Evil Envy

Омега просыпается, потягиваясь, по телу разливается приятная судорога и теплота. Чон рывком занимает сидящее положение, осматриваясь по сторонам. Всё то же помещение, но уже со светильниками, столом и кучей книжек. Юноша опирается руками и ощущает мягкий матрас, тёплое одеяло и краем глаза замечает мягкую подушку. Дверь со скрипом открывается и старым ступеням спускается альфа. — Доброе утро, Юнни. — с небольшой усмешкой приветствует Джин. — Здравствуй. — Юнги осматривает старшего и вспоминает события прошлой ночи. Его спокойное и даже радостное лицо сменяет омерзение и отвращение. — Я тут немного украсил твою комнату. — Джин осматривается кругом и садится на бежевый кожаный диван — Тебе нравится? — Да. — Юнги опускает голову и хватается за живот, когда слышит урчание. — Я хотел пригласить тебя на завтрак. — Джин улыбается тепло. — Ты наверняка голодный. — Угу… — Омега поднимает пустой взгляд. — Я могу тебя попросить? — Ммм? Что? — Джин подходит в плотную к младшему, опуская руку на макушку. Омега дёргается от испуга, закрывая глазки. — Прости… — Чон садится на корточки перед омегой. — Прости за вчера. Я очень сильно виноват. Я не хотел, чтобы ты ненавидел меня. — Ты уже сделал, то, что сделал… Не за чем просить прощения. — Юнни поднимает голову. — Я хочу в душ… позволишь ли ты мне… принять душ? — Конечно. — Чон поднимает младшего на руки, словно пушинку. — Позволь мне загладить свою вину и заслужить шанс на нормальное начало. — Я не могу сейчас тебе ничего обещать… я боюсь тебя… — Младший начинает трястись. — мне страшно… просто страшно… — пелена глаз начинает наполняться слезами. — Я хочу в душ, в тепло… пожалуйста. позволь мне… я . мне плохо. — юноша начинает плакать. — мне страшно и плохо… я скучаю по Чонгуку… я не могу… я просто хочу к нему… я хочу какую-то вещь с его запахом… Джин… мне так плохо… я… я не могу… мне больно вот здесь… — показывает пальчиком на сердце. — мне ужасно больно… я просто хотел быть счастливым… понимаешь… я хотел просыпаться с ним… и все равно есть у него клан или нет… миллионер он или обычный бариста, мне нужен он… я просто хотел прожить жизнь с ним… я был счастлив, а у меня отняли это счастье… я никому ничего не сделал… я всю жизнь страдал, меня избивали родители, в школе… в старшей… в институте… я везде был изгоем… но он спас, понимаешь, у нас должен был быть ребёночек, но он так и не узнал этого. я остался один… совсем один, Джин, единственный, кто любил меня умер. — Юнги смотрит сквозь стены, куда-то в пустоту, с глаз стекают крупные капли слез. — я остался совсем один… я не справляюсь, я не могу, я не могу, я не могу, я не хочу, я не могу… не могу не могу… я не хочу без него . я люблю его… мне так хочется умереть… но я слишком слаб для этого… Джин теряется на какое-то время, смотря на чужую истерику. Удерживает тело в руках, стараясь прижать к себе. В голове возникает мысль " как бы я не старался, чтобы я не сделал… мне не стать Чонгуком… меня так не полюбят…». — Юнни… — шепчет альфа. — мне действительно жаль… — по сухой щеке сползает единственная слеза. — Я не хотел, чтобы тебе было так больно. Только сейчас к старшему приходит осознание ценности другой жизни. Осознание того, что весь мир не крутится вокруг одного человека. Осознание того, что он своими руками убил собственного брата, лишил своего племянника отца и отнял единственный смысл жизни у человека, истерящего на его руках. — Я бы все отдал, чтобы вернуться. Чтобы спасти его… Юнги лишь замирает, его губы все ещё трясутся. — тем не менее, ты сделал это… — омега переводит пустой взгляд на старшего.- позволь принять мне душ… — Конечно. Альфа относит младшего в ванную, набирая купальню горячей водой. Бросает различные соли и жидкости, зажигает успокаивающе нервы свечи и уходит в комнату Чонгука, доставая ещё держащие запах вещи и относит к Юнги. — Ты свободен… ты можешь уехать… — Джин опускает голову. — Я останусь. — Юнги снимает порванные и грязные вещи. Погружается в воду и шипит от боли. — Я попрошу принести тебе лекарства, ты можешь занять комнату Чонгука. — Спасибо. — Юнги… — Да? — Я не смогу каждый раз сдерживаться. — Ты уже разбил все то хорошее, что было у меня к тебе. Хуже ты уже не сделаешь. — Лучше бы ты ушёл. — Тогда бы я сдался. Чонгук этому меня не учил. **** Высокий мужчина в белом одеянии спускается по ржавым железным лестницам в подвал, прикрывая глаза от криков пытаемых. — Какие успехи? — Тайра-но Киёмори осмотрел двух своих альф. — Никаких, молчат словно рыбы. — палач из-за злости втыкает топор в деревянных пень, рядом с головой пленника. — Найдите способ разговорить его. У нас нет времени столько ждать. Он может прийти в любое время. — Тайра осматривает двух пленников. — Если с рассветом они не заговорят, вставьте в языки взрывчатку и отправьте их обратно. — Можете не бояться нашего господина. Господин Чон Чонгук слишком занят, чтобы обращать внимание на таких мелких сошек, вроде вас. — альфа заливается смехом. — вы можете убить меня, пытать, но даже в агонии боли и на грани смерти, я не предам моего Господина. В подвале раздаётся два выстрела, по засохшей крови льются новые потоки алой жидкость. — Как он вербует их, что даже лицо смерти их ни чуть не пугает. — Киёмори снимает окровавленное кимано и бросает слуге. — отстирайте до снежной белизны.