Одиночка

Едкий дым наполнял узкие проходы коридора своими смолами. Винтажные, полурассыпающиеся кольца обволакивали мою голову, задурманивая легкие. Было ужасно душно. Голова кружилась, в глазах, кажется, темнело, но путь приходилось продолжать. Отравляющие смолы не давали мне спокойно размышлять, яд поражал разум. Все мысли смешались в единый поток монотонного отзвука. С каждым шагом мозг все больше и больше переставал соображать. Я посмотрел вниз. Пепел степенно ссыпался под ноги, разлетаясь тысячами незримых пылинок. В воздухе постепенно ощущался запах карамели. Должно быть переходный блок, что ж, уже легче. Хотя бы больше никакого запаха. Терпеть не могу сигареты, их мерзкий вкус, но курить продолжаю. Массы никотина, врываясь в тело, задурманивали, душили, выбивали из реальности. Кто-то дотронулся до моего плеча. Пришлось обернуться. Передо мной стояла преподаватель по станковой композиции. Подозрительный, полу кошачий, полу змеиный взгляд, кажется, оценивал меня с ног до головы, не пропуская не единого изгиба тела. Однако в целом грубая леди-айсберг, как прозвали ее согрупники, оставалась достаточно спокойной. Извечно прямая спина гордой воительницы, широко расправленные плечи и тонкая полоска розовато-телесных губ. Да, пожалуй, именно так я охарактеризовал бы ее, став писателем. -Перестань курить, - монотонно отчеканивает дама. Я не отвечаю, но ее красно-огненные глаза начинают пожирать меня, заглатывая все эмоции, обостряя их. Страх приходит, вместе с ним возвращается и отвращение. Апатия. Железное сердце ржавеет и медленно осыпается ниже, прожигая едкой отравой плоть. Я просто чувствую это, но совершенно никак не могу отреагировать. Не могу и не хочу. -Нет, - выдавливаю, говорить больше совсем не хочется. Ответа не следует, только презрительная ухмылка. Ничего хорошего от этой кровопийцы ждать точно не стоит. Она впивается едким взглядом в мои глаза, испепеляя их. Прутья губ, наконец, разжимаются, выдавливая одну единственную фразу: -До встречи в кабинете директора, мистер неудачник. Слава Богу, ушла. Теперь я снова ничего не чувствую. Какое счастье. Я вообще никогда и ничего не чувствую, будучи в гордом одиночестве. И не жалуюсь, потому что толку нет. Неужели, если поноешь - что-то изменится? Сегодня мой последний день на воле. Завтра начнется второй курс моего обучения на художника-иллюстратора. Черт. Чем я думал, когда шел сюда? Шел к этой мерзкой училке. К этой жабе. Змеюке, что завораживает кроликов своим взглядом, а потом набрасывается и сжирает их. Некая стальная кошка, проводящая жесткими когтями по лицу, оставляя пометку «обезврежена». И выход только один: бежать. Бежать трусливо и покорно. Отступать. В силу своего воображения или, может быть, писательского таланта, встречу со всеми людьми я представляю так, примерно: передо мной человек. Черный коридор мрачного хода встречает меня холодно. Впереди темно и факел давно потух, но нужно спасаться. Существо уже заметило мой маневр и наверняка несется за мной. Мне остается только надеяться на собственное чутье. Холодно. Руки промерзают до костей и теперь на автомате выполняют отмашку. Становится ужасно жутко и хочется провалиться сквозь землю: потерять сознание, вернуться в прошлое, предотвратив встречу. Все, что угодно, только не попадать в лапы человеку. Эмоции завладевают мною, и я больше не могу здраво размышлять. Спертый воздух давит на виски. Ноги избиты в кровь. Я не успею. Некуда бежать. Существо приближается: я чувствую его стальное дыхание около шеи. Это конец. В мое тело вонзается какая-то дрянь, раздирает его насквозь. Странно, боли совершенно нет. Только вот тело перестает слушаться меня и безжизненно падает наземь. Я тону. Тону в огромном странноприимном океане. Пытаюсь всплыть, барахтаюсь, но погружаюсь вводу снова. Причем там, на дне, дышится легче, дышится приятней, но я отчаянно не хочу принимать этот факт. Волей усилия открываю глаза, смотрю из-под мутной пелены воды туда, где был прежде, до моего «падения». Вижу свое тело. Да, да, я вижу себя, вижу жалкое создание. Широко распахнутые глаза и онемевшие руки, страшная рваная рана и существо, что отходит от меня, вернее уже от него. «Обезврежен». Мне больше нет смысла бороться. Я перестаю думать и тону. Меня подхватывает течение. Сильное, дерзкое, но в то же время, безумно приятное и нежное. Оно уносит меня все дальше и дальше, я больше не вижу поверхности, не вижу существо, не вижу серую и мертвую пещеру, что стала моим последним домом, не вижу себя. Закрываю глаза, теперь можно расслабиться: моя игра закончена. Я понятия не имею, что со мной будет, но это меня не волнует. Теперь есть только я, мое течение и запах карамели. Последний вздох. Я позволяю воде наполнить меня. Чувствую, как соленая жидкость заполняет тело изнутри, впитывая в себя. Последний вздох и я больше не ощущаю ничего. Последний вздох и я больше не человек. Последний вздох и меня больше нет. Последний вдох и поток течения уносит мои воды далеко-далеко, к самому дну. А, что, если там, на дне океана, есть то, что спасет меня? Неплохо было бы найти это «что». Неплохо было бы начать все сначала. Не умирать. Из моих раздумий меня резко выдергивает, проходящий мимо парень. Он оборачивается и, немного помявшись, подходит ко мне. Странно, но я не чувствую отторжения. От этого человека веет теплом и дружелюбностью. Только не это. Нет! -Привет, слушай, чувак, подскажи, пожалуйста, где тут выход? Я брожу по этим чертовым катакомбам уже минут двадцать и не встречаю не одной души! Будто все вымерли, - улыбаясь, хлопает меня по плечу он, - помоги мне найти выход, а? -По коридору прямо, потом налево. Три лестничных пролета вниз. Зеленая дверь, кажется, справа. Пойдешь прямо – как раз выйдешь к главному входу, - как завороженный протягиваю я. -Спасибо, чувак. Нет, ну, ты просто мой спаситель, слушай! Я никогда бы не вышел отсюда без тебя. Возможно, мне всего лишь кажется, но новый знакомый не спешит уходить. Широко улыбаясь, он смотрит на меня. С минуту подумав, парень спрашивает: -А ты тут учишься, да? -Да, - робко протягиваю я. -Я тоже. Меня зовут Леша. По обмену учащимися, из Питерского филиала меня направили к вам, в Москву. С завтрашнего дня буду второкурсником Московского Института Печати. Художником-полиграфистом, то есть. Ну, пока. Резвые шаги по коридору прямо, потом налево. Три лестничных пролета вниз. Наверное, я уже домыслил это сам, но мои уши будто бы отчетливо слышат, как глухо хлопает зеленая дверь. Хочется крикнуть ему вслед: «Стой, не уходи, давай вместе прогуляемся до общаги!», но моя врожденная особенность иметь язык в пятой точке, снова дает о себе знать. Вот ведь угораздило меня родиться интровертом. Спасибо, Всевышний или кто ты там. Шутка удалась. Дамы и Господа хлопают стоя. Занавес закрывается. Приз за спектакль «Первый лузер в мире» переезжает ко мне в квартиру. Погруженный в соленые озера самогрызения и тщетности бытия, я благополучно добираюсь до дома. Ну, как благополучно? Пару раз на меня стравили собак прохожие. Один раз толкнули. Три раза чуть не заманили в какие-то поганые секты. Не успев, зайти в квартиру я слышу пронзительный вопль телефонной трубки. Не беру. Смысл? Мне звонят только рекламщики и надоедливые кадры, что путают мой номер телефона с номером магазина сантехники. Настойчивая трель не умолкает, прорываясь сквозь дебри воздуха до моих ушей. Я пытаюсь дождаться того радостного момента, когда электронный соловей, на мое счастье, заткнется, но этого не происходит. Приходится брать трубку. -Алло, господин Белинский? Вас беспокоят из Московского Университета Печати. Завтра к вам распределят жильца. И нет, отказываться вы не имеете право. В противном случае, вас исключат. Всего доброго. Гудки. А вот и оно, оповещение о моей скоропостижной гибели. Думаю, самое время составить документ о передаче личной собственности моим друзьям. Прощайте все. Мои кактусы, карандаши и мольберт. Я вас не забуду. Квартира ваша. Живите и вспоминайте меня, пожалуйста, хотя бы в день моего рождения.