Помоги мне

      Дом в Колумбии встретил Нила отстраненным холодом. Прозрачные стекла поглощали мертвенно-белый свет фонарей, тусклыми полосами освещая чёрные шторы закрытых окон. Нил поежился, оглядывая грязно-серый фасад дома, который уже не приветствовал его своей молочной теплотой, а отталкивал, напоминая кладбищенский склеп. Мысли хаотично метались в черепе, грозясь выбить себе наружу огромную дыру в костях — голова заболела. Зудящий холодок под кожей шептал на ухо разворачиваться и бежать отсюда. Нил колебался, стоя у двери с ключом в руке. Может не стоило приезжать. Эндрю явно никого не хотел видеть, потому и не отвечал. Может стоило вернуться в общежитие. Ребята точно будут волноваться, а потом придут в ярость, когда узнают, что он опять ехал автостопом. Даже, если к Эндрю.       В мертвой тишине комнаты раздался скрежет открывающегося замка. Дверь поддалась с противным скрипом. Комната погрузила Нила в объятия кромешной темноты. По спине, вдоль позвоночника, пробежался холодок, — темные воспоминания грозились вырваться из своего дальнего уголка, погружая его на холодный бетон. Сглотнув тугой ком в горле, Нил прогнал тяжёлые картины, сосредотачиваясь на тишине. Оглядев комнату трезвым взглядом, он заметил тусклую полоску света, пробивающуюся сквозь щель в двери. На кухне кто-то был.       В тусклом желтом свете, освещающем только небольшой обеденный стол, не касаясь и половины комнаты, сидел Эндрю. Он медленно повернул голову в сторону скрипа двери. Тёмные засаленные волосы прилипли ко лбу. Осуновшееся серое лицо в тусклом свете приобрело совсем темное, ужасное выражение. На лице выделялись тёмные круги под глазами. Мёртвый взгляд впился своим холодом в Нила, совершенно не узнавая. Искра мелькнула в кофейных глазах.       — Что ты здесь делаешь? — хриплый голос Эндрю прорезал мертвую тишину. В нём слышалось негодование, отметил Нил. — И с кем ты?       Нил помялся не месте. В последний раз автостопом он пользовался на первом курсе. После была только машина Эндрю. Конечно, тогда он убегал, и сейчас это была другая ситуация. Но вряд ли у Эндрю осталось хорошее впечатление от «автостоп + Нил».       — Я автостопом приехал. — прошептал Джостен.       Кофейные глаза потемнели на несколько оттенков, стали почти черными. Стрелы гнева грозились вырваться за пределы смертельной радужки; грозились причинить боль. Кадык Эндрю дернулся. Когда Нил вновь поднял глаза, привычная апатия и равнодушие вернулось к Эндрю. Джостен неосознанно улыбнулся. Эндрю фыркнул.       — Какого хера ты здесь делаешь? — спустя минуту молчания спросил Эндрю.       — Вся команда беспокоится. — беспокойно ответил Нил. «Я беспокоился» осталось за кадром.       Эндрю хмыкнул, но так ничего не ответил. Нил знал, что беспокойство команды его не интересует, но он не знал причину его поездки сюда. Импульсивно, необдуманно, глупо. Скрипучий, почти забытый голос матери бил по вискам. Он на секунду зажмурил глаза. Нил почувствовал привычное внимание Эндрю, такое привычное, защищающее. Напряжение резко покинуло тело Джостена. Чувство безопасности возросло в геометрической прогрессии, и Нил едва удержался на ногах, схватившись за косяк двери. Не спавший несколько дней мозг, наконец, смог расслабиться. В висках загудело. Нил сильнее зажмурил свои глаза, чтобы унять боль. Ничего не вышло. Пол покачнулся под ногами, и Джостен бы упал на пыльное дерево, но сильная рука подхватила его, удерживая за спину. Нил резко раскрыл глаза. Эндрю, стоящий перед ним, беспокойно оглядывал его. И Нил… Он не почувствовал отвращения, нет. Это был Эндрю. Эндрю, который всегда останавливался, если то будет нужно. С полных губ тихим лепестком сорвалось «да». Эндрю крепче схватил его, опуская руку на талию для лучшей поддержки, и внимательно следил за лицом Нила. Нил расслабился в сильных руках, но заставил себя удержаться на ногах.       Они шли наверх. Оба уставшие и встревоженные. Когда Нил лег на кровать в такой знакомой комнате, где каждый уголок, каждая трещина помнила его присутствие, он почувствовал себя в абсолютной безопасности. Эндрю колебался, стоя рядом с кроватью, и порывался уйти. Что-то горькое в груди Нила растеклось, когда Миньярд повернулся к двери. Безопасность грозилась выскользнуть из измученных рук.       — Дрю, — проскулил Нил. Он хотел бы схватить его, но не стал. Разрешения не было дано. — Останься.       Что-то в Эндрю переменилось — Нил это чувствовал. В темной комнате, освещаемой тусклым фонарем с улицы, который прикрывала чуть отодвинутая штора, ничего не разглядеть, и все же, в глубине самого тёмного кофейного цвета, Нил мог видеть это холодное, всепоглощающее непонимание. Нил слышал своими ушами, что Эндрю спрашивал — кричал, — в сметении, как так, как Нил мог это позволить, после всего, как хотел, чтобы он прикоснулся к нему, когда уже касались, и это было больно. Хрустальная тишина не дрогнула ни на минуту с прихода двух измученных душ в неё, как в своё последнее спасение — надежное укрытие от гнили мира.       — Дрю… — молил Нил, не в силах сказать что-то другое. — Дрю, не уходи, останься. Дрю…       Эндрю лег рядом с ним, придвинулся к самому краю, не касаясь и не находясь близко. Нил еле мог чувствовать тепло его тела, даже на такой узкой кровати. Непонятный страх опутал его легкие. Нил протянул руки, находясь в нескольких сантиметрах от соприкосновения. Взгляд его холодных глаз молил быть ближе. Так, как возможно.       — Я тебя обниму, — прохрипел Эндрю, не пытаясь приблизиться ни на миллиметр. — Да или нет?       — Да, — скулил Нил.       Эндрю уничтожил расстояние между ними, притягивая трясущиеся тело к своей груди, прошептал низким голосом: «Плечи и верх спины». Два израненных человека растворились друг в друге, окутываясь нежными руками материнской безопасности. Нил сглотнул все свои слезы, погружаясь в долгожданный, спокойный сон. Теперь все хорошо. Теперь все в порядке.

***

      В мрачной тишине скрипнули пружины ржавой кровати. Кромешная темнота окутала своими когтистыми лапами, царапая и выдирая все нутро. Комкастый матрас своими буграми вцепился в свежие синяки, причиняя сильную боль. В тишине послышался стон, когда Нил перевернулся на живот. Измученный мозг требовал еды, воды и сна, ударяя медным колоколом в черепе, как упрямый ребенок требовал у матери шоколад. Он был в комнате один. Все тоже старое здание где-то на окраине города. Совершенно один. Сильный укол сожаления настиг Нила от этой мысли. Он опять врал, опять ничего не говорил. Он опять был мучеником, но его никто не просил. Горячие слезы потекли щекам. Нил не мог остановить их поток, он уже ничего не мог. Желчь поднялась по пищеводу, и Нил, резко повернувшись, вырвал желудочный сок на пол. Тело прострелило горячей стрелой. Нил заскулил.       — Какое жалкое зрелище, — Нил вздрогнул, когда услышал резкий голос Рико. — Видела бы тебя твоя команда… Ах, да, они тебя больше не хотят видеть.       Грубый смех заполнил тишину комнаты. Нилу захотелось закрыть уши. Он сильнее сжался калачиком, напрягаясь, когда услышал шаги за дверью.       — Я надеюсь, ты не слишком устал, — язвительно протянул Рико. — Потому что ребята хотели бы еще поиграть с тобой.       — Нет, — шепотом причитал Нил, когда старшие Вороны подходили к кровати. — Нет, нет, пожалуйста, нет, не надо…       — Заткнись! — один из парней ударил Нила в лицо.       — Ну что ты, Джостен, — засмеялся Рико, когда Нил был готов бежать, но его руки были уже прикреплены к прутьям кровати. — Ты же не хочешь, чтобы твои жалкие друзья пострадали. Или ты хочешь, чтобы они прочувствовали всю боль последствий своей победы. Думаю, Эндрю бы очень не понравилось это.       От знакомого имени внутри все сжалось. Нил затих. Эмоции, плескавшиеся на поверхности воды, затонули в бесконечной апатии.       — Ну вот и хорошо, — хихикнул Рико. — Джастин, Ричард, можете приступать.       Кровать заскрипела еще сильнее. В голову ударил звук бьющихся бляшек. Внутри все заледенело. Руки схватили Нила за горло, сжимая и вдавливая лицом в подушку. Животный страх с агонией охватили тело, когда один из мужчин начал вдалбливаться в тело Нила. Он задыхался. Горячие слезы текли сильнее, смешиваясь с соплями. Горло хрипело. Измученные связки болели. Нил дергался, пытаясь вырваться. Его били и резали за это.       Мужчины сменялись один за другим. Туманный мозг думал, что их не двое, а человек восемь. Нил смеялся с этой мысли, тихо и истерично. Из порезов по спине текла кровь, обжигая кожу. Внутри его лёгких тоже текла кровь, обжигая израненную душу. Боль пронизывала все сильнее, иголками залезала под самую кожу, глубже впиваясь острыми концами. Нил кричал, хрипел, просил остановиться. Его никто не слушал. Никто никогда его не слушал. Никто, корме Лис, но он их подвел. Жгучая, противная мысль настигла Нила, когда он был готов потерять сознание.       «А может, я это заслужил…» — пронеслось в голове Нила, когда темнота закрыла его глаза, отключая от жестоких рук.       Нил дернулся, просыпаясь. Он замер, вес чьих-то рук обернулся вокруг его тела. Истеричная мысль закралась в голову, припоминая картины зверского обращения. Нил вывернулся из хватки, прижимаясь в стене. Перед глазами мутная пелена.       — Нил, — хриплый голос раздался на заднем плане.       Знакомый, родной голос. Голос Эндрю. Звал его. Стучался к нему. Тиски нарастающей паники, что сжимали его горло, не давая выдавить и звука, расслабились.       — Нил, — все тот же голос.       Взгляд прояснился. Карие глаза смотрели с мучительной тревогой. Так непривычно. Нереально. Нил протянул руку, не касаясь, к лицу и замер. Эндрю кивнул. Кончиком пальца Нил провёл по щеке, носу, губам, неосознанно придвигаясь ближе. В безопасность. Нил был у самого лица Миньярда, высматривая что-то в глазах. В тягучей карамели плескались кубики тревоги.       — Обними меня, — Нил не услышал шепот, который вырвался из его рта.       Медленно сильные руки обвили его тело, притягивая ближе. Нил выдохнул, расслабляясь, когда смог уткнуться в шею Эндрю, дыша его запахом — дымкой табака. Он знал, что мягкие прикосновения Эндрю смогут стереть жгучие следы рук старших на его теле.       В руках Эндрю было безопасно — простая истина, которую Нил выучил.

***

      Холодный душ не прибавил бодрости, но помог отодвинуть липкий кошмар с остальными воспоминаниями в дальний угол сознания. Избегая зеркала, Нил насухо вытерся, прежде чем пойти на кухню.       В комнате витал сладковатый вкус шоколадной пасты. На столе, убранном, видимо, пока он мылся, стояла тарелка с тостами и кофе. Аппетита не было, но Нил не ел с вечера, если не раньше, а организму нужна еда. Он сел рядом с Эндрю, который уже успел разорвать свой тост на мелкие кусочки. Это было довольно забавно, и Нил спрятал свою улыбку в кружке.       Нежная прохлада, знакомые звуки и запахи успокаивали своей лёгкой паутинкой, возвращая домой. Нил наслаждался этим уединением со своим спокойствием, не думая ни о чем.       — Ники звонил, — тихо начал Эндрю. — Сказал, что ты не вернулся в общежитие вчера.       Нил замер. Мелкий холодок пробежался по спине, напоминая о волнении команды. В груди посыпались осколки чего-то неприятного. Чувство вины горько ударилось о стенки внутри Нила.       — Я их не предупредил, — пробормотал Нил.       — Я так и понял.       На какое-то время тишина осела в комнате. Не совсем тягучая, но поджигающая что-то внутри. Джостен не знал к лучшему это или нет.       Наконец, не выдержав, спросил:       — Что ты здесь делал все это время?       Эндрю посмотрел на него. Нил видел как в голове крутились множество мыслей. Живот скрутило от ожидания.       — Придумывал план убийства Рико, — спокойно выдал Эндрю.       Нил хмыкнул. Он тоже придумывал множество разных способов, как будет пытать Рико, что он может сделать и как долго это будет. Нил бы хотел поиздеваться над ним как следует. Но это было бы не интересно. Нет, это было бы слишком просто. Нил знал лучше, что простое убийство не принесет такое удовлетворения, какое нужно. Как сын Мясника, Нил знал, насколько сильно его отец любил издеваться над своими жертвами, прежде чем убить их. Как человек, который три недели провёл в Эверморе, как игрушка Рико, Нил знал, как сильно младший Морияма любил издеваться, но не убивать. Это было бы нелепо и слишком просто. Неинтересно. Гораздо интереснее смотреть жертву, когда её последний огонь надежды угасает так стремительно, что она просто умирает. Внутри себя. Нил был научен на своих ошибках и на ошибках своих жестоких учителей.       — Убийство это, конечно, хорошо, — промурлыкал Нил, привлекая заинтересованный взгляд Эндрю. — но это не так весело и эффективно. Рико так заботился о своей репутации, что сломал руку Кевину, сейчас он делает все возможное, чтобы снова достичь тех высот, что потерял после проигрыша. Все, что нам нужно, это перекрыть все пути этой возможности. Сломать его тело без восстановления. Он не сможет больше играть и это его сломает.       Эндрю удовлетворенно промычал. Нил начал думать о том, что мог забыть, когда вспомнил нескольких старших Воронов, которые всегда из кожи лезли, чтобы угодить капитану.       — И убийство, — сказал Нил. — Есть пара ребят, которых стоит убить. Они уже не исправяться никогда.       — Это те, что… — хрипло начал Эндрю, когда Нил его оборвал.       — Да, это они. Меня, Жана. Я уверен, ещё кого-то точно.       Эндрю кивнул. Нил улыбнулся своей резкой улыбкой, вслух рассуждая о всех пытках, через которые он хотел бы пропустить Рико с Воронами. Лёгкий вкус удовольствия осел на кончик языка сладким предвкушением кровавой мести.