Запотевшие очки

***

      Саша не верил в истинность, точнее, в то, что она обязательно принесёт счастье. Перед глазами был наглядный пример родителей, которые ненавидели друг друга, но оставались вместе из-за связи. Поручик на всю жизнь запомнил ярко-фиолетовый след на запястье матери. Она постоянно рассказывала про тот замечательный день, когда повстречала своего супруга, каждый раз в конце добавляя: «Ты тоже встретишь своего соулмейта, Саша, стоит только немного потерпеть.» А он никогда не хотел этого, слишком уж сильно все навязывали человека, которого юный моряк даже не знал. Буквально отовсюду вещали о соулмейтах, подобное только вызывало дикое отвращение и лёгкую тошноту. И Щиголев нигде не мог найти поддержки в своих взглядах, даже в школе, где и у других прямо под носом были яркие примеры несчастных браков, державшихся только на связи.       Удивительно, как с таким мнением парню удалось подружиться с чересчур романтичным Балуновым и просто одержимым соулмейтами Мишей. Последний был вполне интересным, пока не начинал говорить об истинных и русалках. Хотя, вторые вызывали неподдельный интерес, о них слагалось множество легенд и мифов, но вживую видели редко. Вообще, говорили, что эти существа способны свести с ума моряков. В доказательство, по городу шастал один старый охотник, утверждающий, будто его супругу забрала с собой русалка. В такие бредни Саша не верил, но продолжал листать книги на тему и выслушивать Горшенёва по причине банального интереса, а ещё из-за мечты стать тем, кто найдёт ту самую загадочную бухту. Наивным мечтателем парень себя никогда не считал. Возможно, так было в силу подросткового периода, когда кажется, будто ты умнее всех и можешь всё на свете. Но, скорее, это произошло из-за яркого примера человека, буквально одержимого слепой надеждой. — Видите эти перепонки? — Миша снял с себя рубаху, дабы показать отпечаток от чужой ладони. Кожа сына капитана немного блестела от пота и попадающего на него солнца. — У людей таких быть не может. — Миха, ты это, не обижайся, но может это никакая не русалка, а ино? Они очень похожи, ты легко мог перепутать. — Балунов встрепал свои волосы, они и без того были взъерошены после долгого бега. — Ты совсем придурошный? — нахмурил брови второй Саша и сложил руки на груди, он едва смог нормально перевести дыхание, оно сбилось, пока юноша пытался первым достичь финиша. — Чего ты сразу обзываться начинаешь, а? — сжал кулаки Шурик и смешно насупился. — Да, потому что ино не живут в здешних водах, это каждому, кто хоть немного читал книги, известно! — воскликнул Поручик и наткнулся на странный взгляд Миши, — А ты чего так смотришь? — Просто забавно, что ты так много читаешь про всех этих тварей, — пальцы начали застёгивать пуговицы рубахи, пока сам парень пристально смотрел на своих друзей, таким преданным взглядом, какой обычно бывал у щенков. — Охотники должны знать с кем имеют дело. Один неверный шаг — и ты покойник, — пожал плечами Саша, — Не хочу сдохнуть по своей же тупости. — На кораблях же есть эти эксперты, — заметил Балу и вытащил из кармана штанов кусок чёрного хлеба. Его юноша приготовил дома, чтобы потом устроить себе небольшой перекус. — Их работа — определять с кем команда имеет дело и подготавливать клетки для удержания. — Я не собираюсь доверять свою жизнь кому-то, — хмыкнул Поручик. Смотря в пустоту перед собой, он словно пытался представить образ человека, посвятившего свою молодость только на изучение тварей. Почему-то в голове никак не могли поместиться сила и ум в одном человеке подобной профессии. — Лучше самому всё знать. — Всё знать просто физически невозможно, дурик, — Шура откусил кусок от пищи, что берёг весь день на «особо голодный час». — Я не спорю, надо знать хотя бы чуть-чуть, но ты буквально весь учебник вызубрил, — подросток вытер рукавом остатки крошек со рта. — Лучше знать только основы, а углубление отдать экспертам. Или ты в их ряды метишь? — Нафиг надо. Я собираюсь стать охотником, как и вы. А читаю много только потому, что тема мне интересна, — Щиголев пнул маленький камень, и тот отлетел в сторону, прыгая по дороге зайцем. — Я хочу хоть немного знать, с кем нам троим придётся иметь дело на пути к бухте русалок.       На последних словах Миша заметно оживился и даже улыбнулся, обнажив отсутствующие зубы, выбитые в одной из многочисленных драк. Он сел между Сашами на деревянную лавку и обнял обоих, закинув им руки на плечи. — Мы станем лучшими охотниками и обязательно найдём эту бухту и моего истинного. И вернёмся домой героями! — голос Горшенёва звучал радостно.       Поручик сам улыбнулся, хоть и было странное чувство, но оно тут же рассеялось ветром, что подул, окончательно испортив причёски подросткам.

***

      Саше двадцать два. Его взгляды на соулмейтов не поменялись в лучшую сторону. К ним прибавилось только больше отвращения. Прямо перед глазами моряка многие талантливые и умелые охотники бросали своё ремесло, стоило только участку тела окраситься при прикосновении другого человека. Подобное выводило из себя, но молодой человек всегда молчал, когда очередной сокомандник прощался и уходил с корабля раз и навсегда. Тошно было и от осознания того, что и Балу, и Миша бросят охоту и сбегут к истинным, как только те замаячат на горизонте. Щиголев желал счастья своим друзьям, но слишком сильно не хотел и боялся остаться полностью один. Кому он нужен, кроме двух товарищей?       В трактире шумно, собрались моряки из двух разных команд, из-за чего громкий смех бил по ушам, заставляя морщиться. В воздухе витали запахи алкоголя, табака, дерева, пота и моря. Привычная смесь, от которой раньше невероятно сильно тошнило, сейчас же она настолько въелась в повседневную жизнь, что Саша банально не мог представить другие ароматы вокруг себя. Хотя, в данный момент всё же не хватало другой амбры, той, коей обладала смерть, самой ненавистной и страшной. Молодой человек часто говорил о ней некоторым знакомым, далёким от охоты. Те никогда не могли понять, о чём говорит Поручик, а тот всё пытался объяснить, но в конце концов сдался. Смерть способны слышать только те, кто сталкивался с ней лицом к лицу. Она пахнет сладостью, переходящей в горечь, оседающей на лёгких тонким слоем, будто пепел табака, что не даёт нормально дышать. И моряк научился получать от этого удовольствие. Кажется, это называли мазохизмом в одной из тех заумных книг Миши. Саша отпил пива из деревянной кружки и устало прикрыл глаза. Плечо неприятно ныло из-за травмы, а криво наложенные грубые швы ни черта не помогали. Хотелось оторвать медику руки и засунуть их тому в рот. Будь проклят Миша, решивший сэкономить на лекаре, дабы купить очередную карту. Ещё хуже было от осознания того, что Щиголев сам добровольно поддержал капитана в этой затее. А теперь охотник отдувался за всех сокомандников, к которым приложил свою «чудесную» руку врач. Последний, крыса вонючая, сейчас вливал, широко улыбаясь, в себя дешёвое вино. Саша очень надеялся, что он подавится напитком, и никто не станет ему помогать. А если и попробует — Поручик лично переломает этому хренову герою руки. Но лекарь так и не подавился, а принялся за новую порцию алкоголя. Моряк дотронулся до своей ноги и тут же отдёрнул руку, едва сдержав болезненное шипение. Ближайшее время не получится нормально ходить, только если найти обезболивающие средства, но они замедляют реакцию. Придётся стоять на месте стрелка или вообще следить за тварями. Последнее самое отвратительное. Если что-то пойдёт не так, и зверь сбежит — вина целиком и полностью ляжет на плечи Поручика. А разборок и понижения в должности не хотелось от слова совсем. Столько пахать, чтобы в итоге снова драить полы, вычищая их от блевотины — самое настоящее унижение. Особенно для такого гордого человека, как Щиголев.       Он сделал большой глоток и с громким выдохом поставил сосуд на стол. Пива оставалось ещё на несколько глотков, напиток по вкусу отличался от того, который продавался в родном городе, где мужчина был последний раз около года назад. А здешний алкоголь принёс Поручику мысль, что он не скучает по дому, вот ни капли. Там абсолютно ничего не осталось, даже родители не притягивали к себе, их не хотелось даже видеть. Они стали отвратительны, особенно их попытки строить из себя счастливую пару. Почему-то с годами этот театр двух ужасных актёров только усилился. Возможно, подобное продолжалось только из-за нежелания этих людей признавать, что они спустили свою жизнь в канаву.       Новая кружка пива сопроводилась очередной порцией боли в ноге, тягучей, ноющей и зудящей. Кажется, рана вновь начала кровоточить, ближайшая больница находится в пяти километрах от трактира, дойти, увы, не получится. Единственные варианты — либо пойти в отель и отоспаться (корабль отдали в ремонт, после нападения морского змея), либо остаться в баре и выпить ещё. Второй вариант показался лучшим, и Саша остался сидеть за барной стойкой вместе с сосудом, наполненным алкоголем. Миша засел в отеле изучать карту, Балу вовсю горланит песни, вливая в себя хмель, остальные коллеги слишком пьяны, чтобы обращать внимание на хмурого Щиголева. А тот начал чувствовать странное одиночество. Если прямо сейчас он уйдёт в ту же больницу и пропадёт-этого никто не заметит. Только утром спохватятся или даже через день.       Моряк вздрогнул всем телом от неожиданности, когда до его плеча дотронулась чья-то огромная ладонь, начиная трясти. Саша перевёл взгляд на нарушителя спокойствия. Это был парень с длинными чёрными волосами и очками на кожаном ремне. Молодой человек на вид немного младше самого охотника, но при этом крупнее и выше. — Извини, просто спрашивал у тебя, но ответа так и не услышал, — чужой голос низкий и приятный, хотелось, чтобы его владелец продолжил говорить. Хотя, возможно, желание вызвано алкоголем. — Как твоё пиво называется? Так аппетитно пьёшь его, я аж слюной изошёл. А трактирщик, жук эдакий, не говорит ничего внятного. — Это сатирово пиво, — рришлось изрядно напрячь мозг, чтобы точно вспомнить название и не назвать какую-то ересь. — Честно, оно на любителя, острит слегка. — Спасибо, — благодарно кивнул молодой человек и попросил бармена налить именно этот сорт. — А вообще, немного ли чести сатирам? — задумчиво произнёс Щиголев и пригубил напиток, не шибко рассчитывая, что незнакомец станет слушать эти пьяные псевдофилософские рассуждения. — Существа тупые, прямо как бревно! — молодой человек постучал по столу, дабы показать, что будет если ударить существ по голове. — А сколько всего названо в их честь, какие мифы про них слагают. Чего стоит только «Сатировый рынок»! Я видел этих зверей своими глазами, обмануть их — как плюнуть на землю. Только крысы тупее их. — Ты прямо сейчас оскорбил весь крысиный род. Они очень умные животные, а уровень интеллекта сатиров находится чуть выше, чем у обычных козлов, — хохотнул младший и отпил пива под удивлённый взгляд Саши. — Меня зовут Лось или Леонтьев, — всё же представился мужчина. — А имени нет? — поднял бровь Щиголев в некой усмешке, чувствуя, как плечо начало неприятно щипать. — Я Саша, можно просто Поручик. Знаю, кличка дебильная, но она уже прижилась. — Забавное прозвище… А моё имя... оно обычное, такое же как и у тебя, но я не люблю, когда люди так обращаются ко мне, — Лось почесал ладонь. — Ты же с этими моряками? — он кивнул в сторону шумной компании. — Да, мы из одной команды, но семьёй нас нельзя назвать, понимаешь? Тут каждый преследует свои цели. Да, даже я, — тяжело вздохнул охотник и посмотрел на Леонтьева, мужчины встретились взглядам. Глаза младшего тёмные, сразу напомнили море ночью. — Тут только два человека мне дороги, мои лучшие друзья. — А ты ждал, что все идут в охотники ради дружбы? — в голосе собеседника слышится лёгкая усмешка. — Я вот тоже пошёл только из-за любопытства. — Оно сгубило кошку и сделало рабами кентавров, — сорвалась с губ известная пословица. Он слишком пьян, от того болтлив и откровенен. — Но я поумнее, чем звери. Мне банально хочется не только засадить в клетку, но и просто увидеть их грацию и красоту. Этого многие не замечают, всем важна лишь цена. И я прекрасно понимаю, почему, но всё равно люди не видят в зверях ничего такого. Но животные прекрасны, даже келпи, — рассуждал Леонтьев, он отпил пива и облизнул обкусанные губы. — Ты понимаешь о ком сейчас отзываешься? — нахмурил брови Саша и посмотрел на тёзку, как на поехавшего. — Эта тварь… — Я встречал келпи лицом к лицу, а потом сидел возле его клетки и смотрел, как тело медленно восстанавливается после всех травм. Это было просто невероятно. — с восхищением сказал Лось. — Я никогда не смотрел за этим. Обычно только эксперты крутятся вокруг пойманных, — пожал плечами охотник, но тут же поморщился, зуд стал сильнее. — Я эксперт, но и охотник тоже. Короче, за два лагеря играю, — улыбнулся мужчина. Действие было мягким и будто бы родным. — Ты попробуй как-нибудь просто понаблюдать за пойманными животными, это увлекательно. — Я попробую, всё равно скучно чаще всего... — Саша прикрыл глаза. Он слишком откровенен и болтлив, надо бы заткнуться и уйти в номер. Но почему-то не хотелось оставлять тёзку. — У нас на корабле все в основном обсуждают либо дом, либо будущее. Это быстро вводит в скуку. — Не могу не согласиться, я люблю, конечно, помечтать, без этого никуда. Но как же тошно порой думать о невозможном, а мечты, рано или поздно, сводятся к этому, — грустно выдохнул Лось и поправил свои очки. — Ненавижу чувствовать себя беспомощным. — Я такой же, но как же иногда приятно представить иную жизнь! Правда, потом больно разбиваться о реальность, — грустная улыбка озарила лицо моряка,— Сколько тебе? — вдруг он перевёл тему. — Мне девятнадцать. Работаю с командой почти полтора года и, кажется, через ещё пару лет, буду искать себе другую, — эксперт снова отхлебнул пива, одна из его рук немного дрожала. — Более рисковую. — Откинуться не боишься? — насмешливо произнёс мужчина и немного повернулся на стуле так, чтобы быть лицом к собеседнику. — У нас в команде был один любитель адреналина, помер же во время одной из охоты на морского змея. Полез прямо к чёрту на рожон, а ему говорили так не делать. Дурак одним словом, просто дурак. — Я не про это. Никогда не лезу в самый центр опасности, просто хочу чуть больше плавать, а не бороздить одно и тоже место по миллиарду раз, — молодой человек поправил свои очки. — Всегда хотел спросить, — сделал паузу Саша, дабы убедиться в заинтересованности тёзки, — Эти очки… они удобные? Просто выглядят очень странно… — Они, на самом-то деле, не шибко удобные, их, чтобы протереть нужно по три часа снимать, а некоторые шутники хреновы могут учудить ересь за это время. Обычные очки намного лучше, но на охоте нельзя носить, точно с носа слетят и разобьются. А эти, — Лось постучал ногтем по линзам. — Они очень прочные, их из специального стекла делают.       Дальнейший разговор не смог отпечататься в памяти достаточно хорошо. Поручик лишь знал одно — ему, действительно, хорошо рядом с немного мечтательным новым знакомымн . Сатирово пиво отдавало остротой на языке, а слова Леонтьева ласкали слух, будто музыка, извлекаемая из гитарных струн. Такая приятная и незатейливая. Возможно, так казалось из-за алкоголя, хотя, мозг никогда не проворачивал под ним подобных штук, когда рядом был кто-то из команды. Дело было в другом — Леонтьев за весь разговор ни разу не упомянул истинность. Он болтал на всевозможные темы, начиная с охоты, заканчивая банальными анекдотами, с которых старший громко смеялся, хоть и слышал их раз сто. В исполнении эксперта они играли новыми красками. Или же просто Лось обладал врождённой способностью вызывать к себе симпатию даже у таких скупых на эмоции, как Щиголев.       Взгляд скользнул по чужой руке. Рубаху младший закатал по локти, ему слишком жарко здесь. Саша замечает татуировку дракона, немного кривую и даже смешную. Улыбка невольно сделалась ещё шире, и охотник, сам не осознавая зачем, провёл указательным пальцем по контуру нательного рисунка. Леонтьев вздрогнул от неожиданности и чуть не подавился пивом. А бесцветная татуировка на мгновение приобрела ярко-красный цвет, что неравномерно распределился по коже. Виной всему был дрожащий перст самого Саши. Краска быстро спала с рисунка, это вполне естественно, если прикосновение являлось не первым. Чтобы осознать последнее, у старшего ушло чуть больше двух минут, после этого он резко отдёрнул руку и уставился на тёзку, чьё лицо не выражало ровным счётом никакого удивления. Словно его тело каждый день приобретает неестественный яркий цвет.       Щиголев пробормотал нечто неразборчивое, дотрагиваясь до своего плеча, и резко вскочил со стула. Но тут же согнулся пополам от резкой нестерпимой боли в ноге. Крик чуть не вырвался из глотки. Молодой человек шумно и рвано задышал, пытаясь успокоиться. Нужно идти в номер, но разогнуться банально нет сил. Просить помощи не у кого, все коллеги пьяны, включая Балу. Саша беспомощным щенком оглядел присутствующих и, сделав несколько глубоким вздохов, схватился за ножку стула и попытался встать. В ту же секунду молодой человек почувствовал, как его подняли над землёй и взяли на руки. — Какого хрена?! — возмущённо прошипел Поручик и попытался вырваться из чужой хватки, но боль не дала дрыгаться дальше. Он поднял взгляд и увидел тёзку, с которым так долго говорил. — Что ты творишь?! — Успокойся ты, — нервно вздохнул Леонтьев и направился к выходу вместе со старшим, — Моя совесть просто не позволит бросить тебя в таком состоянии на этом грязном полу. Просто скажи, где твой номер. В каком отеле? — «Голубая лагуна»… — Пробормотал Саша, а потом нервно рассмеялся. Название слишком иронично в сложившейся ситуации.       Леонтьев сам усмехнулся и взял старшего поудобнее, после чего всё же подошёл к двери и толкнул её ногой. Улица встретила мужчин холодным ветром и темнотой. Саша позволил себе прижаться к чужому тёплому телу, куртку молодой человек оставил дома, от чего сейчас страдал. Грудь Леонтьева пьяному мозгу напоминала уютную подушку, которую так не хочется отпускать. Младший старался не обращать внимание на периодические прижимания, смешанные с пьяным бормотанием. Молодой человек сам был пьян, пусть и не настолько, а его тёзка ещё в середине разговора начинал нести какую-то откровенную ересь. Поэтому сейчас обвинять в продолжении болтовни Лось не мог.       Нужный номер нашёлся относительно быстро только потому, что команда младшего остановилась в этом же отеле. А вот отлепить от себя парня было уже трудно — тот упорно не желал ложиться на кровать, всё время повторяя, насколько эксперт тёплый и уютный. Когда Поручик лежал на кровати, Лось понял, почему старший не мог ходить. На штанах того виднелись следы крови. Леонтьев замер. Он мог бы спокойно уйти обратно в трактир или в свой номер, но бросать парня в таком мерзком положении не хотелось. Слишком приятным вышел разговор, да и порекомендованное пиво оказалось вкусным. Эксперт ещё некоторое время мялся, а после ушёл в свой номер, откуда вернулся с небольшой сумкой. — Снимай штаны, — произнёс Леонтьев и начал открывать вещь. — Что сказал? — это будто отрезвило моряка, и он сразу же сел на кровать и зло глянул на тёзку, — Я тебе не портовая шлюха… — Да, не нужен мне твой зад. Я твою ногу хочу обработать. Считай, благодарю за вкусное пиво и приятный разговор, — младший поднял руки вверх и повернулся лицом к «коллеге по цеху», как бы говоря, мол, смотри, я безопасен. Одна из ладоней приобрела тёмно-зелёный цвет. — Просто сними штаны и покажи рану, она, судя по всему, хреново зашита.       Щиголев недоверчиво посмотрел на молодого человека и начал взвешивать все за и против. Первого оказалось намного больше. Да и моряк больше не собирался доверять своё здоровье тому медику с руками из жопы. — То что ты пьян, не помешает? — Поднял бровь Саша и потянулся к своим штанам. — Я не так уж и быстро пьянею, всё будет нормально, — Леонтьев вытащил из сумки медикаменты.       Поручик стянул вещь до колен и подвинулся поближе к Лосю. Тот посмотрел на ногу и тихо выругался. А после приступил к работе. Младший делал всё аккуратно и не болтал о всякой ерунде, от чего в комнате повисла странная тишина. Её характер Саша не сразу смог определить, но одно было точно. Рядом с тёзкой совершенно не имелось напряжения. Беспокоит только цветная от первого по прикосновения ладонь. И Лось явно не собирался говорить на эту тему, его, казалось, ничего не смущало. А уточнять старший боялся, вдруг это он просто из-за алкоголя увидел то, чего и в помине нет и не было. — Всё готово, — Сказал Лось, начав собирать вещи. — Спасибо, — Благодарно улыбнулся Щиголев и посмотрел на свою ногу. Там, где ее касались мозолистые пальцы эксперта, расцветали новые цветные пятна. Новый шов оказался красивым и аккуратным, словно его наносил столичный врач. — Хороший шов, — Молодой человек осторожно касается его, словно не веря своим глазам. — Точно за него ничего не попросишь? — Поднял бровь моряк — Точно, ты приятно скрасил моё одиночество, — Пожал плечами эксперт и поправил свои очки. — Тебе так нравится говорить о сатирах? — Беззлобно усмехнулся старший и залез под тёплое одеяло, штаны так и остались лежать на другом конце кровати. — Если честно - да, никто другой со мной так много обычно не разговаривает. Всем не до глупых сатиров, — Немного грустно выдохнул Леонтьев и с некой тоской взглянул на тёзку. — Мне очень не хватает таких разговоров. Уже устал постоянно слушать болтовню о невозможном. — Я дружу с одним мечтателем, в детстве он постоянно говорил об истинном, сейчас делает всё, чтобы найти его. Так глупо… поиски длятся почти пять лет, но результатов ровным счётом нет, — Саша не хотел, чтобы разговор так быстро кончался. Но просить младшего остаться не имел абсолютно никакого права. — Это так глупо… — Согласен, — Эксперт ещё некоторое время мялся перед выходом. — До встречи, — Младший вышел из комнаты, закрыв за собой тяжёлую скрипучую дверь.

***

      Саше двадцать пять, а отпечаток на его плече всё ещё ярок и чёток. Молодой человек взял в привычку иногда рассматривать свою часть тела в отражении небольшого куска зеркала. Были странные чувства в такие моменты, хотелось одновременно и истерично смеяться, и просто срезать отметину. Хотя, она нисколько не мешала жить, да и располагалась в незаметном для чужих глаз месте. Просто от неё тошно, она подобна насмешке над убеждениями и взглядами моряка. И он сначала думал и боялся, что тёзка начнёт на утро требовать отношений и срочного ухода из столь опасной работы. Но ничего подобного не произошло, никто не пытался найти Поручика, а он сам предпочёл забыть о Леонтьеве, как о сне, пусть и очень приятном.       Долго скрывать метку не получилось, Балу быстро её заметил и начал поздравлять. Саша еле отделался от него, сказав, мол, у этого человека уже есть семья, а рушить её ради охотника он не намерен. После этих слов речь тёзки превратилась в тираду о том, как он сочувствует такому несчастью. И Поручик, наверное, впервые в жизни почувствовал себя самой настоящей крысой. Да, он и раньше многим нагло лгал, глядя прямо в глаза, даже своим лучшим друзьям, но тот обман казался самым предательским. Балунов же так сильно мечтал найти свою истинную, а его тёзка, зная соулмейта, не предпринимал никаких попыток связаться и начать хотя бы изредка встречаться.       «Свидание» произошло случайно, просто в один день Миша объявил, что нашёл нового эксперта на корабль. Саше было по большей части плевать ровно до того момента, как новый член команды зашёл на борт. Голос узнался сразу, и Щиголев ещё долго смотрел на эксперта, пытаясь понять не мерещится ли увиденное. — Привет, Поручик, — улыбнулся Леонтьев, кивнув, а после отошёл говорить с Балу.       Саша для себя подметил, что младший изменился с той встречи в трактире. Сильнее всего бросались в глаза новые перчатки, очевидно скрывающие неестественный цвет кожи. Если это увидят Шурик и Миша — определённо сядут на уши, особенно первый.       Щиголев нервно сглотнул и посмотрел на руки Ренегата (новую кличку сказали сразу, появилась она из-за количества команд, которых сменил молодой человек). Предмет одежды отлично закрывал кожу, но его рано или поздно придётся снять. Это пугало, ведь Леонтьев свободно мог назвать имя своего истинного, и тогда многолетний обман вскроется и точно ухудшит отношения с товарищами. И тогда появится риск остаться в полном одиночестве среди множества людей. — Пор, ты чего так смотришь? — из размышлений вырвал голос лучшего друга, — Я согласен, Ренек слишком много болтает, но ты, будто убить его хочешь, так смотришь, словно он всю твою семью перерезал или жену трахнул. — Что? — Моряк тут же увёл взгляд в сторону, понимая, что всё это время в открытую и без стеснения пялился на младшего. — Да просто не могу понять, сколько же это команд надо было сменить, чтобы начали величать Ренегатом, — Соврал молодой человек. — Я сменил всего лишь три, а потом долго выбирал между вашей и предыдущей, — Леонтьев поправил свои очки. Ему, казалось, плевать на шуточки Балу. — И чем приглянулась наша команда? — Поднял бровь Шурик, изучающе глянул на Ренегата и убрал длинную прядь, выбившуюся из хвоста, за ухо.       Поручик нервно заломил пальцы. Услышать ответ страшно до дрожи. Вдруг младший что-то напридумывал себе и теперь намерен перевернуть привычную жизнь с ног на голову. — Ваша команда известна своими поисками бухты, — Начал говорить эксперт, смотря сначала на морскую гладь, а потом и на Щиголева, но на последнем задержал взгляд лишь на мгновение. — Ты же вроде против того, чтобы искать что-то невозможное, — Не подумав, выпалил Поручик и тут же прикусил кончик своего языка. Сейчас на молодого человека в полной мере обратили внимание оба тёзки.       Балу явно хотел спросить что-то, но ему не дал начать Леонтьев: — Бухта не кажется невозможной, я вполне могу допустить её существование. Раз в нашем мире существуют такие похожие на человека звери, как сатиры, то почему не могут русалки? — Пожал плечами эксперт. — Ты только что сравнил русалок с животными, которые чуть умнее козла? Эксперт Леонтьев, да вы прямо сейчас оскорбили всех русалок и людей, что в них влюбляются. Как вам не стыдно? — Максимально серьёзно произнёс Саша. — И как я буду работать с таким человеком? — Приношу глубокие извинения для вас, господин Поручик. Не хотел оскорблять самого большого любителя сатиров в округе, — Поддержал странный театр младший, ему определённо нравилось такое. — Снова извиняюсь, о, господин Поручик. — Нет вам прощения, господин Леонтьев! Вы оскорбили моего лучшего друга, Балу, и теперь я вынужден вызвать вас на дуэль! — Воскликнул старший и взял с пола швабру, которую оставил новичок, дабы отойти отлить. — Защищайтесь, Леонтьев! — Сдаюсь, господин Поручик, сдаюсь! — Лось упал на колени перед Щиголевым и схватил того за штанину, после чего изобразил горькое рыдание. Вышло настолько смешно, что оба моряка едва могли сдержать громкий смех, так и рвущийся из груди наружу. — Прошу вас, пощадите меня, глупого сатира. — Вы снова за старое, господин Леонтьев, тут я уже не смогу помиловать вашу душу, — Саша сымитировал выстрел из швабры, а его тёзка наигранно упал на пол, изображая смерть.       Вскоре оба мужчин разразилась громким смехом, приковывая к себе внимание остальных. Балу, наблюдавший за всем этим спектаклем с самого начала, глядел на лучшего друга в ожидании объяснений, но тот ничего не сказал. Поручик помог младшему подняться на ноги. А после пожал руку. Хватка эксперта была крепкой, а кожаные перчатки слабо пропускали тепло, исходившее от ладони. Она просто огромна, если сравнивать её с Щиголевской.       Он снова оглядел тёзку, задержав этим рукопожатие. Тот просто невероятно большой, действительно, самый настоящий лось. Осознание в полной мере дошло только сейчас, на трезвую голову. Стало немного смешно от мысли, что Леонтьев свободно может потягаться в схватке с каким-нибудь гремлином и победить. — Саш, ты мне сейчас ладонь отдавишь, — Хохотнул Ренегат и осторожно освободил свою руку от чужой хватки. — Извини, я задумался, — Саша неловко отвёл взгляд в сторону, сделав глубокий вдох. Сразу же почувствовался запах моря, смешанный со смрадом смерти. Последнее окончательно заставило вынырнуть из омута мыслей, утянувшего глубоко в свои чертоги. — Так уж и быть, вы прощены, господин Леонтьев. Но это только в первый и последний раз. Моё великодушие и так почти на нуле, а вы совсем его опустошили.       Леонтьев улыбнулся и благодарно кивнул, продолжая подыгрывать бессмысленному театру двух актёров, куда третий человек, Балу, так и не смог влиться. Он не понимал, почему тёзки так сильно смеются, а объяснять никто из них явно не намерен.       И шутка про сатиров, действительно, стала общей тайной двух Саш. Они мало общались в рабочее время, а ночью оба были чересчур вымотаны, чтобы болтать. И Щиголеву было по-странному грустно от этого, но он успешно отгонял от себя подобные мысли. Леонтьев ему ничем не обязан. Да, они истинные, и это совершенно ничего не значит. И тяга была не на физическом уровне, скорее, язык всё чаще чесался от острого желания продолжить тот глупый театр, превратив его в драму размером чуть ли ни с настоящей пьесой. Но каждый раз от предложения продолжить охотника сдерживало то, что младший почти всегда был в компании с кем-то и так же весело проводил время. А подходить было слишком неловко. Приходилось лишь довольствоваться короткими разговорами, что случались либо за столом, либо после охоты.       Ещё Поручика в Ренегате привлекала одна особенность, странная и немного пугающая. Леонтьев пах смертью, слабо но ощутимо, будто она всё время шла по пятам за молодым человеком, дыша в самый затылок. И Поручик не мог даже спросить, чувствуют ли другие это амбре, — снова не поймут и пошлют на три весёлые буквы. А может, запах просто настолько плотно въелся в жизнь Саши, что он переносил его на всё и вся. Молодой человек не знал ответа, но искать истину не спешил, дабы не забивать голову лишними мыслями. В них и так невообразимо много Лося, вытесняющего собой бухту с русалками. Последнее с каждым днём всё больше и больше начинало казаться выдумкой. Карты, покупаемые Мишей, чаще всего приводили либо в никуда, либо к месту обитания совершенно других тварей. Поручик ничего не говорил по этому поводу, прекрасно понимал, насколько каждая попытка важна для капитана, но иногда так хотелось, чтобы Горшенёв, наконец повзрослел и бросил затею найти своего соулмейта. Миша был неплохим парнем, он свободно мог бы найти хорошую спутницу или спутника.       На губах проступила горькая улыбка, и Поручик покинул столовую, выходя наверх. Всё, чем молодой человек так дорожит медленно уходило, будто вода сквозь ладони, несмотря на тщетные попытки её сдержать. Миша всё больше и больше тонул в пучине одержимости истинным, который, возможно, уже давно мёртв, кто этих русалок знает. Саша не мог поверить, что тот мальчишка, широко улыбавшийся беззубым ртом после очередного маленького приключения, превратился в поехавшего, который разучился ценить чужую жизнь. И Саша боялся, что и его тоже перестанут считать важным. Особенно, если так начнёт считать Балунов. Поручик редко показывал, насколько сильно ему дороги люди, банально не умел так делать, не научили, да и в детстве особо желания не имелось. Сейчас же моряк жалел, что не попросил кого-то научить, так бы он не казался всем чёрствым.       Молодой человек сложил руки на «перила» корабля и посмотрел на спокойную гладь моря. Небольшие волны бились о судно, и то слабо покачивалось. Молодой человек прекрасно помнил, как в первые недели это вызывало лёгкую тошноту. Сейчас же было всё равно на тряску, тошноту вызывала не она, а просто резкое осознание собственной никчёмности и одиночества.       По-настоящему он нужен только двум людям, один из коих совсем скоро окончательно свихнётся, а второй рано или поздно последует чужому примеру и тоже из-за чёртовых соулмейтов. Как же Саша ненавидел весь мир за идеализацию идеи истинности. Если хоть немного подумать - легко можно понять насколько глупа вся эта система. Всего лишь чёртов след неестественного цвета способен сломать жизнь сразу нескольким людям. «Судьба» ошибалась постоянно, награждая связью заклятых или просто разных людей, у которых абсолютно нет ничего общего. Прямо как у Миши и того русала, но, казалось, эта простая истина доходила только до самого Саши. И лучше бы так не было, прекраснее всего жить, веря в сказку, в которой тебе судьбой предназначен какой-то человек, и ты никогда не останешься один, если встретишь его.       Поручик услышал чужое дыхание, немного рваное, а до носа дошёл отчётливый и яркий смрад моря, потного тела, алкоголя и смерти. Последнее выражено меньше всего, но моряк всё равно ощущал это. — У нас в клетке, конечно, не ваши любимые сатиры, господин Поручик, но всё равно прошу позволить показать вам что-то не менее удивительное, — Леонтьев говорил бодро, с некой наигранной хрипотцой. — И это даже не вино. — Неужто вы решили заманить меня в ловушку, господин Леонтьев? — Поручик повернул голову в сторону младшего и поднял бровь. — Но, так уж и быть, сделаю вам одолжение и поверю. — На губах невольно расплылась лёгкая и усталая улыбка. Охотник прекрасно понимал, что Ренегат не замышлял ничего такого, даже розыгрыша.       Лось потянулся, а после поманил тёзку за собой рукой, на них всё ещё были надеты перчатки, но уже более тёмного цвета, старые пошли по швам после охоты на гидру. Тогда Саша впервые по-настоящему действовал с Леонтьевым дуэтом. И старшему это понравилось, было не так тяжело, как с Балу, который не мог резко начать отходить от изначального плана и всегда ожидал приказа со стороны Миши. Лось же умел действовать отдельно от капитана и самостоятельно строить стратегию. Его легко было понять, и в тот день в голове Саши пробежала мысль, что Леонтьев не должен находиться здесь, на судне под чьей-то властью. Ренегат сам свободно смог бы возглавить команду и, возможно, найти всё то, чего не отыскали другие. Возможно, так казалось из-за огромной человечности тёзки. И Поручик считал, что эта черта и погубит эксперта.       Мужчины стояли перед клеткой-аквариумом, где лежала та самая гидра, закованная в тяжёлые цепи. Одна из трёх голов существа открыла глаза и с ненавистью взглянула на моряков. Животное давно бросило свои попытки вырваться, оно просто приняло максимально удобную позу и легло на дно. Цепи не давали нормально двигаться, а на двух челюстях находились намордники. Третью оставили свободной, дабы изредка подкармливать зверя. И то свободная морда даже не пыталась укусить, она явно понимала, насколько сильнее люди вокруг неё. — Ты привёл меня сюда, чтобы показать наш улов? — Немного разочаровано произнёс Щиголев и заломал пальцы. Эту гидру он успел рассмотреть вдоль и поперёк, пока целился из гарпуна ей в шею. — Садись и я всё тебе объясню и расскажу, — Младший кивнул в сторону большого ящика, стоящего прямо напротив клетки. Молодой человек расположился на деревянном предмете и в ожидании взглянул на тёзку.       Поручика терзало сомнение, нужно ли вообще оставаться здесь, рядом со зверем, что смотрел с ненавистью, презрением и диким страхом. Молодой человек никогда не чувствовал вину за состояние зверей, но долго выносить их взора не мог. Возникающие чувство определённо не походило на вину, скорее, это был банальный стыд и отвращение к самому себе за всё на свете, начиная с бесконечного вранья даже в мелочах и заканчивая за то, что это именно его, Сашин, гарпун проткнул чужую кость.       Щиголев всё же сел около младшего и сразу же опустил взгляд на свои шрамированые и мозолистые ладони. — Так, зачем ты меня позвал? — Спросил мужчина, не поднимая головы. — Хотел что-то показать? — Вообще-то, да, хотел, — Кивнул парень и улыбнулся своей фирменной улыбкой, в коей не было ни грамма фальши от слова совсем. — Я хотел объяснить, о чём говорил тогда, в трактире. — Неужели, ты спрятал за пазухой обычные очки и теперь покажешь мне всё их отличия от специальных? — Почему-то в памяти охотника особо хорошо отпечатался именно рассказ об окулярах. Скорее всего, причиной был давний интерес.       Леонтьев немного опешил, его болтовню редко кто запоминал, все обычно пропускали половину информации «сквозь уши». И мужчина их не винил, но в некотором роде ощущал слабый укол обиды. Но то, что тёзка запомнил такую мелочь, приятно обрадовало и заставило только шире улыбнуться. На секунду мужчина даже забыл, зачем позвал старшего сюда. Но, услышав тяжёлый, полный усталости вздох, тут же вспомнил: — Я хотел показать тебе, почему торчу возле животных столько времени, — Леонтьев потрепал охотника за плечо, вынуждая посмотреть на себя. — Смотри на его бок, он сейчас начнёт затягиваться нормально.       Щиголев перевёл взгляд на глубокую рану животного и нахмурился. Руку с плеча так и не убрали, но не это смущало. Неловкость возникла, потому что именно Саша нанёс повреждение гидре, это его гарпун заставил чудовище упасть без сознания. — Почему ты решил, что это случится именно сейчас? — Хмыкнул Поручик и облизнул потрескавшиеся от ветра губы. — Неужели, феи на ухо прошептали? — К сожалению, не они. Я это сам заметил, пока сидел с гидрами. Их чешуя перед тем, как начать полностью зарастать, немного меняет цвет: с синего на бледно-голубой. А у нашего друга как раз это и происходит, — Начал пояснять Ренегат, его ладонь всё ещё находилась на чужом плече. — Люблю наблюдать за таким, действительно, удивительное явление. Смотри, оно началось.       Поручик всё же взглянул на аквариум и широко открыл рот от удивления: на месте раны быстро вырастили новые чешуйки, более светлые и очевидно мягкие, если их сравнивать с остальным телом. Бодрствующая голова блаженно прикрыла свои жёлтые глаза и слегка приподнялась, будто наслаждаясь моментом. Вскоре гидра улеглась обратно, стоило ране окончательно зарасти. — Оно уже не первый раз так делает при мне, — На самое ухо прошептал Леонтьев, его дыхание пощекотало кожу старшего, и тот слабо улыбнулся этому. — Почему оно не залечит все раны сразу? — Робко спросил Щиголев, было немного стыдно и неловко из-за незнания ответа. Про него не писали в учебниках и книгах, которые читал в детстве и отрочестве моряк, про гидр в целом мало, чего можно было отыскать в родном городе. А во взрослой жизни молодой человек предпочёл довольствоваться тем, что успел изучить на земле. — Если оно это сделает - рискует умереть. У него и так осталось мало сил, а пищи недостаточно. Мы специально даём мало, чтобы оно большую часть времени спало, и не было риска умереть от этих голов. На такое восстановление уходит очень много сил и ресурсов. Я об этом узнал со слов одного опытного эксперта, — Голос звучал тихо, будто его владелец раскрывал какую-то тайну.       И Саша внимательно слушал, иногда поглядывая на уснувшего зверя. Сам моряк тоже хотел последовать его примеру, но не мог. Рассказы тёзки заставляли остаться сидеть на ящике. Хотелось узнать как можно больше, да и самому чем-то поделиться. Слова мужчин превратились в тихий ручей, никто из них не повышал своего голоса, предпочитая говорить шепотом. Никто к ним не заходил и явно не собирался, говорить можно нормально, но они не хотели рушить ту странную атмосферу, что возникла.       Леонтьев снял перчатки, руки уже успели вспотеть в них, и положил свою ладонь обратно на плечо тёзки. Последний резко замолк, прервав свой рассказ о встрече с Мишей, и посмотрел на младшего, будто чего-то ожидая. Щиголев облизнул свои губы и тяжело вздохнул. Лось поднял бровь в немом вопросе, мол, что случилось. А Поручик несколько минут не мог выдавить из себя и слова.       Он хотел спросить многое, но больше всего про связь. Слова так и вертелись на языке, но каждое сглатывание смывало их, заталкивая обратно в глотку. Саша не мог собраться с мыслями, а Ренегат не торопил, хотя было видно, что он устал ждать и прямо сейчас готов спросить, что конкретно случилось. И, немного успокоившись, Поручик произнёс: — Ты привёл меня сюда и рассказал всё это только из-за истинности? — Он увёл взгляд в сторону аквариума — Я не понимаю… — Нахмурил брови Леонтьев, а после посмотрел на свою ладонь, уже давно лежащую на плече мужчины. — А, ты про пятно… — Про что же ещё? — Немного нервно отрезал его тёзка, и обнял себя. Ситуация начинала бесить и нервировать. — Извини, я всё время забываю, что вы все так сильно зациклены на этих пятнах, — Неловко хохотнул Лось и всё же убрал руку с Саши. — Мне всё равно. — Леонтьев пожал плечами и поправил свои очки. — Ты не шутишь? — Недоверчиво прошептал Поручик. Он не верил таким заявлениям, на его глазах каждый, кто бросался такими речами, сбегал с корабля сразу после встречи с истинным. — Я не понимаю смысла в этой вашей истинности. Нет, она есть, банально, в том, чтобы подобрать лучшую пару для создания более здорового потомства. Иных причин существования соулмейтов нет, простая биология, — Ренегат говорил спокойно, словно репетировал речь миллион раз перед тем, как начать её произносить. — Как по-твоему можно объяснить связь между однополыми и разными существами? Ты разве не слышал про графиню и её супругу кентавра? У таких просто физически не может быть детей, твои слова легко разбиваются о такие примеры, — Поднял бровь Щиголев и взглянул на собеседника. — Такие примеры истинности — естественный контроль рождаемости, который создала сама природа. Саша, сам посуди: если бы существовали только разнополые и одновидовые соулмейты — мир был бы перенаселён и уничтожен. Понимаешь? Ресурсы не бесконечны, они рано или поздно закончатся. А природа делает всё, чтобы этот момент не наступил как можно дольше, — Всю свою речь Ренегат периодически поглядывал на дверь, явно боясь, что в любой момент кто-то зайдёт. — Это звучит так…жестоко? — Усмехнулся Поручик и облизнул свои губы. — Все так верят в то, что будут счастливы со своим соулмейтом, что он будет идеально подходить по характеру и во всём всегда поддержит. И на деле, это всё лишь страхивание природой… Грустно, не находишь? — Согласен, но не могу нормально осознавать весь этот цирк, выстроенный вокруг пятен на коже. Мои родители не были истинными, но они любили друг друга так, как никто. Отец буквально носит маму на руках, эти двое друг за друга горой, — На губах проступила тёплая улыбка, полная тоски по родительскому дому и родной деревне. — Вокруг меня до тринадцати не было женатых соулмейтов, а потом я уехал учиться в город, а там и столкнулся с этими вечными одами людям, «предназначенным друг другу судьбой». До сих пор не понимаю этого культа… — Я вырос у истинных, они ненавидели друг друга, но оставались вместе из-за этой чёртовой связи. Мама любила говорить мне, мол, ты ещё встретишь свою судьбу, — Саша неловко рассмеялся. — А я никогда не хотел этого. Не верил во все эти рассказы про внезапных бабочек в животе. Да, даже сейчас не верю и не поверю ни за что. А после твоих слов мои взгляды только укрепились. Знаешь, что самое смешное? — Усмехнулся он и, не дожидаясь ответа, — Я дружу с двумя людьми, что просто мечтают встретить своих соулмейтов, точнее, один его упорно ищет уже почти семь с лишним лет, а второй просто хватает за руки чуть ли не каждую встречную. И из нас троих именно я встретил своего истинного, а вместо того, чтобы уйти из отряда смертников, продолжаю работать здесь. Ты даже не поверишь, что мне пришлось сказать, дабы сохранить друзей, — Саша стыдливо увёл взгляд в сторону. — Я наплёл всем, что ты женатый мужик, который не хочет рушить свою семью.       Раздался громкий смех, и Щиголев уставился на него, а после и сам заржал. Действительно, всё это не только звучало, но и выглядело чересчур комичным и глупым. Леонтьев снова положил руку на чужое плечо, и старший взглянул на тёзку. — Господин Поручик, я позвал вас посмотреть на гидру не из-за пятен, а из-за того, что вы сами так и не удосужились понаблюдать за животными. Вы проигнорировали мою рекомендацию, — Наигранно обиженно произнёс Лось. — Ох, приношу глубочайшие извинения, — Улыбнулся Поручик, почувствовав, что запах смерти, будто усилился и стал чётче.

***

      Саше было тридцать шесть, когда он впервые за почти восемнадцать лет не выплыл в море. И случилось это, не потому что он ушёл с истинным из рядов охотников. Просто у его самого дорогого и любимого человека умер близкий. И оставлять Леонтьева одного справляться со всем этим дерьмом Поручик не собирался. Он старался быть рядом и поддерживать во всём. Именно старший выслушивал заключения медиков и организовывал похороны. Ренегат же не мог всем этим заниматься: он честно хотел взять на себя все дела, но Щиголев не позволял. Моряк слишком хорошо успел изучить тёзку, чтобы понимать, когда тот находится на грани срыва. А именно это сейчас и происходило. Ренегата настолько сильно трясло при попытках поговорить с людьми из похоронного бюро, что Саша сделал всё сам.       Тяжелее оказалось только на самих похоронах, где смрад смерти заполонил собой всё вокруг. Поручик держал младшего за широкую ладонь, по-прежнему одетую в перчатку, и просто старался оказать максимум поддержки. Леонтьев хотел улыбнуться тёзке, но не мог. Было слишком плохо, как морально, как и физически. — Саша, ты не мог бы мне пообещать одну вещь? — Вдруг произнёс Ренегат, когда все посторонние люди разошлись, и он остался с товарищем наедине. — Что именно? — Поднял бровь Щиголев и взглянул на собеседника. — Саша, пожалуйста, прошу тебя, пообещай не плакать на моих похоронах, — Младший смотрел куда-то перед собой в пустоту, его тёзка так и не смог найти точку, за которую мог бы зацепиться чужой взгляд.       Саша молчал, они никогда не говорили о смерти друг друга, хотя оба понимали, что в каждую охоту находились буквально на волоске от конца. Просто мужчины старались не думать об этом и наслаждаться каждым моментом, проведённым вместе.       «Рано или поздно мы станем лесной травой Вытянемся вспять как тонкая нить Тонкая нить Отмеряют звёзды, то время пока живой Так время танцевать и время любить время любить.» — писал Леонтьев в своих стихах, которые изредка сочинял в их с тёзкой небольшом доме во время коротких отпусков от плавания. В такие моменты Поручик лежал на коленях мужчины и читал очередную статью с коротким набором фактов о животных, попутно бурча какая это всё ересь. Саша находил время на бессмысленные рассуждения, а серьёзный разговор о смерти упорно игнорировал, хотя его надо было обсудить ещё в самом начале отношений.       Поручик посмотрел на человека, принёсшего в его жизнь столько красок, покрепче взял за руку и, дождавшись, когда он повернётся, вымолвил: — Обещаю, — Щиголев ощутил, как запах смерти стал сильнее.

***