Пыль

      - Капитан? Все уже готовы, можем выдвигаться.       Альбедо встряхнул головой, выныривая из своих мыслей, и перевел пустой взгляд на Хоффмана, который с легкой улыбкой глядел на алхимика. За его спиной Тимей негромко переговаривался с еще парой рыцарей, которые то и дело бросали на своего капитана полные вежливого недоумения взгляды. Алхимик вздохнул, еще раз жадно оглядев маняще поблескивающий в вышине багровый минерал, и поднялся с камня, спрятав планшет с набросками за пазуху.       - Да, пойдемте. Прошу прощения за ожидание.       - Это ведь он, мистер Альбедо? Тот самый агат? - возбужденно зашептал Тимей, когда Альбедо подошел к тяжело нагруженным саням, чтобы забросить свою сумку к другим сложенным там вещам.       - Определенно он, - с опаской глянув на недовольно зафыркавшего першерона, Альбедо обошел по кругу огромную лошадь и занял свое место впереди отряда, направлявшегося по узкому мосту к вершине заснеженной пещеры, - Если мои размышления верны, то, добыв этот камень, мы сможем выделить из него необходимую для дальнейшего исследования часть крови Дурина.       - Кровь Дурина... - эхом повторил Тимей, - Но, позвольте узнать... Такой опасный и непредсказуемый реагент, что же мы можем с ним сделать?       - Все, что он соизволит нам предложить.       Тимей ничего на это ответил, только посмотрел на своего учителя одновременно с ужасом и уважением, и отошел обратно к саням, завязав с ведущей жеребца Гертой непринужденный разговор. Альбедо был ему за это искренне благодарен - светские разговоры даже в спокойное время становились для него испытанием почище этого вымоленного у Джинн похода, а в непредсказуемых условиях похода на Драконьем хребте превращались в дело совсем невыносимое. Оставив позади себя медленно плетущихся рыцарей, он широким шагом заторопился к вершине, то и дело проваливаясь по колено в снег.       И хотя хребет по праву считался чуть ли не самым опасным местом во всем Тейвате, открывшийся перед ними пейзаж не мог не завораживать. Лед и снег здесь искрились, словно отражая звездный свет, а из-под снега тут и там пробивались загадочно поблескивающие ростки неизвестных растений, живых и, без всякого сомнения, цветущих. Остановившись у одного такого клочка травы, Альбедо присел рядом и осторожно срезал парочку сильнее засиявших цветков, положив их в пробирки с питательным раствором - Сахароза будет в восторге, увидев эти растеньица. Спрятав образцы во внутренний карман плаща, Альбедо поднялся на ноги и снова нашел взглядом дразнивший его интерес минерал. Тот, словно издеваясь, ближе отнюдь не становился, наоборот, открывал свое крайне неудобное расположение со всех сторон; понадобится либо планер, чтобы достать его с воздуха, либо устройство для лазания по скалам, втридорога выкупленное у торговцев из Снежной.       - Капитан! - окликнул его Хоффман еще через полчаса неторопливого подъема, и Альбедо обернулся на него с плохо скрываемым раздражением на лице, - Пора делать привал - лошадям нужно отдохнуть.       Да и людям тоже, мысленно закончил за него Альбедо, отмечая красные от мороза лица своих товарищей. Коротко кивнув, он подошел к расслабленно выдохнувшим рыцарям и присоединился к Тимею, уже доставшему сухую растопку для костра. Спустя пару минут в импровизированном очаге приветливо заплясал огонь, а оживившиеся рыцари завозились вокруг него, как деловитые муравьи, раскладывая походное снаряжение и кормя лошадей. Решив рискнуть, Альбедо достал из запасов небольшое яблоко и подошел к молодой чалой кобылке, всегда шедшую в запасе и периодически перевозившую на своей спине судорожно вцепившегося в узду алхимика.       - Хорошая девочка, - почти прошептал Альбедо, неуклюже поглаживая лошадь по жесткой гриве, и протянул животному яблоко. Кобыла глянула на него подозрительно, но яблоко все же взяла, с аппетитом им захрустев.       - Астра у нас умница, - весело улыбнулась ему Герта, вешая на морду першерона мешок с овсом, - Терпеливая и вежливая, мы на ней новичков обучаем. Сир Кэйя лично попросил взять её в смену, когда отбирали лошадей для похода.       - Неужели? - Альбедо вздернул бровь, переводя взгляд на простодушно глядевшую на него рыцарку.       - Так точно. Сказал, что господин алхимик не так уверенно чувствует себя в седле, как другие рыцари.       Вот как, значит. В таком случае, Кэйе придется ответить за свою любовь к распусканию сплетен, особенно подрывающих его собственную репутацию среди других рыцарей.       Тем временем костер уже достаточно разогрелся, и кто-то из рыцарей уже поставил на него котелок, пока Свен крошил морковку и лук. По воздуху уже поплыл аромат крепкого мясного бульона, но нетерпение жгло Альбедо затылок, пока он неровными кругами расхаживал вокруг импровизированного лагеря. Один бы он управился в два раза быстрее, но Джинн ничего и слышать не хотела - экспедиция есть экспедиция, и действовать вне протокола было точно не в привычках действующей магистерки.       Отойдя к краю обрыва, Альбедо шумно выдохнул и посмотрел вниз, где едва слышно плескались волны маленьких озер, едва покрытых льдом. Еще один вопрос - при такой температуре их должно было намертво заморозить. Теплое течение? Возможно, но все свои ресурсы Альбедо уже истратил на выпрашивание текущей экспедиции. Стоит еще раз проверить эту пещеру уже одному, когда лаборатория на Драконьем хребте обустроится окончательно.       - Думаете, как бы пробраться сюда тайком от наших ушей и глаз? - усмехнулся Хоффман за его спиной, подойдя поближе к алхимику.       - Может быть, - пожал плечами Альбедо и коротко глянул на ухмылявшегося рыцаря, - В любом случае, одного похода для подобной местности будет недостаточно, и...       Его перебил раздавшийся откуда-то сверху тревожный хруст. Хоффман тут же напрягся, быстро оглядевшись по сторонам, и схватился за меч.       - Осторожно! - раздался крик одного из рыцарей, указавшего наверх, но Альбедо уже не обращал на него внимания.       С силой толкнув Хоффмана в грудь, он и сам едва успел отскочить в сторону - ровно на то самое место, где они оба стояли, с тяжелым грохотом упала огромная льдина под испуганное ржание лошадей. Разлетевшиеся по сторонам осколки льда вынудили его отпрыгнуть еще на шаг, и в тот самый момент, когда Альбедо потянулся протереть запорошившее глаза ледяное крошево, он спиной ощутил пугающую до сведенных конечностей пустоту, словно канатом тянувшую его к себе. Еще с мгновение он раскачивался на краю, нелепо взмахивая руками, а затем каблуки его сапог соскользнули с обрыва, и Альбедо камнем полетел вниз, не имея возможности даже закричать от задушившего его ужаса.       Всего несколько секунд полета в бешено вращающемся вихре синего и серого, и с громким всплеском его встретило в свои объятия одно из озер, ранее заинтересовавшее его внимание. От удара об воду его рот безвольно раскрылся, и в его легкие ядом хлынула ледяная вода, наполняя грудь пылающим холодом. Альбедо беспомощно забил руками, силясь подняться выше к мутном пятну света над головой, но продвигаться становилось все труднее - плавать алхимик толком не умел. Темнота уже расползалась по его взгляду, а движения становились все слабее; словно камнем навалившаяся на плечи усталость всего его существования потащила его ниже, вынуждая его отказаться от борьбы за собственное выживание. Всего мгновение на короткую передышку, сказал себе Альбедо, одна секунда отдыха, и я выплыву, обещаю. Но в мозгу короткой вспышкой пронеслись лица тех, кто был ему дорог - Кэйя, губы бледные и крепко сжаты, и Кли горько плачет...       Сильнее заработав руками и ногами, Альбедо вынырнул, неверно зацепившись за скользкую и мокрую льдину. Мороз вцепился в него клыками, забив тело в судорогах, но он продолжал скрести пальцами по льду, не давая себе уйти под воду снова. Зрение все еще отказывало ему, картинка вокруг была неверной и смазанной, и словно сквозь подушку он слышал чьи-то неразборчивые крики. Льдину сотрясло от удара, потащило в сторону, и Альбедо только сильнее вцепился в нее. Ноги уже заскребли по дну, а чьи-то руки резко выдернули его из воды, укладывая грудью на крепкое мужское колено. Между лопаток с силой приземлилась тяжелая ладонь, от чего Альбедо мучительно раскашлялся, выплевывая засевшую в легких воду.       - Альбедо?! Господин Альбедо, Вы слышите меня?! - громкий крик резко прорвался сквозь сковавший его мозг холод; поморгав пару раз, Альбедо тупо уставился перед собой, с трудом узнавая в склонившегося над ним человеке перепуганного донельзя Тимея.       - Да... Да, я слышу тебя, - прохрипел Альбедо, с трудом пытаясь унять сотрясающееся в судорогах тело.       Вокруг гулко раздавались шаги спланировавших сверху рыцарей, на ходу складывающих планеры. Побледневший до синевы Хоффман приблизился к алхимикам и быстро оглядел промокшего насквозь и трясущегося Альбедо, который силился что-то прошептать синими губами.       - Обратно в Мондштадт, и быстро, - проговорил рыцарь, с трудом подбирая слова, - Герта уже спускает лошадей. Снаряжение отправим позже.       - Нет, нельзя, - Альбедо изо всех сил постарался придать голосу твердость, но получалось только едва различимое сипение, - Дальше... Нужно идти дальше.       - При всем уважении, капитан, по уставу рыцари имеют право принимать решение о прекращении экспедиции без учета мнения главы, если оно единогласно. А оно таковым и является, - уже свирепо сказал Хоффман, оглядев ретиво закивавших рыцарей.       Все возражение, скопившееся в Альбедо, вышло с длинным прерывистым вздохом, и он обессиленно привалился к плечу Тимея, поднявшего своего учителя на ноги. К ним уже спешила с трудом сдерживающая слезы Герта, удерживающая под узду двух лошадей. Тимей сразу же вскочил на Астру, погладив занервничавшую лошадь по шее, и помог рыцарям усадить трясущегося Альбедо впереди себя. Мороз продолжал терзать его тело, не унимая судорог, но алхимик из последних сил погладил упоительно горячую лошадиную шею онемевшими пальцами.       - Хорошая девочка, - шепнул он, едва шевеля губами, и позволил себе уронить голову на грудь, впав в болезненное забытье.

***

      До лагеря внизу горы добирались второпях, наплевав на все меры предосторожности. Альбедо пытался возражать, когда после осмотра тамошнего лекаря его отправили в сопровождении Хоффмана и Тимея через телепорт до Мондштадта, но никто и слушать не стал - а может, и не услышали, потому что все, что алхимик сейчас мог, это только еле слышно шептать. И хотя Драконий хребет остался далеко позади, холод, словно злобный паразит поселившийся в костях, продолжал терзать его до самого дома в черте города, который Ордо Фавониус арендовал специально для алхимика.       Доведя Альбедо до двери, Хоффман пообещал ему отчитаться перед Джинн самостоятельно. Алхимик на это лишь кивнул, неловкими руками отпирая дверь, и поспешил укрыться в глубине своего дома. Голова налилась свинцовой тяжестью и немилосердно болела, отчего каждый посторонний звук гулко отдавался в ушах и причинял невыносимую боль. Тяжело осев на кровать, Альбедо с трудом стянул с себя промокшие насквозь сапоги и рухнул на подушку, тут же проваливаясь в путаный лихорадочный сон.       Ему показалось, что прошло всего пару секунд с тех пор, как его голова коснулась подушки, но открыв глаза, Альбедо увидел за окном уже вечернюю темень, хотя вернулся он с восходом солнца. Разбудило его какое-то робкое прикосновение к плечу, и, повернув голову, алхимик увидел перед собой неестественно притихшую Кли, испуганно прижавшую кулачки к груди.       - Кли? Что ты... - прошелестел Альбедо, с видимым трудом приподнявшись на кровати.       - Братик Кэйя! - тут же закричала девочка, вынуждая Альбедо зажмуриться от прострелившей его голову боли, и с громким топотом побежала из спальни.       Обреченно застонав, Альбедо снова откинулся на кровать и сжал слабыми ладонями виски, пытаясь трезво оценить свое состояние. В груди все пекло и царапало, и каждый вдох отдавался ему ноющей болью в ребрах; слабость словно тяжелое одеяло пригвоздила его к матрасу, делая каждое движение буквально неподъемным. Обостренный сейчас слух уловил легкую кавалерийскую походку из коридора, и Альбедо приоткрыл один глаз, безо всякого выражения посмотрев на вошедшего.       - Ясно, - пробормотал Кэйя, наскоро оглядев распластанного на кровати Альбедо, и развернулся к Кли, которая робкой птичкой выглядывала из-за угла.       - Вот что, милая, сбегай поскорее к нашему лекарю в Ордо Фавониус. Скажи ему, что твой брат, главный алхимик, заболел, и осмотр ему придется провести на дому.       - Конечно-конечно, я мигом! - заторопилась девочка, но Кэйя остановил её.       - В это время он обычно работает в лазарете, найдешь его либо там, либо в кабинете рядом, запомнила?       Ретиво закивав, Кли подхватила с пола свой рюкзачок и умчалась прочь во всю прыть детских ножек. Проводив её взглядом, Альбедо посмотрел на подошедшего к кровати Кэйю и тихо прошептал, с отчаянием посмотрев на капитана:       - Зачем, Кэйя? А что, если...       - Успокойся. Наш лекарь, конечно, головастый малый, но сомневаюсь, что ему что-либо известно о созданиях К'хемии, - невозмутимо ответил ему Кэйя, присев на край кровати, и осторожно потянул Альбедо на себя, чтобы снять с него все еще холодный и влажный плащ.       - А вдруг? - ответ Кэйи Альбедо вовсе не успокоил, наоборот, взволновал еще больше.       - В таком случае, Джинн придется искать нового лекаря. Но пускай сначала назначит тебе должное лечение.       Многозначительно улыбнувшись, Кэйя принялся расстегивать чужой жилет. Альбедо только вздохнул, с трудом подавив в груди кашель, и позволил себя раздеть до белья. Уложив алхимика обратно на кровать и укрыв его одеялом, Кэйя отошел к окну и выглянул на улицу, оперевшись ладонями о подоконник.       - Когда ты вернулся? - тихо спросил Альбедо, не отрывая взгляда от застывшего около окна капитана.       - Пару часов назад. Оставил патруль на Олафа, когда услышал о случившемся - не думал, правда, что все окажется настолько серьезно.       - Все не настолько уж серьезно. Мне просто нужно отлежаться и отдохнуть.       - При всем моем уважении к твоей гениальности, любовь моя, - сморщился Кэйя и с неодобрением глянул на Альбедо, - Но большей чуши я в жизни не слышал - а я рос с Дилюком, не забывай. Ты раскаленный как пиро слайм, и от тебя так и несет болезнью.       Альбедо открыл рот, чтобы возразить, но его перебили шум и разговоры в прихожей, а через мгновение в комнату влетела Кли, буквально волоча за собой пожилого лекаря, нагруженного внушительно позвякивающим саквояжем.       - Доброго вечера, капитаны, - вежливо поздоровался старичок, поочередно поклонившись каждому, - Ваша сестренка и слова мне сказать не дала - все торопила меня сюда, говорила, дело серьезное...       - Все она правильно говорила, - с улыбкой сказал Кэйя, подойдя к Кли и погладив девочку по волосам, - Подождешь пока в гостиной?       - Кли никуда не пойдет! - сердито топнула ногой девочка и замотала головой, сжав руки в кулачки, - Братику нужна помощь!       В ответ на это Кэйя многозначительно посмотрел на Альбедо, и тот нашел в себе силы ободряюще улыбнуться Кли, протянув к ней слабую руку.       - Все в порядке, искорка, ступай, - прошептал Альбедо, когда Кли стиснула его пальцы в своей маленькой ладошке, - Доктор мне поможет, вот увидишь, а как я окрепну, обязательно порисуем вместе.       - Ну ладно, - неуверенно пробормотала девочка, не до конца убежденная, и бочком вышла из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь.       Еще раз вежливо поклонившись, лекарь раскрыл свой потертый саквояж и достал из него деревянную слуховую трубку, на ходу обращаясь к Альбедо:       - Сядьте, пожалуйста, мне надо вас послушать.

***

      - Что скажете? - спросил Кэйя после того, как лекарь убрал все свои инструменты обратно в саквояж.       Старик немного замялся, излишне старательно закрывая замок саквояжа. Подергав пару раз ручки, он перевел взгляд на Альбедо, и медленно заговорил, старательно подбирая слова:       - Если вы спросите меня о диагнозе, то я без сомнений отвечу, что это воспаление в легких. Клиническая картина как по учебнику - лихорадка, кашель, учащение пульса, неверное дыхание и хрипы в груди... Но ведь, - лекарь задумчиво пожевал губу, - Вы говорили, что с момента переохлаждения прошло меньше суток?       Дождавшись утвердительного кивка, лекарь еще немного подумал и продолжил говорить, принявшись ходить туда-сюда по спальне:       - Вы должны понимать, что переохлаждение не есть причина самого воспаления, а лишь спусковой крючок, запускающий механизм развития заболевания. Будь я обычным деревенским цирюльником, то предположил бы, что все Ваши накопленные болезни проснулись и ударили по Вашему здоровью разом. Когда Вы болели последний раз?       "Более двухсот лет назад", - подумал про себя Альбедо, но вслух прокашлял совсем другое:       - Очень давно.       - В любом случае, это не столь важно. Важно то, что меня волнует такое быстрое развитие болезни. Обычно ей требуется около полутора недель для поражения легких.       - К чему Вы клоните? - нетерпеливо перебил его Кэйя, стоящий рядом с кроватью и со сложенными на груди руками наблюдая за происходящим.       - К тому, что я пока не могу точно сказать, как может повести себя болезнь в случае молодого алхимика. Будет ли выздоровление таким же стремительным, как её развитие, либо так же быстро наступит ухудшение...       - Но лекарство же подобрать сумеете?       - О, безусловно, - довольно улыбнулся лекарь и раскрыл поясную сумку, выуживая оттуда пару склянок, - По две меры каждого утром и вечером. Одно снизит жар и улучшит сон, другое облегчит кашель. Когда появится отделяемое с легких - напишите мне, я пришлю еще одно зелье, чтобы легкие быстрее очистились.       Кивнув лекарю, Кэйя забрал у него склянки и отставил их на стол, и повел рукой в сторону двери с мягкой улыбкой, никого, однако, не обманувшей.       - Я провожу Вас.       - Не стоит, благодарю, - сразу же заторопился старичок и поклонился еще раз, обращаясь уже к Альбедо, - Сонное зелье лучше выпить прямо сейчас. В Вашем случае сон - лучший лекарь.       - А мы-то рассчитывали на твои услуги, - едва слышно прорычал себе под нос Кэйя, когда старик ушел.       - Оставь это, - поморщился Альбедо и протянул руку к склянке с белесым зельем, - К чему было запугивать старика? Он грамотный специалист и все понятно объяснил.       - Не люблю докторов со своих светлых девяти лет, когда мне в ухо заползла оса.       - Воображаю, какой знатный скандал ты закатил.       - Помилуй, я же не Дилюк. Слышал бы ты, как он орал, когда пришлось вырывать больной зуб. Того лекаря я всего-навсего покусал, и сделал это молча, - усмехнулся Кэйя и присел на краешек кровати, взяв в руки вторую склянку, - Однако приятно видеть, как к тебе возвращается твой скептицизм. Полежи пока, принесу тебе воды. Ставлю пятьсот моры на то, что это снадобье жуть какое дрянное на вкус.       Оставив Альбедо наедине со своей головной болью, Кэйя вышел из спальни. Не успели затихнуть его шаги, как в дверном проеме промелькнули знакомые белобрысые хвостики. Альбедо слабо улыбнулся и взмахнул рукой, подзывая к себе топтавшуюся у порога девочку:       - Иди ко мне, искорка.       Кли буквально в два прыжка оказалась около его кровати, тут же вцепившись в одеяло, и посмотрела на него полными слез глазами, громко зашмыгав носом.       - Ну что ты, Кли, не плачь, - откашлявшись, Альбедо осторожно погладил её тыльной стороной ладони по щеке, - Людям свойственно болеть, и от этого никуда не деться. Я обязательно поправлюсь.       - Обещаешь? - пролепетала Кли, все еще сжимая в ручках одеяло.       - Конечно. И порисуем вместе, как и договаривались, - ободряюще улыбнувшись, Альбедо поцеловал кончики своих пальцев и коснулся ими лба Кли.       - Но... Тот дедушка сказал, что тебе станет хуже... Кли ведь все слышала.       - Подслушивала под дверью, маленькая разбойница? - усмехнулся Кэйя, заходя обратно в спальню, и поставил на прикроватную тумбочку стакан с водой, - В разведку я бы тебя с собой не взял - сразу выболтаешь все секреты врагу.       Не дав явно расстроенной девочке запротестовать, Кэйя поднял её на руки, невысоко подбросив пару раз, и уже с куда более ласковой улыбкой спросил её, усаживая к себе на локоть:       - А что еще доктор сказал насчет нашего Альбедо?       - Что братику нужно много спать, - уже не столь уверенно добавила Кли, с надеждой посмотрев на Кэйю.       - А это значит, что сейчас мы с тобой выйдем и дадим ему как следует отоспаться. И хоть я и не такой хороший художник, как твой брат, что-нибудь приличное изобразить все же сумею.       Взяв маленькую ладошку Кли в свою, Кэйя с тихим смешком помахал ей Альбедо, выходя из спальни и закрывая за собой дверь - снова оставив его наедине с кашлем и головной болью, на этот раз надолго.       Надсадно раскашлявшись, Альбедо отмерил положенное количество зелья и залпом проглотил его. От невероятной горечи ему свело скулы, и он поспешил запить зелье водой, дрожащей рукой отставляя стакан обратно и натянув одеяло на плечи. Тело снова начало ощутимо потряхивать, а ноги зябли, и Альбедо поджал их под себя, пытаясь хоть как-то согреться под тяжелым пуховым одеялом. Вечер за окном плавно перетекал в ночь, и Альбедо наблюдал за гаснувшим маревом, смежив веки. У него нет времени долго разлеживаться на кровати - оставшийся в глубине пещеры багровый камень вспышкой мелькал на обратной стороне его век, дразнил его жажду познания. Его все еще тянуло обратно, на эту проклятую гору, где в самой её глубине все еще пылало и билось живое сердце давно погибшего дракона...       Давно ли? Сколько на самом деле лет прошло с момента гибели Дурина? Может ли быть, что вся недавно прожитая им жизнь - Алиса, Кли, Мондштадт, Кэйя - оказалась лишь лихорадочным сном, порожденным болезнью? Его дыхание становилось тише и глубже, а сознание кругом уплывало куда-то вниз, обратно в те воды, в которых Альбедо недавно чуть не утонул, сужалось до одной точки. И окружение вокруг снова искажалось, темные стены сменялись гранитно-серым камнем, а за вырубленным прямо в породе окном теперь силился потусторонний вьюжный вой, жестокими ударами сотрясающий наспех созданное на верстаке стекло...       Краем уха Альбедо уловил скрип пера, и тяжело перевернулся на спину, обращая свой взгляд на звук. В масляном свете ламп за нагруженным столом согнулась его создательница, перебросившая свои золотистые косы за плечо, и что-то сосредоточенно писала в толстой книге, наполовину уже исписанной бисерным почерком.       Альбедо с трудом сглотнул враз пересохшим горлом, и сипло прошептал, попытавшись сесть на кровати:       - Мама...       - Помолчи пару минут, иначе потеряю мысль, - оборвала его Рэйндоттир, не поднимая взгляда от книги.       Альбедо послушно лег обратно, подтянув повыше одеяло, и окинул взглядом окружавшее его пространство. Их старая лаборатория, такая же, как и прежде - пещера едва ли меньше той из его сна, до потолка заставленная книгами, как и полуистлевшими от времени, так и совсем новыми, алхимический круг, занимавший почти всю высоту стены (Альбедо сам помогал рисовать его, впервые открывая для себя радость запаха новых красок и прикосновений пушистых кисточек к коже), и даже тот самый стол, на котором он впервые открыл глаза и вдохнул в себя стылый пещерный воздух; все было по-прежнему, словно и не было того яркого двухсотлетнего сна.       Рэйндоттир тем временем закончила писать, оставив перо в чернильнице, и тяжело откинулась на спинку стула, пальцами растирая покрасневшие от усталости глаза. Альбедо снова перевел на нее взгляд, терпеливо дожидаясь, когда ему дозволят говорить. Заметив это, Рэйндоттир улыбнулась краешком губ и задумчиво покачала головой, искоса поглядывая на укрытого до подбородка Альбедо:       - Ты слишком покладист. Научись самостоятельности - навык столь же полезный, как и умение трансмутировать золото из железа, - голос у нее сел от долгого молчания и звучал тише обычного, но Альбедо внимал каждому слову, все еще не сводя с нее глаз.       - Я... Я могу задать вопрос? - прохрипел Альбедо, жадным взглядом отмечая каждое движение.       - Задавай.       - Твой эксперимент... Он ведь провалился, верно?       - О каком конкретно эксперименте ты говоришь? - спокойно спросила Рэйндоттир и поднялась на ноги, чтобы подойти к заставленному шкафу. Взяв с нижней полки глиняный кувшин, она коротко потянула носом его содержимое и кивнула себе, словно признав годным.       - Я. Ведь я теперь неудачный эксперимент?       - Интересно, - ученая посмотрела на Альбедо уже внимательнее, отставив кувшин к горелке, и снова взялась за какую-то банку, - С чего такой вывод?       Повернувшись к Альбедо спиной, она зажгла горелку и поставила сверху на него небольшой котелок, вылив в него что-то из кувшина. Все еще глотая каждое движение, Альбедо судорожно выдохнул. Не так уж все и плохо, думалось ему - особенно если учесть ту участь, которая постигла одного из его братьев.       - Ты создавала нас совершенными. Изъянов не должно быть, говорила ты мне, когда я... Ошибался или прилагал недостаточно сил. А сейчас...       - А сейчас ты не устоял перед такой слабостью как болезнь, верно?       Альбедо облегченно выдохнул, позволяя расцвести на своем лице радостной улыбке; его искренне радовало осознание того, что их с наставницей мысли текут в одном направлении.       - Да, все именно так.       - И ты не страшишься того, что тебя, возможно, ожидает?       - Тогда да, мне было страшно. Я боролся за свою жизнь, старался спасти себя, - ответил Альбедо, подумав немного, - Но сейчас уже нет.       - Интересно, - повторила Рэйндоттир, открывая банку и набрав оттуда тягучей желтоватой массы, которую затем добавила в котелок, от которого уже шел пар, - И почему же?       - Я был один в тот момент. А сейчас со мной ты.       Развернувшись к нему лицом, Рэйндоттир внимательно посмотрела на притихшего Альбедо. Он привычно опустил глаза вниз - выдержать её взгляд, цепкий, жесткий и холодный, не способны даже чистые создания алхимии. Рэйндоттир потянулась к своему поясу, извлекая из ножен тонкий кинжал, и легко уколола себе ладонь, выпуская немного крови. Начертив круг на порезанной ладони другой рукой, она сжала руку в кулак - короткая вспышка, и вокруг её пальцев обернулась маленькая, отливающая изумрудом змейка, тут же поймавшая языком капельку крови, сбегавшую по бледному запястью.       - Алхимия ошибок не прощает, ты знаешь это не хуже меня - последствия начинаются от ужасных к самым катастрофическим, - вновь заговорила Рэйндоттир, наблюдая за тихо шипящей змейкой, - Лишь один мой просчет поверг могущественную империю в крах, оставив от нее лишь легенды. Как ты думаешь, сожалею ли я о нем?       - Ты никогда об этом...       - Верно, не говорила. Не отвечай, сама скажу - я ни капли об этом не жалею, - снова сжав пальцы в кулак, Рэйндоттир раздавила змеиную голову и стряхнула с руки её обратившееся в прах тело, - Может быть, что я скорблю о пропавших в Бездне дорогих мне людях, а империи рождаются и рушатся каждый день, и страдать о них могут лишь ограниченные глупцы, застрявшие в шорах своей предубежденности. Но жизнь... Этот бесценный дар, чью тайну я так стремлюсь постичь, ошибки очень даже ценит. Более того, через неё она доносит до нас свои законы и учения.       Взяв со стола стеклянную палочку, она размешала содержимое котелка и перелила его в глиняную кружку. Прихватив стоящую рядом со столом табуретку, Рэйндоттир поставила её рядом с узкой кроватью, на которой ютился Альбедо, и оставила на ней дымящуюся кружку.       - Что это? - ломким голосом спросил Альбедо и стиснул вновь обжегшую изнутри грудь.       - Теплое молоко с медом, - ученая усмехнулась, видя недоумение на лице своего создания, - Не стремись так настойчиво к смерти, дитя мое. Жажда познания через смерть - это та ошибка, которой тебе не прощу уже я.       - Постой, мама, пожалуйста. Не уходи, - со страхом в голосе прошептал Альбедо и протянул к ней руку, увидев, как Рэйндоттир направилась к небрежно брошенному на стол дорожному плащу, - Я не хочу снова оставаться один.       Перебросив плащ через локоть, Рэйндоттир встала перед ним во весь свой рост. Пусть её называли Проклятой бессмертием, ни своей стати, ни гордости она не потеряла ни на грамм, в отличие от жалких крох тех выживших, что теперь неприкаянные скитались по миру. Все зрение Альбедо словно сузилось до её исполненной достоинства фигуры, теряя четкости окружению. Пещера вокруг нее вновь менялась, уменьшаясь и обманчиво смешивая краски. Затихала где-то вдали и вьюга, отзываясь теперь на его слух лишь мирными звуками уснувшего города.       - Ты никогда не будешь один, Альбедо, - даже её голос стал другим, грубее и куда ниже, и теперь в нем угадывались будто-бы знакомые обманчивые и сладкие нотки.

***

      Альбедо коротко вздрогнул и открыл глаза, с хрипом потянув в себя воздух. Озноб прекратил сотрясать его тело, оставив вместо себя только чудовищную слабость, как и оставило его противное царапанье в груди. С легким удивлением он ощутил на своем лбу тяжелую прохладу, а затем, присмотревшись, разглядел рядом с собой холодное бледно-голубое мерцание.       Облокотившись спиной на изголовье кровати, Кэйя сидел рядом с ним, одетый только в расстегнутую до талии рубашку и штаны, и мирно читал в колеблющемся свете свечи, держа свою руку на лбу Альбедо. Обычно такая колкая и опасная в его руках, сейчас энергия Крио лишь мягко холодила его лоб, не давая лихорадке заново разгореться. Капитан коротко улыбнулся, заслышав копошение рядом, и положил книгу к себе на колени, устало посмотрев на болезненно бледного алхимика.       - Тебе сейчас следует спать, любовь моя, - тихо сказал Кэйя, отведя с чужого лба налипшие к нему влажные пряди волос.       - Сколько времени? - севшим голосом спросил Альбедо, облизнув пересохшие губы.       - Час волка, страшное время. Сейчас по земле рыскают демоны и неупокоенные души, жаждущие разорвать в клочья любого, кто не бродит в царстве снов - витиевато прошептал Кэйя, сопроводив свои слова загадочной улыбкой, и перегнулся через Альбедо, взяв что-то с тумбочки, - Поэтому засыпай-ка обратно, а демонов оставь храбрым рыцарям.       Тихо усмехнувшись, Альбедо покачал головой и принял из рук Кэйи исходящую паром кружку, осторожно подув на горячий напиток.       - Молоко и мёд? - с легким удивлением спросил алхимик, отпивая немного молока, упоительным теплом разлившееся в груди.       - А что? Аделинда делала такое же для меня, когда я болел. Помогает не хуже докторских зелий и горячего вина с пряностями. Хотя я бы, конечно, предпочел вино, - тяжело вздохнул Кэйя и забрал у Альбедо кружку, когда тот допил.       - Кли не бунтовала? - не забыл спросить Альбедо, укладываясь обратно и поплотнее запахнув одеяло.       - Ты же знаешь эту девчушку. Еле удержал от похода за какими-то зельями её матушки, исцеляющими любую хворь после одного глотка. Потребовалось целых три сказки, чтобы уложить её спать.       Отложив книгу и сняв с бедра Глаз, Кэйя задул свечу и лег рядом с Альбедо, давая ему уложить голову к себе на плечо. Обняв его свободной рукой, он прижал покрепче к себе разморенного теплом алхимика и совсем невесомо коснулся губами его губ, тихо в них шепнув на давно забытом языке:       - Засыпай, любовь моя. Возвращайся к нам скорее.