(Не)ловушка для ангела

— Только попробуй, дорогой, и когда будешь снизу, тебе мало не покажется, — с полуулыбкой угрожал Азирафель меньше суток назад, пока Кроули вытаскивал из шлевок свой ремень. Лязг металла пряжки перекрыл негромкий голос. Нет, ну а кто всерьёз воспримет эти слова от ангела, связанного своей же бабочкой по рукам и подтяжками по ногам и так по-сволочному улыбающегося? Неотрывно следящего невинными синими глазами за рукой Кроули, расстегивающей ширинку, глядящего на него, словно на изысканный десерт?       И не скажешь, что не соврал. Мало как раз показалось. Невыносимо мало. Настолько, что Кроули готов позорно выть, скулить и умолять о большем. Началось все идеально: с нежных взглядов, долгих поцелуев и обещаний сделать приятно. Ангел медленно и осторожно снимает с него одежду, ангел полушепотом просит его выпустить крылья, ангел укладывает его на спину, привязывает запястья к спинке кровати. Ангел усаживается сверху и раздевается сам, заставляя его завороженно смотреть. — Тебе не нужно ничего делать, ты можешь расслабиться в моих руках, я хорошо о тебе позабочусь, мой милый. Мне было так хорошо с тобой вчера, и ты заслуживаешь того же, — ангел чуть ли не мурлычет ему на ухо, и Кроули, у которого кровь из мозга резко приливает куда-то вниз, не замечает подвоха. Он понимает, что что-то не так, только тогда, когда оторвавшийся от него Азирафель не лезет в тумбочку привычным движением, а лишь подцепляет что-то с нее и отодвигается на другую сторону кровати. Потерял бдительность. Теперь лежит, связанный своим же чертовым ремнем. — Господи блять боже, ангел, ты ёбаная сволочь, ты ведь знаешь об этом, да? — шипит на выдохе демон, когда Азирафель открывает первую попавшуюся книгу и делает вид, словно вообще не обращает на него внимание. Ангел лишь чуть приподнимает бровь, но на него даже не смотрит, начиная еле слышно читать вслух. Книга оказывается не первой попавшейся, а месть, видимо, тщательно спланированной. Эротические новеллы, чтоб его. Кроули не понимает, как можно уделять столько внимания похабным описаниям, переполненным гипертрофированными эмоциями, якобы отвлекающими от всей этой порочности, когда перед Азирафелем лежит ярчайший пример всего порочного, что там написано. Змий-искуситель, как-никак. Материть ангела не особо помогает — он намеренно перестает реагировать, хотя на его шее еле заметно дергается кадык. Только в какой-то момент подтягивает колени к груди, словно специально демонстрируя следы на мягких бедрах. Кроули прожигает глазами яркие полосы от ремня на нежной коже, словно тот может что-то на них прочувствовать. И парочку ярких синяков в форме змейки — от пряжки ремня. Ангел буквально выл и клял его на чем свет стоял — Кроули таких слов от него за все шесть тысяч лет не слышал — но стоп-слово так и не назвал. Возбуждение от этого вида приливает ещё сильнее, накрывая с головой, и демон негромко и нечленораздельно хнычет. — Пожалуйста… Азирафель чуть приподнимает бровь, но взгляда от страниц не отводит. Он сидит слишком близко, но одновременно с этим слишком далеко — не дотянуться. — Пожалуйста, что? Кроули шипит уже во весь голос. — Хоть что-нибудь. Ангел, бля-я-ять. — Прекрати ныть. В голосе чувствуются нотки стали, и Кроули хоть и хотел бы послушаться, но думает, что вот-вот начнет скулить. А потом ангел касается ступней его крыла, проводит по нежным темно-серым перьям, словно демонстрируя алый след от натерших подтяжек на лодыжке, и Кроули именно это и делает. Кроули воет и извивается змеей на простынях, от прикосновений к крыльям пробирает дрожью. В этом сучьем поведении Азирафеля определенно что-то есть, и это становится все более невыносимым. Он настолько возбуждён, что в уголках глаз собираются слезы, кажется для того, чтобы с криком кончить, хватит пары прикосновений. — Поначалу я думал о том, чтобы тебя еще и выпороть, но тебе ведь это только понравится, не так ли? Даже не думай отрицать, я знаю, что да, мой дорогой. Тебя бы только трогать и трогать, выглядишь так жалко и беспомощно. Только не плачь, это тоже тебе не поможет. Азирафель в первый раз отвлекается от своей чертовой книги, которую Кроули готов испепелить на месте, если б только не знал, что ему будет только хуже, когда демон стонет слишком громко от того, как в очередной раз по чувствительному крылу с небольшим нажимом проезжается ступня. Пару секунд смотрит на Кроули расширенными до невозможного зрачками и со снисходительной ухмылочкой снова прячет глаза в тексте. Просить, как выяснилось, тоже бесполезно, но что ещё делать, кроме этого? — Пожалуйста. Пожалуйста, ангел, умоляю, я не могу больше, — он буквально всхлипывает. Азирафель снова отвечает так холодно и невозмутимо, насколько это возможно, хоть Кроули прекрасно видит, настолько ему это нравится, благо, одежда не прикрывает. Грёбаный садист. — Закрой рот, дорогой. Ты это заслужил. Член в очередной раз болезненно дёргается, а слезы всё-таки начинают стекать по лицу.