Evil Envy

— Доброе утро, Малыш. — Сокджин спустился в подвал к омеге. — Отвали. — Ну же, Киса, вставай. — Чон хватает за руку омегу и поднимает вверх. — Отвали от меня. — шипит младший. — Я сказал, вставай, Малыш. — Джин встряхнул младшего и усмехнулся. — Дай поспать, кретина кусок. — Младший кулаком мажет по скуле альфы. — Котенок коготки вытащил, как мило. — улыбнулся. Сокджин хватает за челюсть и отталкивает с силой в стену, проезжаясь кулаком по лицу младшего, разбивая нос и губы. За плечи еще раз прикладывает к стене и слизывает кровь с губы. — Сладкая. — Придурок. — Котенок, засунь свои коготки и веди себя ласково. — Джин сжимает чужие щеки, заставляя губы принять положение «о». Плюет в лицо и второй рукой размазывает кровь со слюнями по лицу. — Ненавижу. — шипит младший и плюет в ответ. — А я люблю тебя. — Альфа замахивается и бьет по животу, но младший успевает закрыть его руками. — Прекрати, пожалуйста. — Омега скручивается от боли. — С чего бы? — Ты убьешь его… — Мне все равно, Малыш. — Чон усмехается и за футболку притягивает к себе. — умрет или нет, родишь ребенка от меня. — Нет. — Юнги упирается руками в чужую грудь. — пожалуйста, я буду послушным, я сделаю все, только позволь этому ребенку родиться. — Вот как запела птичка. В чем моя выгода? — Этот ребенок не будет претендовать на клан, я рожу…- сглатывает.- тебе ребенка и он будет единственным, кто займет твое место. — Хорошо, меня устраивает это. Но сначала. — Сок смеется и отходит в другой конец подвала, садясь в кресло. — К ноге, котенок. Юнги сглатывает и смотрит опустошенными глазами на бетон перед собой. Голова безумно болит, губа до сих пор кровоточит. Омега футболкой вытирает свое лицо и усмехается самому себе, со своего состояния и беспомощности. Омега встаёт на ноги и начинает медленно идти к альфе. — Нет, Малыш. — по темному помещению разливается противный и громкий смех. — на четвереньках. Ползком. Юнги с отвращением смотрит на главу и фыркая, опуская на колени и руки, начиная медленно двигаться вперёд. В колени спиваются не залитые цементом камни, кисти рук покраснели от трения жёсткой поверхности. — вот так, хороший мальчик. — Альфа усмехается и носком ботинка проводит от груди до подбородка, вскидывая чужую голову. — На меня смотри. Юнги сглатывает ком и покорно кивает. — Какой послушный. — Чон убирает ноги и разводит шире бёдра. — позаботься обо мне. Сделай мне приятно, Малыш. А я может быть, подумаю над тем, чтобы простить тебя. Омега подходит к альфе и трётся щекой об колено, прикрывая глаза. Представляя совсем другого человека. — Да… я сделаю это… — Не сомневаюсь. Приступай. Омега дрожащими руками тянется к ширинке альфы, расстёгивает молнию и выпуская полу возбужденный член. — Поработай, Детка, чтобы он встал. — Джин руку кладет на голову, больно сжимая пряди волос. — Б.больно… — омега кривит лицо от боли и всхлипывает. — мне больно… Джини… — Как мы заговорили. — усмехается и отпускает пряди. — не медли больше. Юнги покорно наклоняется вперёд, проводя кончиком языка по головке, словно пробуя на вкус. Мерзко, отвратительно. Ю вырвать хочет, но нельзя. Омега заглатывает полностью и мычит, стараясь доставить удовольствие, чтобы это скорее закончилось. Чтобы он остался один в этом чертовом подвале. — Как же блять, ахуенно, Малыш. — Чон кладет руку на затылок, крепко держа. Начинает вбиваться в горячее лоно, С совсем не беспокоясь о нижнем. Юнги стучит рукой, воздуха катастрофически не хватает. Из глаз текут слезы, а губы опухшие. — Ты невероятно красивый. — альфы выходит из горячего рта, давая возможность дышать. — Блять, так ахуенно. Это все принадлежало Чонгуку, а теперь все моё. Даже ты, его любовь всей жизни, сейчас как последняя шлюха принимаешь мой член в глотку. — противный смех раздается по всему помещению. Омега опускает голову и слова выливаются слезами, остаются на сердце выжженным шрамом. — Я не закончил. — Сокджин хватает за волосы младшего, оттягивая назад. — Возьми всё с полна, Малыш. — Резким движением входит по основание. Руками фиксирует положение головы и несдержанно толкается в рот, смотря на льющиеся слёзы и закатывающиеся, от нехватки воздуха, глаза. — Как же ахуенно. — Чон входит так, чтобы вжать лицо омеги в лобок, кончая в глотку. — Ты хорошо постарался, Папочка вознаградил тебя. Закончив, Сокджин выходит из рта, закрывая рот рукой. — Глотай, шлюха. Юнги сглатывает все и открывает рот, чтобы показать. — Какой сладкий и послушный мальчик. — Сокджин улыбается и пальцами сжимает рот, мешая его закрытию. Плюет на чужой язык и улыбается, словно псих. После закрывает насильно и накрывает чужие губы, целуя совсем не нежно. До крови прокусывает нежную кожу и слизывает ухмыляясь. — Даже кровь сладкая. — Чон отрывается от столь сладких губ и отталкивает омегу в стену. — На сегодня хватит, хорошо постарался, Любимый. Пока что я не трону тебя. Альфа поднялся по лестнице и оставил младшего в подвале. Юнги падает на пол и от отвращения царапает себе горло до красных линий и кричит срывая голос. Успокоившись, юноша поднялся с пыльного бетона и поплелся в другую сторону подвала. Омега блюёт в какое-то ведро и валится рядом с ним. С глаз стекают слёзы, он сжимается в позу эмбриона и плачет, умоляя своего любимого вернуться скорее. Впервые омега ощущает себя настолько беспомощно и паршиво. Ему удаётся уснуть, несмотря на ужасную головную боль. *** Трое Альф прибыли в величественный особняк в стиле Дайбуцу, ухоженный и безупречно сохранившийся. Аккуратный и ухоженный японский сад, большой с чистой водой пруд, наполненный самыми дорогими карасями, купленными на одном из самых элитных японских аукционов. Второй хозяин этого особняка сидел перед садом цветущей глицинии, выпивая зеленый ароматный чай. —  Господин, Чон. — один из доверенных лиц бывшего главы клана — Алоизия Агост. — Да? — Хосок поворачивается к подошедшему и указывает на место рядом с ним. — Как продвигаются дела? — Отлично. Вчера к нам пришел договор из Китая, родословного клана Луи. Были задействованы также все материалы в работе над проблемой с Японским кланом Фукидид. — Ясно, это очень хорошо. На сколько другим известно о смерти Господина Чонгука? — Хосок берёт кубик сахара и бросает в чай. — Только китайскому клану, но несмотря на это они согласны. — Алоизия сел напротив старшего и взял двумя руками чай. — больше никто. — Это хорошо. — Чон отпил горячей жидкости. — Что ты знаешь о главе Фукидид? — Все, что я знаю это основная часть слухов, выдумок, легенд и страшных истории, которые передаются шепотком.- Алоизия посмеялся. — но все это вам известно из архива данных. — Ясно, к сожалению, ничего нового. — Простите. — Всё хорошо. — Хосок выпивает чай и поднимается с насиженного места. — всё, что здесь происходит должно остаться в пределах Японии. — Хосок разворачивается к подчинённым. — Вырежу языки лично каждому из вас, за донесенную информацию до Чон Сокджина. **** Холодный ветер обхватывает голый торс мужчины, развивая шёлковый халат, словно волны. Брюнет выдыхает едкий дым, смотря сквозь кроны деревьев. Мысли не дают покоя, погружая в бессмысленное блуждание по комнате, в ночи. — Как бы поступил ты… — Хосок встряхивает сигарету, сбрасывая распыляющийся пепел. В голове тысяча и один вариант развития событий, а перед глазами умоляющий остаться взгляд Юнги. Рядом под рукой покоится стакан с крепким виски и пачка сигарет. Мужчина так и не тронул напиток. Холодный кафель охлаждает босые ноги владельца. Вокруг словно паря в воздухе, возникает шахматная доска, всплывающие образы и голоса, встречи люде. Где-то даже слышатся звуки выстрелов, сзади разносится смех Юнги и тихий голос Чонгука. Чуть левее крики людей. Прямо перед глазами Хосока стоит он же на грани смерти. Позади ещё два его, один умирает, второй в коме. До Чона доходит едва уловимый запах лилии. Мужчина запоминает каждое событие, которое он увидел, бросая сигарету со второго этажа. Дверь в комнату Алоизия открывается резким движением. Хосок проходит к окну, распахивая его насквозь. — Мне нужно тебя попросить. — Чон разворачивается. — Ты отправишься в восточные горы, за языком дракона. — Господин, но ведь это всего лишь навсего легенда. — Агост приподнялся в кровати. — Ты, мой дорогой друг, это проверишь. Никаких вопросов более, отправляешься сейчас же. — Хосок выходит прочь, отправляясь в комнату своего доверенного лица. — Вставай, лентяй. — Чон поднимается одеяло. — Мне нужно тебе кое-что поручить. — Сейчас же ночь. — Юноша встаёт и протирает глаза. — Да, я знаю. — Хосок улыбается. — ты отправишься в поля ветров и найдешь для меня кровь самураев. — Но его искали столетиями, никто не находил … — А ты найдешь, я уверен. — улыбается. — сейчас же отправляешься. — Какие сроки на поиски? — Парень поднимается на ноги, осматривая небо из окна. — Я так понимаю, в этом есть острая необходимость? — Три недели. — Хосок подходит к двери, бросая напоследок. — По истечению срока будут нужны, не опоздай. — Понял. *** — Ты уже встал или всё ещё не ложился? — А? А… Джун… — Хосок улыбается. — ещё не ложился, завтра нет важных дел… — Поэтому можно днём отдохнуть? — Ким наливает полный бокал ледяной воды. — Что-то вроде этого. — Чон кладет голову на стол. — Я не знаю как правильно поступить. В каждом конечном итоге кто-то умирает. — Чон вздыхает. — Из войны не выйти без потерь. — Джун садится рядом. — Знаю, я, знаю. — Брюнет вздыхает. — но этот кто-то Юнги, я или ты. — кладет руки под голову. — Я не могу допустить смерть кого-то из нас. — Как это все происходит? — Блондин приподнимает бровь. — Даже если и так, наш с тобой долг защитить Юнги, а уже после можно говорить о нас. — Да, но так просто мы не можем умереть. У Чонгука было миллион врагов и все они разом начнут охоту на Юнги. — Хосок, я понимаю твои беспокойства, но мы не одни главные головорезы Чонгука. — Ким поднимает взгляд на луну. — Поэтому сейчас необходимо сосредоточиться на японской и китайской мафии. — Ты прав, думаешь от японцев стоит ожидать подвох? — проводя взглядом стекающие капельки воды со стакана, озвучил вопрос Чон. — У нас сейчас нет союзников. Даже здесь могут быть предатели. — Джун улыбнулся и положил руку на плечо. — Хосок, будь более острожным. — Ты прав, я слишком много времени уделил обдумыванию, порой стоит действительно действовать необдуманно. — Хосок-хосок, Сингапур тебя ничему не научил. — Из него я извлёк намного больше опыта, чем из Вьетнама. — Используй грамотно свои способности и знания. — Ты прав, стоит сделать перерасчёт.