Перелом

Сакура очнулась. Она не помнила, как оказалась здесь. Тьма окружала её, холодная и глухая, будто древняя пещера, скрытая глубоко под землёй. Воздух был тяжёлым, наполненным странным, еле уловимым запахом сырости и металла. Лёгкий, но липкий, он напоминал кровь, застывшую на ржавом лезвии. Её пальцы коснулись твёрдой поверхности. Камень — шершавый, холодный, с мелкими трещинами, будто разъеденный временем. Он был слишком гладким, чтобы быть естественным, но в то же время не имел следов человеческой обработки. Темнота не была полной. Где-то вдали тлел слабый, умирающий свет, похожий на отсвет звезды в затянутом тучами небе. Он не давал тепла, лишь подчёркивал густоту окружающей тьмы, делая её ещё более зловещей. Сакура медленно поднялась на ноги. Всё тело казалось ватным, будто она долго находилась в забытьи. Когда она сделала шаг, звук её собственного дыхания отразился от невидимых стен, возвращаясь приглушённым эхом. Она напрягла слух. Тишина. Неестественная, зловещая, не похожая на обычное отсутствие звуков. В ней было что-то… выжидающее. Как будто само это место смотрело на неё, прислушиваясь к каждому её движению. Где она? Что это за место? Сакура провела пальцами по руке, пытаясь убедиться, что её тело не исчезло, что она всё ещё здесь. Но ощущение было странным. Слишком реальным. Слишком… плотным. Она сделала ещё один шаг, и в этот момент что-то хрустнуло под ногой. Резко вскинув голову, она посмотрела вниз. Осколки. Мелкие, исколотые, будто разбитое стекло. Но когда она присела и коснулась одного из них пальцами, то почувствовала, что это не стекло. Слишком тёплое. Слишком… живое. Кап… Где-то сверху упала капля. Потом ещё одна. Звук был тихим, но в этой абсолютной тишине он казался оглушительным. Сакура медленно подняла голову. Высоко над ней, в темноте, едва различалась массивная трещина. Из неё капала густая, тёмная жидкость, стекая по гладкой поверхности. Она хотела отпрянуть, но в этот момент слабый свет, тлеющий вдалеке, вспыхнул чуть ярче, и она увидела, куда ступила. Не осколки. Не стекло. Кости. Маленькие, хрупкие, будто детские. Белёсые, с желтоватыми пятнами, они покрывали весь пол, и каждая капля тёмной жидкости, падая сверху, оставляла на них багровый след. Холод пронзил её тело, но это был не просто холод. Это было нечто глубже, древнее. Ощущение чужого присутствия, чего-то неведомого, невидимого, но ждущего. Сакура сглотнула. И в этот момент она услышала шёпот. Глухой, прерывающийся, словно доносился из-под воды. Он не был чётким, но она чувствовала его в каждом нерве, в каждой клетке своего тела. Шёпот не говорил слов. Он звал её. Сакура замерла. Шёпот струился вокруг неё, перетекая в воздухе, словно дым, слишком лёгкий, чтобы схватить, но слишком густой, чтобы не чувствовать. Он не имел определённого источника — казалось, он рождался из самой тьмы, из каждой капли, падающей сверху, из пустоты, разрывающей это место. Она попыталась различить слова, но их не было. Только едва слышные звуки, напоминающие дыхание, — прерывистые, затяжные, тревожные. Тёмная жидкость продолжала капать сверху, но теперь, прислушиваясь, Сакура осознала, что эти капли падали в такт её дыханию. Кап… вдох. Кап… выдох. Кап… вдох. Холод скользнул вдоль позвоночника. Она сделала ещё один шаг, но в этот момент всё изменилось. Мир дрогнул. Будто сама реальность содрогнулась, искажающаяся, словно зыбкое отражение в сломанном зеркале. Пол ушёл из-под ног — нет, не ушёл, а размылся, как мокрая бумага, по которой размазали чёрные чернила. Сакура рефлекторно раскинула руки, пытаясь удержать равновесие, но чувствовала, что её тело не слушается. Она не падала, но и не стояла. Пространство вокруг неё крутилось, текло, менялось. Тьма стала гуще, плотнее, и в ней начало что-то двигаться. Необъяснимые, извивающиеся тени. Они не имели формы, но были живыми. Шёпот стал громче. Теперь он звучал повсюду, сжимая её, наполняя её уши, мысли, сам воздух. Она хотела заговорить. Сказать хоть что-то. Но стоило раскрыть рот, как её губы онемели, а из горла не вырвалось ни звука. И в этот момент оно появилось. Прямо перед ней. Из мрака медленно проступил силуэт. Высокий, тонкий, с длинными, словно искорёженные корни, руками. Оно было слишком тёмным, слишком размытым, чтобы разглядеть черты лица. Но она чувствовала взгляд. Его глаза. Они горели в этой тьме. Не светом, а чем-то иным, глубоким, бездонным. И оно заговорило. — Ты здесь… наконец. Сакура почувствовала, как что-то сжалось внутри неё. Голос. Она знала этот голос. Сакура сделала шаг назад. — Кто ты? — её голос был хриплым, глухим. Существо не шелохнулось. Оно стояло перед ней, вырисовываясь из темноты, словно сама тьма решила принять форму. Лицо — если это можно было назвать лицом — оставалось неразличимым, но глаза… Они наблюдали. — Ты уже знаешь. Шёпот прокатился по пространству, не доходя до её ушей, но проникая прямо в сознание. Сакура сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается неприятный холодок. — Не знаю. — Знаешь. — Существо шагнуло вперёд. Пол под его ногами чуть дрогнул, будто сама реальность реагировала на его движения. — Чувствуешь, не так ли? Это место… Ты знаешь его. Сакура посмотрела вокруг. Мрачный зал, тёмные стены, капли, падающие с потолка, белёсые кости под ногами… Она не знала. Но в то же время… Она уже бывала здесь. Где-то глубоко в памяти, скрытое под слоями забвения, что-то дрогнуло. Она медленно вдохнула, выравнивая дыхание. — Что это за место? Существо не ответило сразу. Вместо этого оно развернулось, делая лёгкий, почти плавный шаг в сторону. — Идём. Его голос не был приказом, но в нём скользила уверенность. Как будто оно знало, что она последует. Сакура не сдвинулась. — Почему я должна идти за тобой? — Потому что ты хочешь узнать правду. Она стиснула зубы. Чёрт. Это существо… Оно раздражало её. Её тело было напряжено, но в глубине души она чувствовала — сопротивление бессмысленно. Оно не собиралось атаковать. Оно не пыталось её напугать. Оно просто ждало. Сакура выдохнула и сделала шаг вперёд. — Только попробуй сделать что-то странное — и я… — Ты что? Она замерла. Что? Что она могла сделать здесь? Существо словно улыбнулось — без рта, без лица, но ощущение улыбки было явным. — Идём. Они двинулись вперёд. И с каждым шагом мир вокруг менялся. Тьма вокруг начала светлеть, но не от света. Скорее, она разжижалась, превращаясь в вязкий туман, сквозь который начали проступать очертания… Дом? Сакура замерла. Это был её дом. Не в настоящем, а тогда — когда она была ребёнком. В доме было тихо. Слишком тихо. Сквозь окна пробивался серый, тусклый свет. В воздухе застыл запах трав — горький, терпкий, разливающийся по всему дому, прячущий что-то намного страшнее. Сакура не помнила этот день. Она не хотела его помнить. Но теперь он был перед ней, обнажённый, истинный. Мебуки лежала в постели. Бледная. Измождённая. Она тяжело дышала, каждая нота в её голосе была пропитана слабостью. Маленькая Сакура сидела рядом. Она держала в руках чашку с отваром. — Пей, мама. Это поможет. Мебуки с трудом приоткрыла глаза. — …Ты… приготовила это сама? — Да, — кивнула девочка. Мебуки слабо улыбнулась. — Ты хорошая девочка, Сакура… Её пальцы дрожали, когда она принимала чашу. Они всегда дрожали в последнее время. — Держи крепче, — тихо сказала Сакура. Мебуки приложила чашку к губам и сделала глоток. Сакура не сводила с неё глаз. … Она помнила этот момент. Она должна была помнить его именно так. Но что-то не сходилось. Существо позади неё молча наблюдало, позволяя воспоминанию течь дальше. Тёплая комната. Тёплый чай. Тёплые руки матери. Но… Она солгала. — Это поможет, мама. Но не помогло. … Она изменяет реальность в своей голове. Или… она не хочет её видеть. Сакура замерла, глядя на сцену перед собой. Что-то не так. Она чувствовала это кончиками пальцев, каждым нервом в своём теле. … Первые симптомы появились через час. Мебуки ослабла ещё больше, лихорадка забиралась в её тело, дыхание стало прерывистым. Она мучилась. Она умирала. Но никто не знал, почему. Лекари сказали, что это болезнь. Страшная, неизвестная. Они не могли помочь. И никто не заподозрил, что в тот день… Кто-то добавил в отвар не только травы. … — Нет. Сакура не верила в это. Она не могла поверить. Существо наклонилось ближе, его шёпот растёкся по её сознанию. — Ты сделала это. Сакура резко покачала головой. — Это ложь. — Это правда. Она не хотела верить. Но она вспомнила. Как изучала травы. Как читала старые книги. Как добавляла что-то в отвар… Что-то, что усыпляло. Что-то, что медленно, но верно отнимало дыхание. … Это была не болезнь. Это была она. … Мебуки умерла без следов. Без единого подозрения. Никто не узнал. Никто не догадался. Все горевали. Все жалели её. Все говорили: — Бедная девочка… А она стояла на похоронах и молчала. Потому что не могла понять, почему не чувствует вины. Только облегчение. *** Сакура тяжело дышала. Перед глазами всё ещё стояла та сцена — её маленькие руки, сжимающие чашку с отваром. Мебуки, затихающая в постели. Пустота внутри. Она вспомнила. Но это… неправильно. Не должно быть так. Не должно быть двух версий одного и того же человека. Не должно быть ложной памяти, покрытой слоем фальши, и истинной — спрятанной в глубине сознания. Сакура резко повернулась к существу. Оно стояло рядом — тёмное, искривлённое, чужое. Но теперь она видела его иначе. Она понимала. — Это ты. Существо слегка наклонило голову, будто изучая её. — Я? Голос всё ещё был отстранённым, шёпотом, что растекался в воздухе, сливаясь с тенями вокруг. Сакура вгляделась в его очертания. Размытый силуэт. Но черты… Они были знакомы. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела. — Это ты. Но не та, кем я должна быть. Существо молчало. А потом… улыбнулось. — Разве? Сакура сжала кулаки. — Я не могу быть двумя разными людьми. Она сделала шаг вперёд. — Я не могу быть и Сакурой, и тобой. — Но ты уже так жила. Сакура замерла. Её пальцы дрожали. — Ты… это я? — Я — та часть тебя, которую ты отвергла. — Ты — это я. — Ты создала меня. Сакура покачала головой. — Нет… — Ты отдала мне всё, что не смогла принять. Существо сделало шаг вперёд, и тени вокруг дрогнули. — Гнев. — Страх. — Слабость. — И ту правду, от которой ты бежала. Сакура задохнулась. Она не хотела слышать это. Но теперь она знала, где они находятся. Она в своём разуме. В своём подсознании. И это существо — она сама. Другая. Искажённая. Сакура дрожала. Она понимала. Это неправильно. Но теперь было поздно.