(Не)ловушка для ангела

      После Армагеддона у Кроули обнаружилась проблема: он больше не мог кончить. Ни с кем, как бы не старался партнёр и сам демон, долгожданной разрядки не происходило.       Не помогало и самоудовлетворение, которым, собственно говоря, он никогда особо не увлекался ввиду того, что при желании он легко мог заполучить любого или любую. Кроули болезненно ощущал нехватку чего-то важного, почти драгоценного и так дьявольски необходимого для полного удовлетворения. Она чувствовалась и ранее, но после некоторых событий возросла до своего абсолюта.       Чем это могло решиться, демон прекрасно понимал. Даже слишком прекрасно, чтобы лишний раз думать об этом. Ему не хватало ангела. Причем не абы какого: ему был нужен один весьма определённый ангел. Ему до боли было необходимо чувствовать его энергетику, запах и благодать, его пальцы и губы горели от необходимости почувствовать именно его нежную кожу под собой и именно его тепло.       После ночи, проведенной с Азирафаэлем под одной крышей, Кроули будто переклинило. Демон даже представить себе не мог, чем может обернуться для него и его шеститысячелетней влюблённости совершенно невинное предложение остаться в его квартире в ночь после апокалипсиса, когда Азирафаэлю было некуда идти. К сожалению или же к счастью, они не делали ничего переходящего границы, нет — но для Кроули было достаточно лишь видеть ангела, дремлющего в его постели: процесс развоплощения и последующего возвращения в привычное тело (а затем долгих размышлений о том, как бы им сохранить свои эфирно-оккультные задницы от неизбежной кары свыше, или сниже, уж как кому с начальством повезло) требовал больших энергозатрат, так что вымотавшемуся ангелу был необходим отдых. Кроули, недолго думая, предложил ему свою кровать.       Черт возьми, лучше бы он этого не делал. Потому, что он чуть с ума не сошёл от ударившей по нему благодати, смешавшейся с вожделением в его порочной дьявольской голове. В ту ночь, стоя на коленях у изголовья своей же кровати, он понял, что имели в виду как смертные, так и бессмертные, когда говорили фразу «спящий ангел». Азирафаэль был поистине прекрасен и в бодрствующем состоянии, но когда он спал… Кроули попросту впал в ступор, чувствуя запах его энергии, видя его, такого беззащитного, в своей постели. В своём змеином гнезде, десятками лет так тщательно оформляемом. Ни один благоразумный крылатый, сохраняющий свою чистоту, не попался бы в место жительства демона так просто, как бы хитро не была подстроена ловушка, а уж тем более не чувствовал себя в безопасности. Так думал Кроули, пока не услышал тихое сопение белокурого ангела, закутавшегося в его одеяло. А потом Кроули уже не мог думать нормально, словно погрузившись в наваждение из вороха разных и иногда противоречащих друг другу мыслей и чувств, начиная от давно забытой вселенской любви и заботы и заканчивая диким возбуждением. Единственное, на что его хватило — кое-как обуздать второе, и то не полностью.       Целуя кончики пальцев спящего ангела, Кроули на задворках сознания понимал, что после этого дня и этой ночи мир никогда не останется прежним.       Он почти ошибся: с наступлением утра волей юного Антихриста все вернулось на круги своя. Ночь после апокалипсиса сменилась утром, магия угасла, и мир вернулся к той же жизни, что и всегда, как смертная его часть, как и, по большому счёту, Небеса и Ад. Для кого угодно, кроме Кроули.       Постельное белье сохранило запах и энергию Азирафаэля. Демон заметил это с ужасом и благоговением на следующую ночь, когда после проделанной им с Азирафаэлем схемы обмена телами и ужином в Ритце он улёгся в свою кровать уставшим, но счастливым.       Вопреки ангельскому пожеланию, ночь не была спокойной. Совершенно. Настолько, что через несколько часов беспокойного ворочания Кроули скулил в подушку. Живое воображение подливало масла в его полыхающее сознание, подсовывая все более горячие и откровенные образы, заставляющие тело демона превращаться в кипящую от похоти лужу.       А при первой же попытке успокоить неуспокаиваемое, вскрылась та самая проблема.       Сколько бы Кроули не скитался по клубам, сколько людей разных полов, возрастов и типажей внешности не проходило через его постель, не помогало ничего. Точнее, в свою спальню демон не впускал никого. Перебивались номерами в отелях высшей ценовой категории, туалетами баров, в крайнем случае, задним сиденьем любимого Бентли. Однажды Кроули понадеялся на то, что светлокудрый парень с невинными голубыми глазами исправит ситуацию, но это было совсем не то. У него не было энергии Азирафаэля, его мягких белоснежных крыльев, его манер и его улыбки. Даже глаза у него были не те. Потому, что каждый встречающийся ему человек и даже ангел даже близко не стоял с его ангелом, Тем Самым.       А приходя домой вымотанным, но так же возбуждённым, он заваливался в свою спальню, энергия Азирафаэля из которой не исчезала ни с какими сквозняками и влажными уборками, путался в одеяле, которым укрывался его возлюбленный, и шипел, выл и просто молча мечтал о прикосновениях ангела, пока не проваливался в короткий и беспокойный сон.       Шли месяцы, и ничего не менялось. Ангельская магия не исчезала, и Кроули сходил с ума днями и ночами, не имея возможности сбросить сексуальное напряжение.       Какая злая ирония: Змий-искуситель, способный совратить любого, не может расслабиться и получить удовольствие сам.

***

— Кроули… — Азирафаэль прерывает свой рассказ, обращая внимание на излишне нервного собеседника, — ты… не хочешь ни о чём мне рассказать?       Демон теряется, моргая несколько раз и устремляя взор обратно на ангела. «Неужели, — пугается Кроули, — он все понял?» — О чём ты? — Он пытается сделать вид, что всё в порядке, но от взгляда в заботливые голубые глаза его разум трезвее не становится. — Ты выглядишь очень напряжённо в последнее время, особенно… в моём присутствии? Я делаю что-то, что причиняет тебе дискомфорт?       Был вечер пятницы, и они ужинали вместе по сложившемуся у них обычаю, на этот раз в квартире Кроули, потому как их планам помешал жуткий ливень. Они, казалось бы, прекрасно проводили время вместе: виниловый проигрыватель, по своему обыкновению, негромко пел голосом Фредди Меркьюри, а Азирафаэль рассказывал об удивительном случае, произошедшем этим утром в его магазине. Фикусы также пребывали в чудесном расположении духа и, казалось, даже росли лучше. Только Кроули никак не мог успокоиться, чувствуя каждой клеточкой своего тела присутствие ангела.       Рыжеволосый за последние месяцы перестал контролировать свою нервозность, ерзанье на стульях, теребление колец и пуговиц, а, уж тем более, главное, что выдавало его с головой — рассредоточенный взгляд, направленный в сторону Азирафаэля и сопровождающийся расширением острых зрачков, ярко выделяющихся на фоне янтарных радужек глаз. — Нет-нет, что ты, всё спокойно, — этот самый пресловутый Змий еще и врать, видимо, разучился. — Уверен? — ангел не давит, но очень мягко переспрашивает, ибо не верит ни на секунду. Слишком долго он наблюдал за метаморфозой, произошедшей с демоном после неудавшегося апокалипсиса.       И видя, как тот вновь уходит от разговора, приближая к губам бокал, он не может терпеть: — Тогда что происходит? — Азирафаэль прикасается пальцами к руке Кроули, останавливая его. Демон вздыхает, чувствуя, как прикосновение ангела расползается по всему телу электрическими разрядами. И он не может больше бездействовать.       Он резко ставит бокал на стол, и Азирафаэль было отдергивает руку, но она мгновенно останавливается мягкой, но крепкой хваткой Кроули. Брови ангела немного приподнимаются, когда он понимает, что тот еле сдерживается от шипения. — Кроули… Если верить демонологии в том виде, в котором её дают на Небесах, ты либо очень раздражён сейчас, либо очень… — он осекается в невозможности договорить фразу, когда собеседник сплетает их пальцы. — Поверь мне, ты не сделал ничего плохого и никогда не сделаешь, — демон переводит дыхание, еле находя в себе силы, чтобы не наброситься на такого желанного и такого обеспокоенного сейчас ангела. — Просто моя… порочная природа берет верх. Это неимоверно сложно контролировать.       Раньше ему никогда не было стыдно за проявления своей демонической сущности, даже наоборот, он показушно кичился ими как только мог, но за то, что он озвучивал сейчас перед своим ангелом, он был готов потерять восприимчивость к адскому пламени и сгореть дотла.       Азирафаэль, понимая, что не стоит его перебивать, просто молчит и ждёт, пока Кроули скажет всё сам, хоть и уже прекрасно понимал, что именно. — Я испытываю к тебе… многое. И да, ты чертовски прав, и то, о чём ты хотел спросить, тоже. Твоя энергия сводит меня с ума, я просто не могу не возжелать тебя… И я прекрасно понимаю, что ты не собираешься падать ради меня, ты уже натерпелся, поэтому я вынужден…       А вот здесь ангел уже не может не перебить. И делает это так радикально и понятно, как только может — наклоняясь через стол, утягивает демона в поцелуй, прикоснувшись свободной рукой к его щеке.       Кроули охотно отвечает, но столь же нежно, как и начал Азирафаэль, прижимается щекой к ладони возлюбленного, целует его, как в первый и последний раз в жизни. Когда их губы разъединяются, аспид приподнимает брови, поражённо вглядываясь в синие глаза. — Я верю тебе, Кроули, — объясняется ангел. — Я знаю, как трепетно ты ко мне относишься, и я знаю, как ты стараешься преодолевать свои желания для моего комфорта. Я чувствовал это всегда, даже сквозь сон. Невозможно не верить тебе после того, как несмотря на столь порочные наваждения, ты целовал мои руки, пока я спал и не притрагивался ко мне, пока мое тело было полностью в твоём распоряжении.       Демон впервые за сегодня расслабленно улыбается, вспоминая о той ночи и чувствуя благодарность, разливающуюся по грудной клетке за эти слова. — Я верю тебе и всем твоим желаниям, и я тоже этого хочу, — Азирафаэль в подтверждение своих слов чуть крепче сжимает переплетение пальцев, чуть-чуть опускает взгляд, смущённо улыбаясь.       Кроули, чувствуя прилив тепла во всем теле, встаёт из-за стола, подходя к ангелу, и, обхватив ладонями его лицо немного медля, касается его губ своими.       Сейчас он уже пробует его энергию на вкус, наслаждается мягкостью ангельской кожи, впитывая в свою так долго пустевшую без любви душу всё, что может почувствовать. Руки Азирафаэля обвивают его шею, тянутся к затылку — его пальцы с нежностью зарываются в огненные пряди, пропускают их сквозь себя.       Демон обнимает его за талию, нежно поглаживает спину, восхищаясь самой мыслью о том, что он действительно целует своего ангела прямо здесь и сейчас, что он вообще имеет право притронуться. А мысли о том, что они могут сделать в скором времени, кружат голову, как опустошенный залпом фужер.       Он делает полшага назад, осторожно приподнимая Азирафаэля со стула. Тот мгновенно понимает, что от него хотят и, чуть ли не вскакивая, берет руку Кроули в свою, показывая, что готов на всё.       Когда они, прерываясь на долгие поцелуи и несколько раз врезавшись в дверные косяки, доходят до спальни, демон садится на кровать, притягивая к себе Азирафаэля, прижимаясь к нему. Он осыпает поцелуями шею ангела и позволяет себе совсем слабо прикусить молочно-белую кожу, хотя в порыве страсти хочется кусаться до багровых отметин, и слышит тихий стон в ответ.       От этого ласкающего слух звука сердце пропускает несколько ударов, и Кроули замирает на пару секунд, мягко прикасаясь губами к вздрогнувшему кадыку. Он глубоко вдыхает, набирая в лёгкие как можно больше энергетики любимого вместе с воздухом. Азирафаэль пахнет лимонной выпечкой, чаем с жасмином и ещё чем-то… совершенно неподдающимся словесному описанию, и ему хочется чувствовать это вечно. Не отдалённо улавливаемый аромат от простыни, как издёвка, напоминание о недосягаемости Небесного, нет — он уже натерпелся — хочется ни на минуту не отрываться от прикосновений к ангелу, целовать его, гладить, кусать, вылизывать его всего. Хочется мазнуть губами за его ухом, укусить за мочку и тут же поцеловать место укуса, и теперь у Кроули нет нужды сдерживать это желание.       Ангел в свою очередь отзывается тихими вздохами и периодически притягивает его для поцелуев, переходя от робких и нежных к более горячим и нетерпеливым. Демон, мгновенно улавливая возбуждение, ловкими движениями расстёгивает пуговицы светлой рубашки, стягивает бабочку и проникает руками под ткань. На секунду заглядывает в синие-синие глаза с некоторой осторожностью и, получая кивок и теплый взгляд в качестве согласия, снимает её с Азирафаэля. Целует ямочку между ключицами и сразу же влажно и горячо проводит раздвоённым языком вниз до солнечного сплетения, мгновенно получая своеобразную награду в виде громкого срывающегося стона и пухловатых пальцев, ощутимо крепче сжавших огненно-рыжие пряди.       Азирафаэль ложится на спину, утягивая Кроули, успевшего расстегнуть свою рубашку, за собой и обнимая. Очень крепко и долго, не желая отпускать ни за что. Прижимается к костлявым ребрам грудью, будто может таким образом докоснуться своим сердцем до его. Демон улавливает небольшую тревогу, исходящую от него, сбивающийся пульс и дыхание. — Ангел мой… — Кроули поражается самому себе, тому, как ласково, тихо и обеспокоенно может говорить, прижимаясь губами к виску возлюбленного, — Ты беспокоишься, да? Я в любой момент могу остановиться, мы вовсе не обязаны… — Кроули, я хотел этого не одну сотню лет, я не хочу больше ждать, — немного сипло отвечает Азирафаэль, заставляя что-то в груди сжаться. — Прошу тебя, продолжай…       И Кроули продолжает. Он осыпает поцелуями ключицы и грудь ангела, прихватывает губами сосок. Несильно прикусив, ласкает его, пропуская между кончиков языка. Тот не заставляет ждать ответной реакции: стонет чуть дрожащим голосом, непроизвольно оттягивая демона за волосы, вызывая у того тихое шипение. — Ох, прости, — обеспокоенно шепчет ангел, сначала отдёргивая руку, затем осторожно кладя ее обратно. — Не переживай, меня это, скорее наоборот, возбуждает только сильнее, — искривляет губы в ухмылке Кроули, вгоняя светловолосого в краску.       Азирафаэль притягивает демона для поцелуя и сам расстёгивает молнию на чёрных обтягивающих джинсах, запуская руку под них.       С губ аспида срывается тихий грудной стон, когда ангел проводит ладонью по стоящему члену сквозь ткань. Он, не отставая, раздевает возлюбленного; дыхание сбивается, когда тот предстаёт перед демоном обнажённым, немного смущающимся, но раскрытым перед ним. Кроули нежно клюёт его в рдеющую щеку, оглаживая мягкие бедра, раздвигая их и спускаясь вниз. Он берёт напряжённый член ангела в руку, размазывая по нему естественную смазку, наслаждается шумным вздохом Азирафаэля. Мягкими движениями раздвигает ягодицы, ребром ладони проводя между ними и поглаживая кончиками пальцев сжатые мышцы.       По телу беловолосого проходит лёгкая дрожь, и снова Кроули, забываясь, становится нежным и ласковым, как кот. Чёрт возьми, ведь его ангел тревожится, он показывает некоторую зависимость от него, он полностью отдаёт себя в руки падшего, и, разумеется, демон, в свою очередь, не может не заботиться, не удостоверяться в его комфорте и согласии, не целовать его со всей любовью, на которую способно его лишь внешне зачерствевшее сердце. — Ты занимался сексом с кем-то раньше? — раздвоенный язык не поворачивается назвать их страсть просто сексом, это слишком кощунственно даже для Змия-искусителя, но «заниматься любовью» звучит уж больно пошло и слащаво, поэтому он всё-таки выдавливает именно это.       Ожидаемо, Азирафаэль отвечает отрицательно. — Я не желал никого так сильно, как тебя, — добавляет он, и Кроули старательно прячет глупую улыбку, осыпая невесомыми поцелуями низ его живота.       Когда демон, смазав пальцы маленьким чудом, осторожно проталкивает средний на полторы фаланги внутрь и начинает медленно двигаться, ангел несдержанно стонет, чуть сгибая колени. — Может быть немного больно, но если слишком — скажи, и я замедлюсь или остановлюсь по первой же твоей просьбе, — потяжелевшим голосом говорит он, предупреждая. — Знаю, дорогой, — с полуулыбкой отвечает тот, гладя его по щеке.       Кроули старается быть заботливым со своим любимым, как ни с кем другим и, возможно, даже немного перебарщивает. Поэтому убеждается в том, что тот действительно готов, только тогда, когда Азирафаэль насаживается на его пальцы и стонет в полный голос. Тогда он до жути медленно вытаскивает их и, избавившись от остальной одежды, нависает сверху, позволяя ему пристроить ноги за своей спиной, крепко-крепко обнять его и прижаться (он тепло улыбается, когда ангел именно это и делает), и проводит влажной головкой между ягодиц, вынуждая того призывно толкнуться бёдрами вверх. Демон тяжело выдыхает: долгожданное соприкосновение членом с разгоряченной кожей заставляет его глухо простонать, прикрыв глаза.       Он приставляет головку ко входу, позволяя Азирафаэлю притереться. Тот шумно выдыхает в его губы, прижимается. И это делает этот момент ещё более интимным.       Чтобы получить сигнал к действию, Кроули достаточно выразительного взгляда синих глаз, безмолвно просящих о большем. И он не может отказать ни себе, ни ему, чувствуя, как ему безоговорочно доверяют.       Он мягко и совсем не глубоко входит, смазанно целуя ангела куда-то в ключицы и придерживая его бёдра. Губы Кроули мягко касаются шеи, оставляя на ней дорожку влажных поцелуев, когда Азирафаэль резко насаживается дальше, мгновенно пожалев об этом движении.       Демон понимает по болезненному всхлипу, что стоит притормозить, и почти выходит, с нежностью огладив живот любовника. — Тиш-ш-ше, тиш-ш-ше, мой хорош-ший… — румянец на щеках ангела становится чуть ярче от того, как Кроули тихо и успокаивающе шипит ему на ухо. — Сначала нужно быть немного осторожнее, расслабьс-ся…       У Азирафаэля дыхание перехватывает от того, как нежно говорит с ним возлюбленный, с какой любовью и лаской прикасается к нему, так что он лишь сдавленно выдыхает и берёт демона за руку, сплетая пальцы. Тот первое время двигается очень плавно и неглубоко, мягко вжав его руку в матрас, но трепетно контролируя состояние своего ангела. Почти покачивается, входя лишь на пару сантиметров глубже, и он благодарит его за нежность: тихо и высоко стонет, расслабив бедра и позволяя демону держать всё под контролем, пока этого не становится слишком мало, а тянущая боль полностью не сменяется удовольствием. — Кроули, — зовёт он немного сипло, чуть вздымая бёдра в попытке прижаться ближе.       Тот, не в силах сказать что-то вразумительное в ответ, просто тепло усмехается, коснувшись губами виска ангела, слизывая проступившую капельку пота, и толкается на всю длину. Азирафаэль, к некоторому приятному удивлению демона, реагирует громко и без стеснения, целует его, выражая в, казалось бы, простом соприкосновении губ гамму своих чувств.       Ангелы были созданы для любви, а то, чем занимались они с Кроули, несмотря на неприязнь демона к этому выражению, иначе назвать и нельзя. Как-то неправильно. Поэтому он готов отдавать себя полностью и любить без оглядки, почувствовав не только желание, но и пресловутые нежные чувства и уважение от дорогого друга, подпуская к себе греховные, но такие сладкие мысли и поддаваясь им с счастьем в глазах и искренней страстью.       Кроули плавно выходит, ловя с губ Азирафаэля немного жалобный стон, и снимает его ноги со своей талии, сдвигая их и жестом прося повернуться. Тот послушно ложится набок, мгновенно прижимаясь ягодицами к паху демона, когда он опускается на кровать за его спиной, — у Кроули от такого с языка срывается тихое похабное шипение. Он вновь входит, обнимая ангела со спины и поглаживая его живот, ускоряет движения, выбивая из него громкие стоны.       Дыхание ангела сбивается окончательно, когда Кроули обхватывает его член рукой, начиная ласкать его в такт своим толчкам внутри, и стон срывается на тихий протяжный вскрик, когда он задевает чувствительный комок мышц внутри.       Движения становятся всё менее ритмичными, и демон тяжело дышит, утыкаясь лицом в затылок ангела и прикусывая нежную кожу до небольшого аккуратного следа. У Азирафаэля ощутимо подрагивают бедра, и когда он насаживается глубже, заставляя их тела соприкасаться с пошлыми шлепками, эта дрожь передается к аспиду с ощутимой, приятной вибрацией. — Кроули… ещё немного… — вновь зовёт одними губами, прерываясь на громкий звонкий всхлип и откидывая голову назад. — Знаю, ангел, — отвечает тот тяжёлым голосом с ощутимой хрипотцой, заставляющей сердце упасть куда-то вниз живота.       Он, слабо в это веря, неумолимо приближается к разрядке, даже немного быстрее, чем предполагал, поэтому всё чаще скользит головкой по простате ангела, сминающего рукой тёмную шёлковую простынь, и сильнее стискивает его член рукой.       Азирафаэль сжимает рукой бедро демона, оставляя на нём короткие следы от ногтей, издаёт протяжный стон и вздрагивает всем телом, когда изливается в руку Кроули. Он сжимается так сильно, что у того в глазах рассыпаются искры, и он неконтролируемо шипит от удовольствия.       Оглаживая и немного сжимая всё ещё подрагивающие бедра ангела, обмякшего всем телом, целуя его шею, он продолжает двигаться в нём ещё немного. Азирафаэль отвечает лишь громкими сорванными вздохами. Вскоре Кроули резко выходит и заканчивает в несколько движений рукой, изогнувшись и простонав что-то неразборчивое.       «Чёрт, это было очень уж ожидаемо», — проносится мысль в голове демона, вызывая у того хриплый саркастичный смешок. — «Спасибо, человеческий организм.»       Он прижимается к ангелу, обнимая и мягко целуя его за ухом. Пару минут они просто тяжело дышат, приводя сердцебиение в порядок и вжимаясь друг в друга разгорячёнными телами, а потом Кроули, очистив их от спермы небольшим чудом, зарывается пальцами в светлые кудри, осторожно перебирая их, а Азирафаэль оборачивается к нему, ласково оглядывая каждую чёрточку его лица. — Ангел, ты как? — он немного тревожно смотрит в синие глаза, и его сердце снова замирает на мгновение, когда они закрываются, а к его губам прижимаются мягкие пухлые губы. — Хорошо, дорогой, — с улыбкой шепчет Азирафаэль, проводя пальцами по острой скуле. — Это было… замечательно.       Кроули лишь усмехается в ответ, прислоняясь щекой к тёплой нежной ладони и устремляя взор янтарных глаз на ангела. Он счастлив, поистине счастлив, ведь первый раз за долгие годы он почувствовал душевное спокойствие. Так долго он сдерживал настойчивые порывы приблизиться к ангелу, переживая о том, что может навлечь на себя праведный гнев Стража. А сейчас этот самый Страж ничуть не гневается, скорее наоборот — гладит его по щеке, разглядывает каждую чёрточку лица демона после того, как позволил ему соблазнить себя. Расслабляется, укладывая голову ему на плечо, и прикрывает глаза, подставляя светлую макушку под ласковые прикосновения Кроули. Тот выдыхает с облегчением, продолжив поглаживать его волосы.

***

      И снова Кроули, слушая размеренное сопение прижавшегося к нему ангела, поразился тому, как так вышло, что тот спит в его в постели, когда как ни один из его белокрылых собратьев не попался бы в такую «ловушку», мгновенно прочувствовав подвох.       А дело было в том, что никакого подвоха и не было. Вместо него было доверие и любовь. Любовь непостижимая, недоступная смертным, недоступная ангелам и демонам, не любивших друг друга такими же нежными и светлыми чувствами, как эти двое. Не испытывавшим такого страха, рискуя всем, не делящихся друг с другом благодатью и страстью, не чувствующих такую связь между собой. Уверена, нет на свете второй такой пары, что тихо любили друг друга на протяжении шести тысяч лет, любят сегодня и прямо сейчас, и будут любить завтра. А если бы таких было много, кто знает, может быть, на Земле царили бы мир и взаимопонимание?..