блять. - чуть ли не кричит Тайлер, отбрасывая нож куда подальше. Тот со звоном и скрежетом укатывается в дальний угол ванной комнаты, поблескивая на свету. Тай вскакивает с пола, пытаясь зажать рану, чтобы успокоить кровь, подбегает к шкафчику над раковиной, судорожно достает перекись, отвинчивает крышку и трясущимися руками запрокидывает бутылку, заставляя прозрачную жидкость водопадом хлынуть на огромные порезы. - Сукаа! - уже не сдерживаясь, орет Тайлер. Кажется, что ещё секунда, и от руки ничего не останется, жутко щипет и жжет, как будто засунул ее по локоть в костер. Кровь идёт уже намного медленнее, все, что уже было на запястье, сейчас темно-коричневого цвета из-за реакции с перекисью и отдает не самым приятным, характерным металлическим запахом. Тайлер ставит баночку на место, берет бинт и аккуратно начинает заматывать руку, от запястья и до локтя. Вдруг все начинает плыть перед глазами. Ванна кажется незнакомой, хотя семья Джозефов живёт тут уже несколько лет. Ноги будто бы не свои, руки какие-то не такие. В зеркале Тайлер видит не себя, а кого-то другого. Но он не понимает, чем этот кто-то отличается он него настоящего. Или какой он настоящий. И почему он вообще сейчас стоит здесь, чем он сейчас занимается, зачем. Этот приступ дереализации не первый и не последний, но он сильнее остальных. В ушах звенит, голова с каждой секундой кружится все сильнее и сильнее. Надо бы сесть, а то таким образом долго на ногах стоять не придется. Тайлер медленно подходит с свободной стене и опирается на нее. В глазах туман, он покрывает собой все. В одной руке всё ещё бинт, а вторая замотана на половину, кровь ещё идёт и просачивается сквозь белую стирильную ткань. Тай начинает аккуратно спускаться по стенке вниз и БАМ с грохотом падает. Теперь в квартире тишина. Только птицы поют за окном, радуясь новому дню, и часы на кухне тикают, показывая 10:14.