Даже ад не соединит нас

- Искушение велико, и вы сами не заметите, как прекрасная девушка вас очарует, - донеслось до Клода. Голоса далеко раздавались в Соборе и показались ему не к месту оживленными и даже насмешливыми. Поэтому, проходя мимо, он оглянулся против своей воли. Кому придет в голову говорить такое не во время службы. То были пара молодых каноников, очень молодые, и они сразу же посмотрели на него. Во взгляде их ему тоже померещилась насмешка. Клод хотел двинуться дальше, но потом вспомнил былое достоинство и строго взглянул на них. Они приумолкли. - Вы не верите в то, что будете гореть в аду? Это случится, и гораздо раньше, чем вы предполагаете. Ему было приятно увидеть, как оживление с их лиц слегка улетучилось. Костер им пока что не грозил и они весь вечер провели на лужайке, глядя на огонь. Странным было то, что, находясь близко от него, она гораздо меньше о нем думала. Ей казалось, что она уже очень давно не видела солнца. А сейчас среди вечера особенно. Ей понятно было, о чем он говорил: она бродяжка и его недостойна. Ему мало того, что он унизил ее, так еще постоянно винит ее за ее прошлое. С Фебом они бы достигли неба, если бы не он. Чем дольше она смотрела, тем теплее становилось, и вместо ярких языков пламени ей мерещились ярко-золотистые отблески солнца, как волосы Феба. Тепло от костра ее согревало, как будто она танцевала на площади, а ночью думала про Феба. Она захотела вспомнить его поцелуи, но тут же ей представились поцелуи другие. Она так виновата! Жар становился сильнее. Эсмеральда мелком взглянула на него. Он сидел по ту сторону костра, в отблесках пламени, глаза опущены. С неописуемым удовольствием она представила его на костре, где ему и место. Сам говорил. Глядя на него, она представила, что они сейчас вернутся под крышу. В это момент он как будто почувствовал ее взгляд и сам посмотрел на нее. Она тут же опустила глаза. Может быть она ему надоест, бывает же такое. Многое было непонятно, но для него все сложилось очень подходяще. - Сейчас я ничего не могу для тебя сделать, - пробормотал он тихо. Пусть говорит, что хочет, а она снова снова попыталась думать о Фебе. Но взгляд ее невольно возвращался к нему самому в отблесках камина. Эсмеральда возвратилась под крышу и предалась отчаянию. Она насовсем останется здесь, это было ясно. В комнате было прохладнее. Он явился следом. - Для тебя все сложилось как ты хотел! - высказала она вслух о чем думала. - Да, как я хотел. Спи, уже поздняя ночь. - Спи, кто тебе мешает! Он отвернулся и стал разжигать камин. - Если я им все расскажу, нам это не принесет ничего. Ты ведь этого хочешь? Могу рассказать им о тебе. - И пусть, тогда я о тебе забуду! Это уничтожит все, что у меня с тобой было! - Ты не знаешь, о чем говоришь. Это с ним тебя ожидают позор и бесчестье, и я не знаю, как до тебя это донести. Как ты могла пойти в эту лачугу! - А у вас это по-другому?! - Я не знаю, как у нас. И мне это не важно. Да, по-другому. Ты видела сама. Думаешь, они счастливы? - Мы тоже были бы счастливы, если бы не ты. - Я тебе уже говорил. - Откуда тебе знать? Ты все лжешь. - Откуда тебе знать, лгу я или нет? Ты не знаешь всего. - А тебе откуда знать? - продолжала она, шмыгая носом, - Ты всегда меня ненавидел, и сейчас тоже, и да, я хочу свободы! - Нет никакой свободы. Нет такого на земле, всюду одно и то же. - Есть! А ты все лжешь. Он отпустил ее и вышел. Эсмеральду накрыла ужасная усталось. Она упала на постель, но сон не шел. Постепенно она почти успокоилась. На вершине северной башни гулял ветер и трепал сутану. Клод смотрел на город внизу. Вот его владения, бескрайнее море. Он находился здесь довольно долго. Потом он появился и взглянул с удивлением. - Как получилось, что, когда королевские стрелки вошли сюда, ты был с ними заодно? Вопрос поверг звонаря в растерянность. - Просто удивительно. И это после твоих наслаждений во время празднества. Теперь его взгляд стал угрюмым. А самому Клоду даже не требовалось усилий, чтобы вложить в свой взгляд как можно больше презрения. Он молча смотрел на звонаря. - Я подумал... - пробормотал тот наконец. - С каких пор ты стал думать? - Господин, это было так ужасно, если бы вы знали... - Я догадываюсь. Он прошел мимо и спустился вниз. Звонарем можно быть где угодно, не обязательно в Соборе. Квазимодо остался на площадке. Горькая усмешка какое-то время кривила его губы. Он понимал, что господин злится. Тем более, что он сам подговорил ее похитить, а потом бросил его у позорного столба. Если бы не бросил, он не увидел бы ее так близко, не думал бы о том, как она прекрасна. Когда вернулись под крышу, и после того их разговора Эсмеральда пыталась уснуть. Его она старалась не слушать, но из ее воспоминаний о Фебе были только те, когда он позвал ее в особняк и лачуга, поэтому все, что он говорил, невольно приходило на мысли. Она вспомнила их квартал. Там было так же как в лачуге. А он говорит, что должно быть по-другому. Была еще мысль о том, когда они выследили Феба на улице. Но она была так растеряна, и он тоже. Ничего удивительного, он считает ее ведьмой. Ей показалось даже, что она видела что-то такое в его взгляде. Или он не может выйти из дому, когда вздумается. Она виновата. Вспоминала поцелуи Феба, а чудились ей другие. Там у костра она только об этом и думала. Она уже засыпала, когда почувствовала его прикосновение. Его пальцы перебирали ее волосы. Она закусила губу. И тут же почувствовала поцелуй, затем еще. Дальше ощутила его прикосновения на своих ступнях, его руки заскользили выше. Его пальцы накрыли ее. Как обычно. Потом она выбралась из постели и побрела к камину. Она не была уверена, что ей хватило счастья. Зря она согласилась, ничего бы он ей не сделал. А теперь она как те, кто отдавались за пару монет. Она убрала с лица волосы. Потом отправилась на кухню, вернулась с кружкой воды, и уселась к огню.