Enemies With Benefits

      Прошло ещё пять дней. В сумме — девять.       Ты была, мягко говоря, всему этому не рада. Эррор оставался все такой же грозовой тучей, наэлектризованной до невозможности: вздумаешь спросить что-то не то — ебнет, мало не покажется. Впрочем, ты по-прежнему считала план о том, чтобы вписаться в круг общения Дестроя, неплохим, как минимум приемлемым, и не изменяла себе в этом. Часто заводила бесполезные, казалось бы, пустые разговоры, втираясь в доверие довольно незаметно, нехитро заставляла Ошибку привыкать к тебе. На пятый день монстр стал отвечать чуточку заинтересованнее, по крайней мере не односложными грубыми предложениями и «иди нахуй, заебала». Ты была удивительно невосприимчивой к чужой грубости, это… не обижало; ничего мягкого и учтивого от скелета не слышала никогда, так почему чужая обычная манера общения должна была задеть? Наоборот, новое, так скажем, испытание раззадорило. «Что, сука, думаешь, такой весь из себя неприступный? О, дай мне ещё несколько дней, скоро будешь вылизывать мамочке пальцы на руках». Конечно, несколькими днями дело не обошлось, но. Гора сдвинулась, когда ты — на седьмой день увлекательнейшей программы «сдохни или умри» — увидела, как Эррор смотрел Новеллу, попросилась тоже, вместе. И не получила отказ. Ох, да твой маленький внутренний манипулятор (с рожками и кожистым хвостом) ликовал! Ты так и не смогла спрятать расплывшийся на все лицо победный оскал, устраиваясь рядом с синим пуфом, в ногах монстра. «Рано или поздно, Эррор. Какой пальчик предпочтешь первым?».       Второй сдвиг произошёл позже, спустя несколько дней. Ясно как день — тебе до тошноты настоебало сидеть в белом ничто, играясь своим телефоном без интернета, покуривая сигареты и путаясь в нитках. Отсутствие развлечений и адекватного окружения медленно, изощренно сводило с ума; приступы шизы Ошибки казались теперь вполне себе логичными. Монстр тогда как раз вернулся в пустоту, с удивлением обнаружив, как ты вся замоталась в его нитях, пытаясь что-то там сплести, бубня проклятия себе под нос. Это выглядело… жалко и забавно одновременно. Стояще. Дестрой остро усмехнулся. — Фенечки? Серьезно? — залаганный голос звучал спокойно, в нем слышалась улыбка — отлично. Скелет в неплохом настроении. — Хуенечки. Руру, я тут уже херову тучу времени, не удивляйся, если в следующий раз моим развлечением станет съемка порно с участием твоих кукол в главных ролях, — улыбнулась ты, отряхивая руки от синего акрила. — Во-первых, тебе было запрещено использовать это дурацкое прозвище. Во-вторых, я бы на это посмотрел, — монстр прошёл рядом, держа курс на гамак. В следующую секунду зашуршало конфетной оберткой. — Да уж… Как прошёл день? — по-привычке поинтересовалась ты, поднимаясь с пола. Решила занять синее кресло-мешок, пока оно было свободно. — Не поверишь — отлично, — улыбнулся Дестрой, с немалым удовольствием жуя свой шоколад из Фелл! мира; черный, да ещё и с перцем. — Только полдня прошло, а четыре жалких недоработанных наброска-вселенных уже безвозвратно канули в пропасть. Их даже никто не пришёл защитить, — ты смотрела за разговорившимся Эррором нахмурившись, отлично чувствуя чужой энтузиазм. Имела… двоякое мнение по поводу разрушения и создания, всего этого мультивселенского дерьма. Кажется, буквально все, осведомленные о альтернативах, были в курсе, что их мир, со всей этой кучей других, не безразмерен. Ошибка же, ну. Ты не могла сказать, что он был не прав полностью. Его работа имела место быть, с одной стороны, монстр являлся санитаром, предотвращающим разрыв ткани самого, хах, мироздания. Но с другой… с другой скелет иногда убивал и рушил просто потому что хотел. Он мог — может — уничтожить красивый, развитый мир с кучей монстров из-за плохого настроения, а это уже совсем не сахар. Убирать старые, незаселенные, нерабочие и хромые вселенные — супер. А вот ломать продуманные и популярные… впрочем, многие из них впоследствии восстанавливались, восстанавливаться будут. Да и идеология так себе: стереть все, кроме оригинала. Ты думала, что защитники, что «плохие ребята», что абсолютно любые монстры из верхушки не просто были уверены, знали — такого не произойдёт никогда. Даже сам Эррор знал. — Эу, ты здесь вообще? — Мм? — ты моргнула, выныривая из мыслей, моргнула ещё раз, осознавая себя на пуфе в анти-пустоте. Прокрутила вопрос Дестроя на автомате. — Да, прости. Задумалась, — он в ответ хмыкнул как-то странно и потянулся за спицами. — Слушай, — ты поспешила вернуть чужое внимание, все еще хотела кое-что провернуть. Момент казался более чем подходящим, — может тогда… отпразднуем это? — Чего? — нехорошо усмехнулся обладатель чёрных костей, но спицы так и не взял, уставившись на тебя с каким-то изощренным интересом. — Ну-у-у… кхм, — ты отвела взгляд, не в силах противостоять кровавому азарту в разномастным глазах. — Например… сходить куда-то выпить. Что думаешь? — улыбнулась как можно невиннее, играя в Блуберри на минималках.       Монстр сначала молча смотрел в упор, замерев, а после громко рассмеялся, лагая и трескаясь электрическим шумом. Ты вздохнула, смотря за чужой истерикой и ясно как белый день понимая, что проиграла, не успев саму игру начать. Блядство. — Маленький глупый человек подумал, что самый умный здесь, а? — оскал Эррора был более чем враждебным, ты закатила в ответ глаза и обиженно скрестила руки на груди. Он не должен был так быстро все понять. — Думала так просто выманить меня в какую-то открытую вселенную? Или, еще хлеще, в мирный Омега! таймлайн? И позвать Дрима. Или Инка? Давай, поправь, вдруг я что не так сказал. Хотя… погоди, знаешь что? Есть идея получше. Хочешь выпить со мной, значит, да? Хорошо.       Ты не успела понять ровным счётом нихуя — Эррор уже испарился в пиксельном портале. Ох, ничего хорошего можно было не ждать. Он… задумал, мягко скажем, пакость, ты это жопой, по которой в скорости, видимо, получишь, чуяла. Так же сильно, как и вспыхнувший вдруг больной интерес к происходящему. Через несколько минут Дестрой появился в пустоте снова, вот только в руках держал странный бумажный пакет, очень схожий на упаковку еды из «Гриллби». — Откуда взял? — спросила с сомнением, смотря подозрительно на монстра напротив. — Фиолетовый по-прежнему ведет себя хорошо, — ты поджала губы, осознав сразу, что речь шла о твоём знакомом бармене из фелл! альтернативы. Ну да, Эррор брал оттуда шоколад, еду было логично взять там же. — Смотри голову не разбей. — Чего? — тебя с толку сбила ну совсем странная фраза скелета, и не успела ты возмутиться по поводу «хули, блять, несёшь», как вновь отправилась в свободное падение через портал под ногами. Приземление было не из лучших, ты упала на спину и отбила себе позвоночник. Дестрой смотрел сверху вниз насмешливо и издевательски. — Чо разлеглась? — Затухни, — вяло протянула ты, с кряхтением поднимаясь на ноги. И поспешила оглядеться. Да, была совсем не удивлена, наткнувшись на бесконечный космос над головой. Оутер. Интересно. Наверняка геноцидный. — Уже успел повесить свои сотни замков, а, Руру? — Ещё раз ты произнесешь это блядское слово, и я сломаю тебе ребро. Три, — невозмутимо кинул Дестрой, направляясь по одному ему известному пути. Ты улыбнулась, смотря на чужую спину в темном то-ли-пальто-то-ли-пиджаке. Знала: сломает. Знала: все равно скажешь ещё раз, слишком уж Эррору шло это, однажды придуманное Инком, прозвище. Бесконечные звёзды над головой, не слишком густая ночь из-за них, трава и лес, синеватые из-за освещения, навевали какое-то рефлекторное чувство абсолютного спокойствия и комфорта. Да, вкус у Ошибки был, что надо. Ты бы тоже предпочла этот мир для отдыха. — Ты идешь?       **       Вкус у монстра был не просто хорошим — блять, восхитительным. У тебя плохо получалось скрыть удивление, Эррор это видел и хитро улыбался так, что щеки трескались. Он привел в какое-то… поистине волшебное место. Казалось бы, лес кругом, да небо — все. Но в лесу летали светлячки, придающие окружению магический характер, а небо с этой поляны было будто бы ближе, и звёзды на нем светились будто бы ярче. В целом, да, все еще ничего особенного. Но для тебя, просидевшей в самом настоящем бесконечном ничто больше недели, мир созвездий и далеких галактик оказался глотком свежего воздуха. Ты ещё несколько секунд разглядывала мерцающие точки в цветовом спектре от светло-желтого до сиреневого, а потом вдруг перевела взгляд на монстра рядом. И так и зависла. В чужих трехцветных глазах звезды смотрелись в два раза красивее, но что удивило больше всего, так это… улыбка Эррора — искренняя и робкая, он смотрел на небо с нескрываемым удовольствием. На скуловых костях светился совсем небольшой синеватый румянец и… желтые звездочки. Маленькие желтые звездочки между параллельными аквамариновыми полосами. И вот этот скелет держит весь мультиверс в страхе? Настолько сейчас расслабленный и открытый, искренний до неприличия в своем доверии, в том, что разрешил увидеть себя такого. Такого беззащитного. Ты разглядывала покрытые россыпью сиены щеки и вдруг поняла, что Дестрой до сих пор ничего плохого тебе не сделал. Хотя много чего мог: начиная от простых побоев и вырывания ногтей и заканчивая ампутацией всех четырех конечностей, с фаланг и по нарастающей; Эррор не был жестоким. Никогда не был. Резкое понимание этого подкосило не на шутку. — Эй, все хорошо? — ты дернулась как от пощечины и поспешила поднять взгляд с маленьких звезд цвета цитрина и лютиков выше, в глаза монстра. Он все так же улыбался, с непониманием смотря в ответ. — Более чем, — ты растянула губы в доброй усмешке и отвела взгляд, оглядываясь. — О, успел подготовиться? — «Руру» чуть не слетело с языка, ты поспешила прикусить его от греха подальше. Сегодня не хотелось мучиться со сломанными костями. Возможно, завтра. Ты направилась в сторону растянутого между деревьями плетеного гамака. — Разбежалась, — фыркнул Дестрой, последовав твоему примеру. — Я тут бываю чуть ли не чаще, чем в анти-пустоте. И, думаю, теперь это не удивительно. — Совсем, — согласилась ты. Какой дурак будет сидеть в полном по своей природе небытие, имея такую красоту под боком. — Могу поспорить, здесь и с вдохновением получше, — забраться на гамак было делом непростым. — Намного, — хохотнул Эррор, смотря, как ты неуклюже пытаешься залезть на импровизированную лежанку. Подошел ближе и придержал ткань — это помогло. Монстр вздохнул, не понимая, как ты, обычный человек, да ещё и такой неприспособленный, все еще жива, и принялся доставать содержимое из пакета. Ты присвистнула. — Что такое? Сама напросилась. — А я и не жалуюсь, — голодно оскалилась ты, с приятным удивлением смотря на литровую бутылку отличного золотого рома. К ней прилагались две граненые рюмки, вишневый сок и еда: бургеры с картошкой (классика) и парочка кусков какого-то шоколадного торта. — Вот это поляна, конечно. — А ты думала, — остро усмехнулся Эррор, тут же наполняя рюмки с подозрительным мастерством. — За разрушение! — За разрушение!       **       А третий сдвиг оказался уж очень неожиданным. И довольно болезненным, но при этом… забавным. Он произошёл на следующий день.       Ты сидела на полу анти-пустоты, уронив голову на руки — она разваливалась на несколько больших кусков. Похмелье, да, никогда никого не щадило. Валяющаяся рядом бутылка воды была твоим единственным спасением. Ты тут же принялась утолять жажду, параллельно обливаясь — такая неаккуратная — и вспоминать вчерашнее. Точно могла сказать: было весело. Ты выпила где-то четверть бутылки, может, чуть больше, Эррор же, в силу своего магического происхождения и ускоренного метаболизма, все остальное. Алкоголь здорово поразвязывал вам языки — вы то обменивались обзывательствами, то, через пару минут, любезностями. Много чего обсуждали. Ты даже помнила, как… танцевала тот смешной стыдный танец, а Эррор, наблюдая за представлением, смеялся. Ого. Ты охнула, очень хорошо вспомнив чужую искреннюю радость, не натянутую широкую улыбку. А еще ты тогда сказала, что звездочки на щеках Дестроя — восхитительны. От задорного фырканья удержаться не вышло, вот ляпнула, так ляпнула. Но, с другой стороны, ты считала так до сих пор, ром здесь был совершенно не при чем. Захотелось курить. Ты обвела взглядом окружение, заметила сиреневое пятно рядом с знаменитым креслом, там же — пачку. Закурила. Уже получше. Глотнула воды еще раз и чуть не поперхнулась, резко вспомнив, как… Ошибка прикоснулся к тебе вчера. Сам. Ты нахмурилась, упершись взглядом в бесконечно-белый отсутствующий горизонт. Неожиданное, насыщенное яркое воспоминание, да, сбило с толку разом и окончательно. Эррор дотронулся до твоей руки, пьяный сильнее чем просто в слюни, с детским интересом перебирал пальцы и… не чувствовал боли? Ты не помнила, чтоб ему было при этом неприятно. Вы смеялись, потому что монстр сказал, что у тебя пальцы — как у детеныша тюленя, а потом тема быстро сменилась. Хм. Значило ли… значило ли это, что гаптофобия Ошибки напрямую зависела от количества внимания скелета обращенного на нее? Ну, то есть, он всегда думал о том, что не переносит прикосновения, а алкоголь затуманил разум монстра, вот и все рациональные мысли отошли на второй план. Надо это как-то проверить. Ты кивнула самой себе и решила, что нужно закончить вчерашние недоделанные фенечки.       Через несколько часов вернулся Эррор. Нет, не так. Вывалился. Ты с удивлением, сидя на земле, наблюдала за тем, как Ошибка — буквально — грохнулся на пол из какого-то портала, не устояв на ногах. Выглядел он… не очень. В глаза сразу бросилась порванная кое-где одежда, следом за ней — зеленые кляксы на правой руке, царапины на костях и… обгоревшая штанина. На ум пришла только одна догадка: чуть не угодил под бластеры. И, очевидно, это были бластеры Инка, а то и всей золотой троицы. Ты не могла не улыбнуться, расплывшись в гаденькой усмешке. Хера с два хранители сдадут свои позиции, что бы там ни было. — Хули смотришь?! — оо, да кто-то был явно не в лучшем расположении духа. Дестрой повысил голос, смотря на тебя дикой сторожевой собакой, ко всему хорошему, рычал на выдохе. Ух. Не только тело его потрепали, видимо, но и башку. Ты заметила на чужой скуле ссадины и поспешила сморгнуть вновь всплывшие густые воспоминания о звездочках цвета солнца. — Да ничего, — ответила слегка заторможенно, смотря, как правдоподобно монстр являл из себя натуральную грозовую тучу — искрил ненавистью и злобой. Ты никогда не задумывалась толком о том, что собиралась сказать. И, жопой чуяла, сегодня это повлечет какие-то нехорошие последствия. Благослови тебя господь. — Что-то случилось? — Нет! — видимо, Эррор разучился разговаривать спокойно, не гаркая при этом и, желательно, не крича. Ты хмыкнула себе под нос, гадая, что же такого могло произойти. — А по тебе не скажешь. — Заткнись! — точно разучился. Ты нахмурилась и внезапно начала злиться сама — да какого хера. Явно не была причиной чужого плохого настроения, а его тут ещё и бессовестно распространяют. — У тебя никогда не было права орать на меня, — проговорила уверенным стальным голосом, въевшись злым ртутным взглядом в гетерохромные глаза. — Да ты что-о-о? — наигранно удивился, протянув гласную. Монстр едко усмехнулся, и ты — впервые — увидела в нем реальную серьезную угрозу. На лице Эррора виднелось странное нечитаемое выражение, он подошел ближе, на опасное расстояние. Таким ты его ещё никогда не видела, казалось, сам Найтмер позавидовал бы ауре из густой, чистой концентрированной ненависти, что источал скелет. — Жалкое создание, думаешь, с тобой хоть когда-то кто-то считался? Думаешь, за все то время, которое ты сидела у моей ноги, стала мне другом? А, дура? Ты смеешь на это надеяться? — ты и слов не могла подобрать для ответа. Такая реакция… удивила тебя, в плохом смысле. Дестрой присел на корточки напротив. — И сказать нечего, да? Мерзкое зрелище, — он вдруг перешел на шепот, больше напоминающий шипение. — Если бы ты знала, как сильно я хочу тебя убить, то расплакалась бы, — остро, с презрением, в самое лицо. Эррор кинул ещё один, полный отвращения взгляд и поднялся на ноги, отворачиваясь. А у тебя в груди — пламя, и кипяток — по венам. Да, чужие громкие слова застали врасплох, сделали… неприятно. А ещё — разозлили; очень. Медленно выражение твоего лица сменилось с растерянного на нехорошее и жгучее, обида взрастила в твоей груди не печаль, а ярость. Блядская глючная тварь не будет вытирать об тебя ноги — никогда. Ты поднялась с пола. — Кто ещё из нас жалок, — собственный голос вдруг очень охрип, но не дрогнул. Ошибка развернулся к тебе лицом и уставился так, словно перед ним вдруг появился Фреш — с прежней ненавистью и удивлением. Ты сложила руки на груди, мысленно готовясь к ужасной боли, что — это не подвергалось сомнению — последует за твоими словами. А сказать хотелось многое; металл резал десна. — Спорю на собственную вселенную, ты мнишь себя богом, а, Руру? Думаешь, весь такой — сильный и загадочный. Открою секрет: тебя читать проще, чем азбуку. И ещё один. Я знаю, что произошло. Тебя опять победили. Видимо, спустя долгое время, видимо, Инк пришёл в форму. На что ты рассчитывал, пиксельная башка? Это, конечно, тебя разозлило, но, в первую очередь, расстроило. И обидело. Посмотри, до какой степени. Хочешь решим с тобой сейчас ещё одну загадку? Так держи ответ: ты никогда не победишь окончательно. Это знают все, я думаю, сам знаешь. Позор всея Мультиверса — жалкая, никому нахуй не нужная, ебанутая на голову ошибка в коде, ты всегда был неудачником, Эррор. И на веки таким останешься.       Ты не ошиблась — боль пришла мгновенно, за ней последовал крик сквозь зубы. Большеберцовая и малоберцовая кости были раздроблены в месте перелома — это можно было сказать почти со стопроцентной уверенностью. Ты упала, потеряв опору, ударилась затылком и почувствовала вес, придавивший к полу. А потом получила в нос — снова. Ещё раз. И ещё. Вкус крови занял весь рот, дышать стало трудно. Ты, сквозь боль и белые вспышки, с удивлением обнаружила ужасно злое лицо Эррора напротив, он сидел на тебе, держал за руки. Держал за руки. — Ты пожалеешь о своих словах, дрянь. Говоришь, я неудачник? Сейчас проверим. Помнишь при каких обстоятельствах ты говорила мне это в последний раз? — злой тон перешел в издевательский, разномастные зрачки мелко подрагивали, а количество надписей «error» на плечах монстра будто бы увеличилось. Ты же, в своей ебаной манере — привычке не принимать проигрыш, не показывать страх — фыркнула, нашла силы на то, чтобы улыбнуться. — Конечно. Как я могла такое забыть? — вкус ржавого металла в глотке, с носа и губ, вызывал рвотные позывы, но, аве, всевышний, всемогущий бог, разве ты могла дать слабину? Хоть когда-то. Не имела магии, волшебных сил, помощи откуда бы то ни было — научилась защищаться только один образом. Ложью. Научилась красочно пиздеть всем, включая себя саму, научилась делать вид, что все нормально даже тогда, когда «нормально» и близко не было. Ну, неужели было бы лучше, плачь ты сейчас и разводи сопли? Правильно, нет. Нога горела адским огнем, пульсируя, стреляющая боль отдавалась стуком сердца в голове. Ты стиснула зубы крепче. — Смеешься? Ладно. Только, смотри, не заплачь.       Эррор улыбнулся тоже. А у тебя от этой улыбки, широкой и безумной, сердце пропустило несколько ударов. Блядская жуткая тварь. Щелчком пальцев монстр связал твои руки и зафиксировал у тебя же над головой. А потом… потом произошло то, от чего ты подавилась воздухом, удивленная и загнанная в угол. Трёхцветные фаланги начали стягивать твою футболку. Дестрой… да блять, нет. Быть такого не может. Когда он говорил о «тех словах в прошлый раз» и произошедшем после, имел ввиду… Ты сглотнула ком в горле, будто в замедленной съемке смотря, как кофта оказалась на полу. Ошибка, твердящий всем, что он — гаптофоб крайней степени, сидел сейчас на тебе верхом, ранее трогал за руки. Трогал! Ты задышала чаще, абсолютно не понимая, как такое возможно в принципе, и уставилась на монстра в упор. О, он упивался своей властью. Больная улыбка сменилась на самодовольную, но все ещё злую — до ужаса. Эррору происходящее нравилось, это было видно, нравилось чувство превосходства, победы. Ты смотрела, как он избавляется от своего пальто-пиджака и кидает его на синий пуф, безмолвно и не двигаясь лишний раз, замерев в чужой гипотетической хватке. Не кричала — усиленно хмурилась и уж точно не знала, как реагировать на это все; ебаный сюр. Захотелось сигарет.       Фаланги трех цветов оказались очень холодными. Ты неотрывно смотрела на то, как Дестрой стягивал твои штаны — оставил их немного спущенными. Боль от перелома даже отошла на второй план, вся ситуация все еще приводила в ступор. Монстр усмехнулся, оглядев твоё тело, погладил острым пальцем по животу, спускаясь от ребер к границе белья. Потом — выше; костлявая ладонь накрыла грудь, Эррор сжал ее до боли, царапая. В следующее мгновение в чужой свободной руке оказалась красная заточенная кость, Ошибка, используя ее на манер ножа, разрезал твой бюстгальтер между чашечками. И улыбнулся шире. Как не странно, все, что ты при этом почувствовала, это непонятный холод и… волнение. Странного характера. Будто бы… предвкушение? Ты удивилась сама себе, мотнула рефлекторно головой, мол, да быть такого не может. Чёртова дура, у тебя лицо разбито и нога переломана нахуй, как ты можешь чувствовать что-то положительное в принципе? Дестрой же понял твой отрицательный кивок по-своему, фыркнув, наклонился ближе. — Что, все еще не верится, да? — хрипло, в самое ухо.       Ты шумно вдохнула через нос, чувствуя мурашки, и тоже восприняла его угрозу по-своему. Предвкушение сменилось на всем известное тепло в груди и искрящиеся иголочки в пальцах. Нетерпение; блядское нетерпение, острое, больное по своей природе желание продолжения. А Эррора и не нужно было заставлять — он вновь положил ладонь поверх твоей груди, все ещё не отстраняясь, пальцами второй огладил челюсть. И поцеловал. Ну, как, поцеловал — протолкнул долбанный магический язык аквамаринового цвета в твой рот, не получив протеста, углубил «поцелуй». Ты не отвечала, но и не сопротивлялась, впрочем, уже почти разобравшись, почему не делала последнего; в целом. Монстр отстранился и тут же перешел на шею, буквально, блять, вылизывая ее, второй рукой играл с соском, сжимая и оттягивая. Ты громко задышала, слыша, как в грудине набатом бьется душа. А потом экто-неоновый язык спустился ещё ниже, коснулся другой груди, лизнул сосок; Эррор укусил его, зажав между зубами, все ещё лаская языком. И ты застонала. Негромко, коротко, но вполне себе красноречиво и чувственно, с придыханием. Дестрой замер. Ты, в принципе, и сама себе удивилась, но вот он… монстр выглядел шокировано. Он пялился в твои глаза, не моргая, ты читала на чужом лице один большой вопрос. И хотела уже хоть что-то сделать-сказать, но не успела: Ошибка вдруг закричал и отпрянул, как от прокаженной, остервенело растирая руки от чего-то, в глазницах — один только густо мельтешащий текст. Скелет отдышался от приступа спустя пару секунд, поднялся на ноги и, посмотрев странно, — до неприличия — исчез. Нити пропали вместе с ним.       Сказать, что ты охуела — ничего не сказать.