Пыль

      Ни единого постороннего звука с улицы, как и в доме полная тишина - но Альбедо все равно проснулся, резко сев на кровати, и недоуменно закрутил головой, пытаясь вычислить причину своего пробуждения. Даже пристально вглядевшись и прислушавшись, он не обнаружил ничего подозрительного; все та же комната в старой квартире Алисы, и все те же вещи на своих законных местах. Его могла бы разбудить Кли (которая по ночам иногда просыпалась вся в слезах из-за кошмаров), но сегодня она напросилась к Дионе в гости с ночевкой.       Сон уже как рукой сняло, сонливости ни в одном глазу, и попытаться уснуть обратно сейчас означало только мучительное разглядывание потолка и злость на самого себя. Альбедо с некоторой завистью покосился на Кэйю - тот продолжал видеть десятый сон, уставший и основательно вымотанный после трех суток патрулей, полных далеко не самых приятных стычек с хиличурлами. Иногда Альбедо искренне завидовал умению Кэйи засыпать крепко и мгновенно, чтобы при малейшем признаке опасности вскочить на ноги в полной готовности к действию. Полезная рыцарская привычка, выслуженная годами военной муштры.       По-птичьи наклонив голову, Альбедо потянулся рукой к чужой смуглой спине и осторожно коснулся самыми кончиками пальцев уже подживающей раны, оставленной кривым наконечником стрелы. Кэйя даже не дернулся, только свел хмуро брови и зарылся лицом в подушку, и от этого маленького жеста комок в горле Альбедо размягчился. Он не скрывал от Кэйи своего бремени, масштабов всей опасности, которую нес в своем теле; поэтому приятно знать, что капитан все равно может спать рядом с ним спокойно, не признавая в своем любовнике угрозы.       Решив более не рисковать, чтобы не тревожить Кэйю, Альбедо осторожно вылез из-под одеяла и встал с кровати, изо всех сил стараясь не шуметь. Тело после насыщенного вечера и непродолжительного сна все еще плохо слушалось, и между ног немного саднило; но Альбедо все равно улыбнулся этой боли, проведя ладонями по неясным следам от пальцев на своих бедрах. Кэйя соскучился по нему и по его телу за время своего отсутствия, поэтому своего пыла не сдерживал - и это еще одна группа знаний, которые Альбедо относил к приятным.       Свечей он зажигать не стал. Ночь в этот раз выдалась безлунная и неправдоподобно звездная, словно у обитателей Селестии было на редкость хорошее настроение. Холодного света небесных светил было бы вполне достаточно, чтобы набрать себе немного книг, взять со стола альбом и карандаши, и затем спуститься вниз, чтобы провести ночь наедине со своими мыслями и рисунками. Альбедо часто сетовал на то, что двадцати четырех часов в сутках ему категорически не хватает. И если выдалась такая возможность, то лучше разделить бессонницу с чем-то полезным, а не оставаться с ней один на один.       У большого, немного потемневшего зеркала Альбедо задержался - собственное отражение, так интересно приукрашенное лунным светом, невольно его заинтересовало. Он знал, что хорош собой. Об этом говорили многие, захлебываясь комплиментами, и даже создательница это признавала. Только её слова всегда были окрашены печалью.       "- Ты очень красивый, Альбедо.       - Это плохо?       - В некоторой степени, - Рейндоттир нахмурилась, зажимая прядь его волос между пальцев, и осторожно подрезала кинжалом отросшие концы, - Многие захотят заполучить тебя.       - Что это значит? - Альбедо обернулся, непонимающе вздернув брови, но тут же был возвращен на место сильной рукой.       - Не вертись, могу порезать. Ты должен понимать, что люди вечно тянутся за идеалом - иметь подле себя нечто такое же ценное, как и ты, значит приблизиться к нему. Пусть даже на время, но для них ты будешь сродни трофею, который они страстно вожделеют.       - Вожделеют... - эхом повторил Альбедо, провожая взглядом пылинку в воздухе, - Ты говоришь о любви?       - А ты знаешь о ней? - в голосе Рейндоттир засквозил интерес, и она наклонилась вперед, чтобы заглянуть в лицо своему созданию, - И откуда же?       Не выдержав её хищно-любопытного взгляда, Альбедо опустил глаза, ощущая непонятный для себя стыд. Словно коснулся чего-то запретного и сладкого, как ядовитый плод из сказок.       - Я прочитал, но ничего не понял. Автор говорил что-то о единении души и тела, о жизни, разделенной на двоих и в горе, и в радости... Матушка, а у меня есть душа? Я ведь не должен был рождаться - откуда же ей тогда у меня взяться?       Рейндоттир усмехнулась себе под нос и вернулась к своему прежнему занятию, подрезая очередную прядь волос. Она уже давно поняла, что матерью Альбедо зовет её только тогда, когда сильно растерян и не может упорядочить свои мысли.       - Поживем - увидим, дитя моё. Для меня ты полон удивительных сюрпризов так же, как и для самого себя. Теперь посиди спокойно, я заплету тебе волосы."       Вспоминая этот разговор, Альбедо заулыбался - около трехсот лет прошло, а голос Рейндоттир звучит в памяти все так же ясно и свежо, словно они и не расставались на эти долгие годы. Тогда, когда он спрашивал её о своей душе, ему было не более полумесяца от роду. Впитавший в себя тысячелетнее алхимическое знание, из которого был рожден, во всем остальном Альбедо был и остается ребенком, пускай растерянным, но жадно желающим учиться.       "Ты была не совсем права", - подумал Альбедо, с улыбкой посмотрев на все лежащего к нему спиной Кэйю, - "Это люди полны сюрпризов, а не мы с тобой". Вернувшись взглядом к зеркалу, он поднял волосы наверх и внимательно осмотрел себя в отражении. При слабом свете луны следы на его коже казались четче и темнее, и Альбедо не без удовольствия коснулся особо яркой отметины под челюсть. Коротко вздохнув, он опустил руку ниже, обвел пальцем отпечаток зубов вокруг соска, и приложил ладонь на талию, прямо туда, где темнел отчетливый след от более крупной ладони. Могла ли Рейндоттир, сильная, опасная и величественная, допустить мысль о том, что принадлежать кому-то окажется настолько мучительно приятно?       - Ты очень громко думаешь, любовь моя, - в ночной тишине голос Кэйи, тихий и хрипловатый, прозвучал неожиданно громко, отчего Альбедо вздрогнул, повернувшись всем телом к кровати, - Могу я узнать, о чем именно?       С хрустом потянувшись, Кэйя сел на кровати, подобрав под себя ногу, и мягко улыбнулся, глядя на разволновавшегося Альбедо. Наедине с собой такие мысли не казались ему чем-то странным и неправильным - но под внимательным и нагловатым взглядом Кэйи он стушевался и обнял себя, хмуро сведя брови.       - О всяком. Не забивай себе голову.       - О всяком, - передразнил его Кэйя и со вкусом зевнул, - Стоит многих томов. Никак очередные философские измышления всемирного масштаба, которых тупой солдафон вроде меня не сможет понять?       - Прекрати, - Альбедо сердито встряхнул головой, словно отгоняя от себя неприятные слова, - Ты прекрасно знаешь, что я никогда не думал о тебе в таком ключе.       - Откуда бы? Ты же не хочешь делиться со мной своими мыслями.       Альбедо тяжело вздохнул и отвернулся обратно к зеркалу - иногда Кэйя становился невыносимо желчным, особенно когда долгое время обходился без регулярных возлияний. В такие моменты оставалось только искренне пожалеть его сослуживцев, вынужденных сопровождать его в патрулях и на вылазках. Язык у Кэйи резал не хуже любого кинжала, а в дурном настроении и вовсе превращался в орудие пытки.       На его бледные плечи легли теплые и широкие ладони, несильно сжали. Альбедо вздрогнул, поднимая голову - он не слышал, как Кэйя подкрался к нему. Рыцарь только улыбнулся волнению на лице напротив и склонился ниже, чтобы провести носом за его ухом, горячо выдохнув на кожу.       - Все секретничаешь, золотко, - промурлыкал Кэйя возле его уха, нарочито задевая его губами, - Что же за очередную ужасную тайну ты прячешь от меня на этот раз?       Альбедо прерывисто выдохнул и дернул головой, пытаясь уйти от настойчивого прикосновения. Однако Кэйя ему этого сделать не дал, положил ладонь на шею и несильно сжал, фиксируя его голову.       - Неужели ты углядел нечто плохое в том, чтобы немного полюбоваться собой? - сжав пальцами его челюсть, Кэйя развернул Альбедо лицом к зеркалу и мягко коснулся губами его щеки, - Ну же, ты ведь такой хорошенький. Рассмотри себя внимательнее.       Мелко вздрогнув, Альбедо выдохнул сквозь сжатые зубы и послушно уставился на собственное отражение. Такой интересный контраст - губы упрямо стиснуты, и в глазах горит недобрый огонек. Но бледный румянец на щеках и надломленные брови не дают ему обмануться, как и подрагивающие в коленях ноги. В животе приятно потеплело и заныло; чувство словно топленый воск сползало вниз, к ступням, и поднималось вверх до самой шеи, расслабляя напрягшееся было тело. Альбедо тяжело выдохнул, отпуская себя, и провел ладонью по смуглому предплечью под довольный смешок Кэйи, подняв взгляд вверх.       Неожиданно Кэйя дернул его назад, заставляя упереться поясницей в столешницу. Альбедо коротко охнул, но все дальнейшие ругательства разом увяли в его горле, когда Кэйя со стуком опустился перед ним на колени и подарил ему самую свою нахальную улыбку.       - Нет-нет, смотри дальше, - пропел Кэйя и оставил напротив солнечного сплетения целомудренный поцелуй, - Я этим любуюсь каждый раз наедине с тобой. Нечестно оставлять все самое лучшее только мне.       И без лишних прелюдий забрал ртом его член, крепко сжав в ладонях бледные ягодицы.       Альбедо захлебнулся стоном, тяжело оперевшись на его широкие плечи, и крепко-крепко зажмурился. Кэйя искренне ценил удовольствие, любил им делиться, не размениваясь и не скупясь, и Альбедо думал, что уже привык к этому. Но чтобы вот так - быстро, шумно и жадно, накручивая языком невероятные восьмерки... Выпустив член из рта, Кэйя легко щелкнул языком по головке, придержав у основания, и чрезмерно строго посмотрел на хватавшего ртом воздух Альбедо, что никак не вязалось ни с его позой, ни с блестящим следом от смазки на его губах.       - Я велел тебе смотреть, - сказал Кэйя с обманчиво мягким укором, впившись ногтями в его ягодицы, - Ну же, а то рассержусь.       Ретиво закивав, Альбедо послушно поднял взгляд в зеркало под чувство растекающегося по спине жара. Расцветший на плечах и лице румянец стал ярче, глаза влажно заблестели, а по губам то и дело нервно пробегал кончик языка - картина, теперь навечно запечатленная в его мыслях. Альбедо уже заранее знал, что этот образ самого себя, полностью отдавшемуся удовольствию, будет преследовать и мучать его ровно до тех пор, пока он не перенесет её на бумагу. И когда Кэйя снова обхватил его губами, проведя пальцами между ягодиц, Альбедо едва успел себе пообещать, что непременно это сделает.       Признав поражение перед самим собой, Альбедо все же опустил голову, переведя взгляд на жмурящегося в удовольствии Кэйю, и на пробу плавно качнул бедрами вперед, запустив пальцы в слегка влажные синеватые волосы. В ответ Кэйя лишь блеснул глазом и показательно расслабил челюсть, давая ему двигаться самому. Идея использовать его грубо и жестко Альбедо почему-то не понравилась, и он задал неторопливый размеренный темп, скользя членом в мягкое податливое горло, пока Кэйя помогал ему лишь языком и губами.       Оргазм накрыл его тяжело и мягко, горячей волной. Альбедо коротко простонал, сжав в кулаке прядь чужих волос, и запрокинул голову, мелкими вдохами пытаясь отдышаться. Как свозь пелену он скорее чувствовал, чем слышал, как Кэйя поднимается на ноги, влажно причмокнув губами, и с готовностью прижался щекой к чужой груди. Вокруг талии обвились сильные руки, бережно его поддержав, и над ухом вновь зазвучал ласковый голос:       - Ну, разве это было плохо?       Альбедо тяжело выдохнул, поднимая взгляд - и тут же вздрогнул, обжегшись о пламя, полыхавшее в глазу напротив. Криво усмехнувшись, он поднял руку и сорвал с лица Кэйи ненавистную повязку. Проклятье в чужом зрачке блеснуло темным золотом, а звезда на белой шее матово засверкала, с готовностью отозвавшись на зов древней крови.       - Это было превосходно, - в тон прошептал Альбедо и с силой толкнул Кэйю в сторону кровати, - И преступно мало.