Перелом

— Ты не чувствуешь? Сакура резко обернулась. Голос не раздавался— он просачивался в сознание, тянулся холодными нитями прямо в её мысли. Они стояли среди пустоты. Но пустота была не пустой. Сакура начала замечать детали. Камень под ногами изменялся— гладкая поверхность трескалась, будто под слоем камня дышала кожа. Иногда из щелей проступала чёрная влага, не имеющая запаха, но оставляющая ощущение липкости. Тишина… Нет. Она не была тишиной. Гул. Глухой, низкий. Как если бы она находилась внутри чего-то огромного, живого. — Ты не чувствуешь? Голос был ближе. Существо не стояло на месте. Оно не двигалось, но было ближе. Сакура обернулась. Оно изменилось. Было ли оно раньше такого роста? Такой формы? Черты размывались, словно они не принадлежали одной сущности. Гладкая кожа, слишком идеальная, без единого изъяна. Лицо, которое не принадлежало никому. Но в глазах не было глаз. Только тьма. Но если долго смотреть, можно было увидеть нечто. Тени? Нет. Отражение. Чего? — Ты не чувствуешь? Сакура напряглась. — Что? Существо повернуло голову— движение было слишком медленным, будто его тело забывало, как нужно двигаться. — Пустоту. — Пустоту? — Ту, что гложет тебя. Его голос не звучал, он резал. Как ржавый нож по стеклу. — Пустоту, что была с тобой всегда. Где-то вдалеке что-то зашевелилось. Сакура всмотрелась. Нет. Не шевелилось. Дыхание. Она слышала дыхание. Но не своё. — Ты хочешь силы? Существо склонило голову, будто прислушиваясь. — Ты хочешь стать… могущественной? — Я… Сакура не договорила. Существо улыбнулось. Но у него не было губ. Сама тьма исказилась в форме улыбки. — Ты уже знаешь цену. Его слова просачивались в кости. Сакура почувствовала холод. — Какую цену? — Ты её уже заплатила. Мир изменился. Сакура моргнула. Теперь они стояли в комнате. Запах лекарств. Пыль. Воздух был застоявшимся, тяжёлым. На кровати лежало что-то. Тело. Сакура сделала шаг назад. — Нет. Существо наблюдало. — Нет? — Ты не хочешь видеть? Молчание. — Ты уже видела. Сакура тяжело задышала. Она вспомнила. Запах крови. Тишину. И облегчение. Существо склонилось ближе. — Ты не плакала. — Почему? Сакура не знала. Но оно знало. Оно всегда знало. — Смотри. Голос существа был спокоен, почти ласков. Но в этом спокойствии таилась бездна. Тьма раскололась. Из неё вылился свет. Маленькая комната. Окно с пыльными шторами. Старая кровать. И женщина. Она сидела спиной. Её плечи вздрагивали. Но она не плакала. Сакура узнала её. Мебуки. Её мать. Но странное чувство ползло по спине. Что-то не так. Что-то… чужое. — Ты помнишь этот день? Существо приблизилось, тихо, будто скользя по воздуху. Сакура не ответила. Она не хотела. Но знала. Помнила. День, когда мир изменился. Сакура сделала шаг вперёд. Женщина не обернулась. Но её голос зазвучал. — Ты ведь ненавидела меня, Сакура. Дрожь. Лёгкая, но пронзительная. Нет. Она не ненавидела. Просто… Просто… — Ты устала. Существо улыбнулось. — Ты хотела свободы. — Ты хотела справедливости. Комната задрожала. Мебуки встала. Но не обернулась. — Я знала. Сакура задержала дыхание. — Я знала, что ты — не моя дочь. Всё замерло. — Что ты — нечто большее. Существо хихикнуло. — И ты знала это тоже. Сакура не двинулась. Тьма оплела её ноги. Воспоминания разрывались. Её руки. Горячие. Дрожащие. Она тянулась к Мебуки. Но мать не обернулась. Никогда. Пространство искривилось. И Сакура увидела себя. Ту, что стояла тогда. В тот самый день. Ту, что протягивала руку. Ту, что улыбалась. — Ты сделала выбор, Сакура. — Ты заплатила цену. Существо расхохоталось. И тьма сомкнулась. — Оставь меня. Голос сорвался на хрип. Сакура отшатнулась. Мир вокруг дрожал. Комната расползалась, её очертания теряли форму, становясь то слишком длинными, то слишком узкими, словно тени в закатный час. Существо не двигалось. — Ты просишь меня уйти? В его голосе скользнула насмешка. — Но это твоё место, Сакура. Сакура задохнулась. Она сжала голову руками. Всё слишком громко. Слова существа разносились эхом в её сознании. Ты сделала выбор. Ты знала правду. Ты не чувствовала горя. — Нет. Она отступила назад. — Нет, нет, нет… Воздух сгустился. Тьма скользила к ней, как змеи, лаская её ноги. — Ты ведь всегда знала, что отличаешься. Голос существа наполнял её разум. — Но я могу оставить тебя, если ты действительно этого хочешь. Оно склонило голову, наблюдая. Сакура не слушала. Она развернулась. И побежала. Куда — не важно. Лишь бы подальше. Лишь бы не слышать его голос. Лишь бы не видеть этот мир. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но она неслась вперёд, сквозь искажённые коридоры своего разума, мимо дверей, ведущих в прошлое. Мимо себя. Мимо всего. Существо не последовало за ней. Но его голос всё равно догонял. — Беги. — Беги, если хочешь. — Но ты не сможешь убежать от себя. Она бежала. Ноги дрожали, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся. Но Сакура не останавливалась. Чем быстрее, тем дальше. Дальше от голоса. От истины. От самой себя. Тёмные коридоры изгибались, становились всё уже, пока ей не приходилось протискиватьсясквозь них, как сквозь ловушку, сдавливающую тело. Но она не сдавалась. Только вот… Всё это бессмысленно. Она чувствовала это. Чувствовала, что бежит по кругу. — Нет… Голос её сорвался. — Нет, нет, нет… Она не может вернуться туда. Не может вспомнить. Ведь если вспомнит… Она не выдержит. Внезапно её ноги подкосились. Сакура рухнула на колени. Тело обмякло, руки дрожали так сильно, что она даже не могла сжать пальцы в кулаки. — Что… что со мной не так…? Голос был еле слышным. Она не могла дышать. Каждый вдох обжигал грудь, как будто лёгкие сжимались в кулаках невидимых рук. — Ты просто вспомнила то, что пыталась забыть. Существо стояло рядом. Как и всегда. Как тень, от которой не спрятаться. — Ты всегда знала, что не такая, как другие. — Ты просто боялась признать это. Сакура хрипло рассмеялась. Это был не смех. Это был судорожный звук, полный отчаяния. — Я… просто… ребёнок… Она захлебнулась собственными словами. Но кто в это поверит? Кто посмотрит ей в глаза и скажет, что всё в порядке? Что она обычная? Что она не чудовище?