Mischief to manage

      1973       Король Один вошёл в свой тронный зал в сопровождении нескольких стражников. Все, мимо кого он проходил, в страхе кланялись ему. Как только он сел на трон, один из слуг поднёс ему кубок, наполненный вином. Король пробормотал «спасибо» и сделал глоток. Он почувствовал, как холодная жидкость потекла по его горлу, но на вкус она не была похожа на его обычный утренний напиток. К несчастью для него, Один лишь пожал плечами и призвал двор собраться. Сегодня ему нужно было разобраться с несколькими важными делами.       Когда люди входили, многие выглядели смущёнными, некоторые хихикали, а другие казались по-настоящему испуганными. Это не устраивало Одина. Что-то было не так. Он чувствовал это всем своим существом. Он огляделся, чтобы убедиться, что всё в порядке. Один из стражей (тот, что слева) наконец заговорил. Казалось, он испытал огромное облегчение, но в то же время немного паниковал.       — Сир, ваши волосы… Они ярко-зелёные!       Один моментально всё понял и в ярости взревел:       — ЛОКИ! — Он трижды ударил копьём о пол, и несколько стражников отправились за его непутёвым сыном. — Почему никто мне не сказал?!       — Мой король… Мы пытались… Но не могли произнести ни звука, пока вы не обратили свой взор на нас, — ответил другой стражник.       Вскоре стражи вернулись и доложили, что не смогли найти принца. Король собирался позвать Хеймдалля, когда в зал вошёл Тор.       — Отец! Я получил сообщение от брата, в котором говорилось, что я должен прибыть сюда для… — он запнулся, увидев короля с длинными ярко-зелёными волосами и бородой. Его бывшая когда-то золотой повязка на глаз стала насыщенно-розовой в зелёный горошек. Он пытался сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержал и через несколько секунд взорвался смехом. Немного воодушевлённые, некоторые придворные и слуги тоже начали хихикать, старательно пряча улыбки. — Я не знал, отец… Ты не говорил, что собираешься к парикмахеру… — выдавил наследник между всхлипами, — думаю, тебе следует попросить его вернуть деньги, потому что…       — Тишина! — взревел Один. Тор и слуги моментально замолчали — все, кроме одного. Глупец начал хохотать ещё громче. Он облокотился на колонну, чтобы не упасть на пол от сотрясающего его смеха.       — Ходил к парикмахеру… — сквозь смех выдавил он, прежде чем снова зайтись от хохота. — Неплохо.       — Ты! Это ты дал мне кубок с вином! Стража! — Один был вне себя от ярости. Кто-то выставил его посмешищем на все девять миров. Сегодня он должен был встретить послов, прибывших с дипломатическим визитом из Ванахейма. Не говоря уже о том, что его собственный двор видел его похожим на какого-то шута!       Повинуясь приказу, стражники бросились к слуге, но внезапно врезались в колонну, когда тот — кем бы он ни был — исчез в зелёном тумане.       — Удачи в следующий раз, мальчики, — прозвучал голос из противоположного угла зала. Из-за колонны вышел исчезнувший слуга. Стражники снова кинулись на него, но он опять исчез в облаке зелёного тумана. — Вы выглядите такими напряжёнными. Не хотите освежиться? — Неизвестным образом он внезапно оказался позади них, удерживая в руке поднос, уставленный кубками с водой.       — Хватит игр, маг! Кто ты такой? — Один направил своё копьё на источник переполоха. Прежде чем упомянутый вредитель смог ответить, Тор, до этого смеявшийся над неудачами стражников, подошёл и встал рядом со слугой.       — Отец! Ты что, не узнаёшь собственного сына? — Как только старший принц закончил фразу, слугу внезапно окутало изумрудное пламя. Магическая иллюзия развеялась, и на месте скромного подданного оказался принц Локи. Он был одет в свою обычную асгардскую одежду (зелёного цвета, естественно).       — Да, отец. Как ты мог не понять, что это был я? — шутливо спросил Локи с широкой улыбкой. — Может, это всё волосы? — Длинные чёрные волосы принца внезапно приобрели зелёный оттенок, точно такой же, как у Одина.       — Так это ещё один твой фокус? Очередной бесполезный розыгрыш? — обвиняющее спросил король.       — Я бы не назвал его бесполезным. Посмотри хотя бы на то, как много людей я рассмешил сегодня, — защищался Локи, но по его голосу было слышно, что он не воспринял слова отца всерьёз.       — Ты высмеял меня перед всем двором! — закричал Один на упрямого сына. Это вызвало только больше смеха. Он заметил, что заклинание прогрессировало с усилением его гнева. Его борода окрасилась в противоположный волосам узор: ярко-розовый в зелёный горошек. — Все, кроме дома Одина… ВОН!       Придворные и слуги поспешили убраться подальше, туда, где их не настигнет гнев короля. Одна из придворных дам, женщина с огненно-рыжими волосами и в зелёном платье, хихикнула, проходя мимо Локи, и подмигнула ему. Почувствовав на себе яростный взгляд короля, она ускорилась и практически выбежала из зала, обгоняя остальных. Как только все покинули тронный зал, Один заговорил.       — Сын… — он глубоко вздохнул. — Почему ты постоянно ведёшь себя как плохо воспитанный ребёнок?       — Что? Ты про это? — Локи указал на бороду Одина. — Это просто безвредная шутка! — Принц пытался защититься, а Тор мудро стоял позади, помалкивая. Фригга, пришедшая проверить, что за переполох поднялся, подавила смешок, вставая рядом с мужем.       — Шутка, которая высмеяла меня перед моими подданными! — зарычал Один, не в силах сдержать гнев. Уже так долго им приходится иметь дело с незрелым поведением Локи, и король медленно терял терпение из-за его проказ. Он надеялся, что со временем мальчик наберётся мудрости и прекратит вести себя по-детски. К сожалению, единственное, что менялось с возрастом Локи — это изощрённость его розыгрышей.       — О, да хватит тебе! Ты можешь не быть таким серьёзным хотя бы раз? — застонал Локи.       — А ты можешь вести себя как подобает принцу твоего возраста? — возразил Один. — Я не сильно возражал, когда ты оставил путь клинка ради изучения мистических искусств, как твоя мать, надеясь, что это даст тебе мудрость, которая однажды поможет твоему брату править. Но ты так и не повзрослел. Ты стал вести себя ещё более по-детски! — воскликнул Один. Он заметил, что его одежда начала приобретать ту же расцветку, что и волосы. — Немедленно отмени заклинание!       Локи щёлкнул пальцами, и Один снова предстал перед ними во всей своей красе.       — И для чего мне взрослеть? Не похоже, чтобы мне это действительно было нужно. Тор не будет королём, надеюсь, ещё очень долго. А я не могу жениться и стать отцом. В конце-концов, ты запретил мне даже ухаживать за кем-то. — Это было болезненной темой между отцом и сыном.       — Локи! Ты же знаешь… — Один в который раз попытался объяснить своё решение, но сын не дал ему закончить.       — Конечно! Потому что младший наследник не может жениться раньше старшего, чтобы не ставить под угрозу линию наследования. Неужели я действительно прошу так много? — умоляющим голосом спросил Локи. — Я хотел семью. Я хотел чувствовать себя любимым. — Печаль наполнила голос, как и его сердце.       — Это неправда, и ты прекрасно это знаешь. Мы с твоей матерью очень любим тебя!       — Я знаю, и тоже люблю маму. А ты очень странно выражаешь свою любовь! — на этот раз ярость затопила Локи, как раз тогда, когда Один успокоился. — Когда в последний раз ты обнимал меня? Хвалил меня за что-нибудь? Или хотя бы показывал интерес к тому, что я делаю, если это не розыгрыш? Я знаю, что мать любит меня, но она — королева, и у неё есть обязанности по отношению к тебе и к Тору. Я не понимаю, почему мне нельзя иметь собственную семью. Ты хочешь, чтобы я остепенился, но когда я прошу у тебя разрешения — ты запрещаешь мне то единственное, чего хочешь от меня!       — Достаточно! — громко сказал Один. — Я не рискну нарушить линию наследования только из-за того, что ты хочешь поиграть в семью с какой-то девчонкой. Когда Тор станет королём или обзаведётся наследником. Тогда, и только тогда, — с тихой угрозой, которую Локи прекрасно понял, — я разрешу тебе ухаживать за какой-нибудь женщиной.       — Мне надоело просить твоего позволения. Если ты переживаешь о короне больше, чем о счастье своего сына, тогда я просто откажусь от титула. Мне не нужен трон. Мне нужна семья! — Глаза Локи заблестели от сдерживаемых слёз.       — Ты этого не сделаешь!       — Брат, я вижу твою боль, но прошу, не действуй опрометчиво. Может, через несколько лет я остепенюсь с какой-нибудь красоткой, и ты сможешь найти леди своего сердца. Уверен, она без проблем подождет век-другой, — Тор подбадривающе улыбнулся, надеясь немного поднять настроение брату.       — О да! Ведь я должен вести себя хорошо, пока ты разбиваешь сердца служанкам, да, брат мой? Скажи мне, сколько их грело твою постель этой ночью? — Локи направил свой гнев на Тора.       — Ну же, сын… — Фригга попыталась смягчить ситуацию, но слова застряли у неё в горле. Она знала, что её сын желает счастливую семью. Того же хотела и она. Она тосковала по тому времени, когда они с мужем заботились о двух маленьких мальчиках. Тогда Один был намного моложе и намного более охотно проводил с ними время и играл. С возрастом он становился угрюмее и резче. Он ожидал от них определённого поведения и поступков, и это разбило семью на части. Тор всегда был любимчиком, но Фригга старалась заботиться об обоих одинаково.       — Прости меня, мама. Я вышел из себя, — извинился Локи, моментально успокаиваясь при виде расстроенной матери. Но его гнев вернулся, стоило ему перевести взгляд на отца. Он не оставит это так сегодня. — Но я не стану извиняться за то, что хочу семью, которая любила бы меня! — закричал он Одину.       — Держи свой гнев в узде, брат, пока ты не сказал что-то, о чём пожалеешь. — В своём стиле Тор попытался защитить брата, но не очень-то преуспел.       — Что такого я могу сказать, о чём пожалею, брат мой? — засмеялся Локи. — Что наш отец — бессердечный старый дурак? Которому мнение других людей важнее собственного сына? Который запрещает быть счастливым одному сыну, чтобы другой мог развлекаться с толпами женщин? Лицемер, который не уважает никого, кроме себя! Если бы он действительно хотел защитить линию наследования, он давно бы женил тебя, чтобы укрепить своё влияние! Но нет, он позволяет тебе творить что захочешь, запрещая мне единственное утешение!       — Достаточно! — Один встал и ударил копьём о пол. В зал моментально вошли шесть стражей. — За твоё неподчинение… — тяжело сказал он, — я, король Асгарда Один Бёрсон, изгоняю тебя, принц Локи из Асгарда. В течение пятидесяти лет тебе запрещено появляться в золотом городе Асгард. Пусть это послужит тебе уроком смирения и, возможно, поможет тебе повзрослеть, — закончил он. Одинокая слезинка скатилась по щеке Фригги, Тор выглядел потрясённым.       — Прекрасно. Но не ожидай, что я кинусь обратно со всех ног! — закричал Локи, когда стражники повели его к выходу. — Через пятьдесят лет ты можешь обнаружить, что я больше не хочу возвращаться!       Тяжёлые врата закрылись за Локи, и Один упал обратно на трон. Он тяжело дышал, его глаз затуманился. Мне так жаль, сын мой. Я лишь надеюсь, что ты найдёшь счастье там, куда норны приведут тебя…       Вскоре врата Асгарда закрылись за ним, оставляя Локи лишь с лошадью, несколькими книгами и большой сумкой с зачарованным золотом. Он больше не мог войти и быть принятым в месте, которое всю жизнь было его домом. С тяжёлым вздохом он повернул лошадь и неторопливо отправился в путь. Он всё ещё был вторым наследником дома Одина. Если его брат погибнет в битве, он займёт трон. Но сейчас, в изгнании, он был просто Локи. Ему больше не нужен был титул. Ему было наплевать на отца. Ему было наплевать на трон. На Асгард. Он найдёт собственный путь. Локи Одинсон больше не будет в тени Тора. Вечно второй. Он был изгнан и больше не находился под защитой или поручительством Дома Одина. Пришло время найти свой собственный путь.       Локи прибыл на Биврёст, где его приветствовал Хеймдалль.       — Приветствую, мой принц. Мне жаль, но я смогу открыть проход для вас только один раз. Как только вы пройдёте, ни один асгардец не сможет помочь вам никаким образом.       — Тогда отправь меня в Мидгард. Не буду беспокоить тебя и остальных асгардцев своим присутствием. И не ищи меня, потому что даже твой взгляд не проникнет туда, куда я отправлюсь, — фыркнул Локи.       — Если вы этого желаете, мой принц… — Хеймдалль вставил свой меч в разъём портала, и энергия хлынула в чудо асгардской науки и магии. Локи двинулся к проходу, когда страж моста снова заговорил: — Я надеюсь, что в своём путешествии вы найдёте то, чего желает ваше сердце… Принц Локи.       Принц не удостоил его ответом и просто вошёл в портал, отправляясь на Землю — планету, когда-то названную Мидгард.

***

      В течение следующего года Локи либо пил, либо проводил время на вечеринках — где он просто пил ещё больше, но при этом находился в компании людей. Несмотря на то, что он говорил, он уже скучал по семье. Особенно по матери. Оставалось всего сорок девять лет до того момента, когда он снова её увидит. Для асгардца это было не то чтобы много, но всё равно долго. Так что он топил свои страдания в бесконечных вечеринках. Ему не пришлось использовать золото — магией он затуманивал разум смертных, и они забывали брать плату. Наверное, это было не очень хорошо и правильно, и он вёл себя эгоистично, но принцу было плевать. Он будто оцепенел. Один раз он попробовал встречаться с женщиной, но это довольно быстро закончилось. Он не потерял своего красноречия, но ему казалось неправильным заводить роман со смертной, который продлится меньше века. Ему была нужна семья, а не короткая интрижка. Он хотел делиться счастьем и болью, своими взлётами и падениями, своей жизнью — со всем хорошим и плохим. Смертные, которых он встречал, не могли дать ему этого.       Локи вошёл в очередной ночной клуб — на этот раз в Лондоне. Он был готов к ещё одной ночи пьянства, достойной чертогов Вальгаллы. Как всегда, простой взмах руки избавил его от необходимости беспокоиться об оплате. Яркие огни, громкая музыка и люди, веселящиеся так, словно завтра никогда не наступит. Теперь это было его королевством. Его место изгнания было среди сотен смертных. Как же низко он пал.       — Прошу прощения, можно вас на пару слов? — Двое мужчин сели за стойку по бокам от него. Они были довольно непримечательны и носили типичную мидгардскую одежду. Сам Локи же был превосходно одет. Он был потерян и слишком много пил, но даже это не могло притупить его чувство стиля.       — Кто я такой, чтобы ограничивать ваше право голоса?       — Отлично. Вы использовали заклинание Конфундус на бармене? Так же, как и на ещё семи в Британии и на многих других в европейских странах? — спросил второй мужчина.       Локи моментально протрезвел. Они как-то узнали, что он использовал магию, что означало, что они всё-таки не типичные мидгардцы.       — Кто, говорите, вы такие?       — Я — невыразимец Гринграсс, а это — невыразимец Саллоу. Нечасто нас вытаскивают из Отдела Тайн, но вас было очень сложно отыскать, мистер…       Локи постарался объединить имена, звания невыразимцев и Отдел Тайн, но в последнее его посещение Мидгарда он учился магии в Хогвартсе, почти не покидая школу. Как жаль, что всё сообщество было уничтожено четыре столетия назад.       — Да… Имя… — Локи начал подниматься, но внезапно пошатнулся и ухватился за барную стойку. На самом деле он не был пьян, он выпил только пару бокалов. Но им совсем не обязательного этого знать. Их ложное чувство уверенности может дать ему фору, если дело примет скверный оборот. Пока что он не осмеливался использовать иллюзии. Эти ребята что-то знали, и ему не терпелось узнать, что именно. — Меня зовут… Локи Одинсон, мои добрые друзья. И я выпью за это! — Он сделал большой глоток из своего бокала с Гиннессом.       — Мистер… Одинсон? Вы знаете, что использование магии на маглах для попытки вымогательства денег, товаров или услуг является незаконным в соответствии со Статутом о Секретности, принятым Международной Конфедерацией Волшебников? — тот, которого звали Саллоу, явно процитировал какой-то закон. Локи не пропустил слово магл. Значит, кто-то выжил… Может, мне стоит разобраться?..       — Нет… Я на самом деле даже не думал о таких досадных вещах, как закон… — он легко усмехнулся. — Но я удостоверился в том, чтобы никто ничего не заметил, так что я не думаю, что нарушил этот ваш «статут о секретности».       — Возможно, но вы по-прежнему разыскиваетесь по всей Европе. У вас было довольно интересное путешествие, мистер Одинсон, — прокомментировал невыразимец Гринграсс.       — И что? Не то чтобы я беспокоился о каких-то смертных. — Локи отмахнулся от них и попытался уйти, но мужчины поразительно быстро вскочили и схватили его. Прежде чем он что-то понял, полузабытое чувство аппарации захватило его. Похоже, бесконечным пьянством он усыпил свое чувство опасности.       Трое мужчин появились в маленькой комнате с выгравированными на стенах рунами. Обычно они должны быть невидимыми, но, похоже, само его присутствие перегрузило их. По-видимому, они пытались сдержать его магию.       — Это было грубо, — выпрямляясь в полный рост, сказал Локи. Он был выше Гринграсса на пару дюймов и на три — Саллоу. — Где вас учили манерам? — Он взмахнул рукой, и его магловский наряд трансформировался в укреплённый плащ. Под ним был золотой нагрудник, гибкий и лёгкий, но потенциально способный выдержать удары Тора.       — Как… Как вы используете беспалочковую магию в этой комнате? Руны должны были не позволить… — удивлённо спросил Гринграсс.       — Смертные… — усмехнулся Локи. Он был раздражён из-за того, что его поймали врасплох. — Я с трудом снял чары иллюзии с одежды. — Он попытался исчезнуть, но его магия не откликалась. — Кажется, вы всё-таки не совсем бесполезны.       — Почему вы называете нас смертными? — спросил Саллоу, усаживаясь за простой металлический стол посреди комнаты. Гринграсс занял стул рядом и указал Локи на третий, стоящей с противоположной стороны. Бог решил подыграть им и сел.       — Потому что это — то, кто вы есть. Слабые смертные, играющие с магией, на которую у колдунов нет права, — нахмурился Локи.       — Вы думаете, что мы колдуны? — с любопытством спросил Гринграсс.       — Да. Это единственный вариант, при котором вы могли бы использовать магию после того, как ваш вид уничтожил благородных волшебников по всему миру! — обвинил их асгардец. — Хеймдалль наблюдал и рассказал мне, как они горели на кострах, тонули в реках, гибли от стрел, мечей, пуль и топоров. Как магические династии вымерли, чтобы их заменили те, кто ненавидит магию.       — Это было четыре столетия назад. Тогда волшебный мир ушёл в подполье. Мы спрятались, чтобы жить в мире, — объяснил Саллоу. — Думаю, вы не знали этого. Вы думали, что нас не осталось. Поэтому вы использовали магию так открыто, потому что решили, что нет никого, кто мог бы наказать вас.       — Нет. Я использовал магию, потому что мог, и не думал, что найду место, где есть возможность обменять асгардское золото на магловскую валюту. Представьте моё удивление, когда бармен в Штутгарте отказался принимать превосходные золотые монеты, — мастерски вплёл ложь в правду Локи.       — Гринготтс. Никаких звоночков? — пошутил Саллоу.       — Гоблины всегда были скрытными. Одни из немногих, кто мог скрыться от взора Хеймдалля. Я думал, что они погибли вместе с волшебниками или, по крайней мере, спрятались и отделились от мира смертных.       — Полагаю, вы — Локи из Асгарда. — Гринграсс скорее констатировал факт, чем спрашивал.       — Да. И, по-видимому я… как там говорил тот смертный… не в курсе судьбы моего любимого мира сейдр [1]. — Локи постарался сохранить бесстрастное выражение лица, но не смог удержаться от ухмылки. Время, когда он обучался магии в Хогвартсе, было одним из лучших в его жизни. У мидгардцев очень своеобразная магия. Она может спрятать его даже от ока Хеймдалля. С ней он мог проделывать трюки, невообразимые для асгардцев. Сейдры, по его мнению, были одними из самых творческих среди всех жителей девяти миров. Срок их жизни был чуть меньше двух веков, но это всё равно в четыре раза дольше, чем жизни обычных смертных мидгардцев. И они обладали силой, которая иногда могла соперничать даже с воинами Асгарда.       — Тогда позвольте мне официально поприветствовать вас в Магической Британии, так же называемой Альбионом, — улыбнулся Гринграсс. — Как долго планируете пробыть в этот раз, ваше величество?       — Не знаю. Посмотрим, найду ли я что-нибудь интересное, — ухмыльнулся Локи. Он не стал бы называть точного срока хотя бы потому, что хотел сохранить ауру таинственности. — Я был бы благодарен, если бы мое прибытие осталось в тайне, — невысказанное «а иначе…» в его голосе было достаточно очевидным, чтобы невыразимцы быстро согласились. Следующие несколько часов были потрачены на обсуждение главных изменений и новых законов, которые ему следовало соблюдать, чтобы избежать ненужного внимания. Локи, конечно, заметил хитрость невыразимцев, но не мог не впечатлиться. Будь на его месте Тор, он, несомненно, просто слепо принял бы это объяснение.

***

      Будучи талантливым перевёртышем, Локи всегда мог легко слиться с толпой. Не прошло и получаса после его ухода из Министерства, как невыразимцы потеряли его след. Первым пунктом назначения, конечно, был Косой переулок, который Гринграсс и Саллоу назвали центром магического сообщества Британии. Дырявый котел, являющийся входом, был полон волшебниками со всего Альбиона. Локи наконец-то нашёл место, где он мог отдохнуть. Может, даже сделать что-нибудь хорошее. Магия всегда была его любимым занятием, и знание того, что тут целое сообщество магов, поднимало настроение. После посещения Гринготтса и разблокировки своего старого сейфа он решил немного посидеть в пабе.       — … значит, ты ничего не можешь сделать? — раздался голос позади. Локи слегка развернулся и, чтобы не вызывать подозрений, заказал у Тома ещё одно сливочное пиво.       — Боюсь, нет. Последствия проклятия необратимы даже с использованием тёмной магии, — ответил мужчина в пурпурной мантии. — Мне очень жаль, Карлус, но Дорея не сможет родить тебе наследника.       — И род Поттеров прервётся на мне… — тяжело вздохнул мужчина с растрёпанными черными волосами.       — Любимый… Ты же знаешь, что есть ещё один выход, да? — женщина, которая, как понял Локи, была его женой Дореей, мягко коснулась его плеча.       — Понятно, что усыновление возможно, но мы оба знаем, что магия — в крови. Множество старых заклинаний и чар существуют только благодаря унаследованной магии Поттеров. А кровное усыновление запрещено, потому что считается «тёмной магией», — фыркнул он.       — Мне жаль, что я не смог ничем помочь, — мужчина в яркой мантии встал и покинул пару.       Локи понятия не имел, что руководило им в тот день. Может, его желание иметь семью. Или то, что ему была знакома боль, которую испытывали эти двое. А может, просто скука. Использовав на себе дезиллюминационное заклинание, принц прокрался к паре. Он ясно видел, что они любят друг друга. Наложив на них обезболивающее заклинание, зачарованными иголками он уколол каждого в шею и набрал немного крови. Закончив, Локи исчез, будто его и не было.

***

      Луна ярко светила над Стоунхенджем. Внезапно во вспышке зелёных огней появился Локи. Взмахом руки он расставил камни в правильном порядке, параллельно создавая из воздуха недостающие. В центре оказался большой квадратный валун. Достав из кармана кинжал, Локи сделал надрез на ладони и выдавил немного крови в центр камня. Замысловатом жестом другой руки он заставил кровь растечься шестью лучами, формируя затейливый рунический круг с трискелионом [2] посередине. Капнув своей кровью на конец одного из лучей, он поместил зачарованные иголки на два других.       Никто не смог бы понять, что он бормотал себе под нос, проводя ритуал, но кровь отозвалась. Капля его крови поднялась в воздух и превратилась в тонкую нить, соединяющуюся с кончиками двух игл. Кровь Поттеров, которую Локи до этого держал под заклинанием стазиса, медленно слилась с красной нитью, обволакивая её и усиливая то, что уже было там. Магия пульсировала вокруг, лунный свет, казалось, впитывался в камни. Иглы медленно расплавились, и жидкий металл превратился в валькнут [3] поверх трискелиона. Кровавая нить образовала окружность вокруг них, а затем просочилась в металл, окрашивая его в красный. Лунный свет окутал кровавый медальон, и в воздухе медленно, из самой магии, сформировался кинжал. Валькнут украшал гарду, а рукоять и лезвие были сделаны из чистейшего серебра.       — Немедленно остановитесь! — раздался крик из-за камней, но Локи проигнорировал его. Они не успеют взломать его защиту. Авроры и невыразимцы метали заклинания в барьер, но им не доставало силы. Локи взял кинжал и прошептал ещё одно заклинание.       — Прости меня, мама… — с этими словами он вонзил кинжал в своё сердце. Эффект был мгновенным: его тело бездыханным упало на землю, и магия вокруг исчезла. Барьер пал, и невыразимцы кинулись к нему. Но прежде чем они подбежали, тело Локи вспыхнуло кроваво-красным огнём и исчезло, не оставив и следа. Стоунхендж вернулся в своё прежнее состояние, будто ничего не произошло.

***

      Где-то далеко Дорея Поттер, в девичестве Блэк, ощутила что-то странное в области живота. Волна понимания и счастья нахлынула на её.       — Карлус! Карлус! Любимый! — женщина бросилась к мужу со счастливой новостью. Кажется, у них всё-таки будет ребёнок.