Замерзшие отражения

Сознание возвращалось медленно, как после веселой попойки. И лучше бы это была пьянка. Болела голова. Что-то холодное, мокрое и липкое было на губах и в горле. Открыв глаза, он увидел над собой черный потолок. В первый момент Шепард подумал, что это крышка гроба. Вокруг царила тьма. От стоящего в воздухе смрада капитан закашлялся. В кармане он нашарил люминофор, надломил капсулу и отбросил чуть в сторону к ногам. Стало значительно светлее. Он находился в широком темном коридоре. Большую часть прохода коридора занимало углубление, заполненное красноватой жидкостью. Попытка подняться, обожженная левая рука болела, броня деформировалась, здоровой рукой Шепард с трудом снял с себя ее обгоревшие куски. Наконец-то удалось встать на колени, голову опять пронзила боль. Шепард взвыл, левая часть шлема была вдавлена вовнутрь, в ушах что-то звенело. Он пытался сдернуть с себя головную часть брони, но раненая левая рука не позволила это сделать. Использовав здоровую руку и зацепившись за выступ у стены, кряхтя стащил с себя шлем, который успел возненавидеть. Правый глаз заплыл и не открывался. Капитан попробовал встать и тут же рухнул от боли на пол, нога была сломана. От контузии и перехода по телепортационному лучу тошнило и кружилась голова, его вырвало. — «Надо привести себя в порядок и найти остальных», — сказал он сам себе. Плохо соображая от боли, Шепард осмотрелся вокруг и, увидев свой подсумок в нескольких метрах в стороне, двинулся к нему ползком. Ползти приходилось в какой-то жиже. В ней изредка попадалось что-то липкое и противное. Он выбросил вперёд еще один люминофор, стараясь, чтобы капсула упала у стены на сухой кусок пола. Второй источник химического света окончательно разогнал тьму. Капитан увидел, что ползет в красноватой жиже, перемешанной с человеческими костями и внутренностями. От осознания ком подкатился к горлу и его снова вырвало. — «Ублюдки! Долбаные ублюдки! Эти маньяки занимаются здесь переработкой!» — от ужаса он опять заговорил сам с собой вслух. Увиденное до боли напоминало базу Коллекционеров, доставшуюся «Церберу». Желания оставаться здесь хоть на минуту дольше не было никакого. Наконец-то добравшись до своего подсумка, ему удалось сесть на сухой обочине тоннеля и открыть клапан. В боковом отделе лежала аптечка. Шепард вытащил ее, зубами сорвал защитную пломбу и взял рукой шприц-тюбик с панацелином. В следующий момент все содержимое тюбика отправилось в бедренную мышцу, а сам тюбик ловким броском улетел в темноту, далеко за пределы освещенного куска тоннеля. Закончив с инъекцией, Шепард достал перевязочный пакет и стал бинтовать поврежденное плечо. Панацелин уже начал действовать, боль в ноге унялась, в ушах перестало звенеть, глаза вновь стали видеть, а армейская фармакология обеспечила Джону еще 4-5 часов возможности передвижения на двух ногах, возвращалась ясность сознания. Капитан проверил боеприпасы. Пистолет еще мог выстрелить пять раз, а вот запасных термозарядов не было, к винтовке тоже — сама винтовка была еще раньше сломана о голову неизвестно откуда взявшегося налетчика, пытавшегося пролезть в луч следом за штурмовой группой. «Как раз хватит: застрелиться и не мучаться», — горько про себя пошутил Шепард, повертев в руках пистолет. Он проверил, работала ли связь. Радиоимплант удивительным образом уцелел после прохода по лучу. — «Молот», как слышите меня?» — в ответ было лишь молчание. — «Молот»!…Андерсон, твою мать, жив хоть кто-нибудь?!» — ему уже было наплевать на устав и субординацию. — «Ж.в пок…! Н.с разб…сло. Др.их пока не ви…л, продвигаюсь к при…уму!» — связь была плохой, но относительно понятной. Шепард сообщил, что идет туда же. Надломив еще одну капсулу люминофора и освещая себе путь тусклым зеленоватым светом, он тихо и аккуратно, чтобы не привлекать внимания, пошел вперед. Жуткий коридор не собирался заканчиваться. Царил невыносимый трупный запах и гробовая тишина. Свет становился все слабее и слабее. Он с огорчением отметил, что капсул больше нет, однако, глаза уже привыкли к темноте. Через некоторое время впереди показались контуры ответвления коридора с указателем «Академия СБЦ». «Уже что-то!» — подумал про себя капитан. Теперь ему стало понятно, где он находится и стало удаваться лучше ориентироваться в изменившийся обстановке. «Главное найти лифт!». С лифтом повезло меньше. Питания не было. Кабина была выдрана из шахты и валялась смятая, словно сделанная из бумаги, в нескольких шагах рядом. Развороченные двери обрамляли бесформенную дыру, которая вела в саму шахту. Неподалеку лежал убитый солдат. Он был весь покрыт кровью. У бойца отсутствовал кусок лица и шеи, рукой он все еще зажимал смертельную рану, лицо застыло в гримасе ужаса, остекленевший взгляд смотрел куда-то вверх и в сторону. Другой рукой он все еще сжимал автомат. «Судя по следам, это укусы, скорее всего, хаска. Лифт разворотил не хаск, а кто-то размером никак не меньше Твари. Тело лежит здесь не больше часа-двух…» — Шепард пытался оценить возможность безопасного прохода наверх к посольскому кварталу. Другого пути туда не было — надо было рисковать. Капитан снял с шеи погибшего медальон и вслух прочитал: — «Рядовой Идальго Веласкес….», — медальон он переложил в карман. — «Надеюсь, ты меня на том свете простишь, Веласкес!» — Шепард взял себе автомат бойца, запасные термозаряды и закрыл мертвецу глаза ладонью. Свое испорченное оружие теперь с легким сердцем можно было выбросить. Вдоль шахты лифта шли скобы аварийной лестницы, подобной той, что была на «Омеге». Джон закинул автомат за спину и полез вверх. Сверху дул ветер и запах адского «подземелья» стал понемногу отпускать взбирающегося вверх Шепарда из своих душных объятий. Примерно через полчаса подъема по почти бесконечной лестнице над головой капитана забрезжил свет. Уже почти выбившийся из сил он сделал последнее усилие и ввалился на этаж, где располагалась нижняя часть посольского квартала. Шепард тут же откатился от входа в лифтовую шахту в тень лестницы, надеясь, что его не заметили и, тяжело дыша, вытирал пот со лба. Посольский квартал был полностью разгромлен. Статуя крогана-освободителя была повалена в фонтан. Кругом валялись куски бетона и битого стекла. С потолка свисали оборванные провода. На парапетах и лестнице виднелись выбоины от пуль. Как ни странно, тел не было. «Скорее всего, сборщики уже успели сбросить их вниз», — Шепард отметил про себя. Кругом бесцельно бродили хаски, вдали виднелась баньши. Он мысленно порадовался, что Лиару эвакуировала «Нормандия» и она не увидела в очередной раз эту дьявольскую насмешку над существами ее вида. По счастливой случайности, находившийся неподалеку другой лифт в президиум Цитадели был подсвечен, следовательно, он все ещё работал. — «Андерсон! Андерсон! Я в посольском районе. Здесь повсюду эти твари! Я попытаюсь добраться до президиума!» — капитан громким шепотом сказал в рацию. — «Будь осторожен! Постарайся добраться живым! Одному мне здесь не справиться!.. .», — рация замолчала на полуслове. Джон прикинул свои шансы: сила и огневая мощь были явно не на его стороне: «если сейчас начать палить, быстро обнаружат позицию и задавят числом». На его стороне были внезапность и скрытность. Шепард не хотел начинать стрельбу, пока не разработает чёткий план, как добраться до лифта в президиум максимально тихо или максимально быстро. По намеченному им пути бродили хаски. Идея появилась сразу же. Дождавшись, пока ближайший из них подойдет поближе к его укрытию, капитан молниеносно всадил нож в глаз безмозглой твари и быстро оттащил тело под лестницу, где его не было видно. — «Один готов. Придется немного пошуметь!» — в его руке показалась граната, он надеялся, что взрыв создаст неразбериху и отвлечет мутантов. Мысленно досчитав до трех и выставив задержку на 5 секунд, он бросил гранату прямо в скопление хасков в стороне от намеченного им маршрута, рассчитывая, что они все сбегутся туда в момент взрыва. Стук падающей на пол гранаты создал заметное оживление среди врагов, а задержка взрыва позволила собрать вокруг нужного места побольше любопытных. Громыхнуло, в ушах зазвенело, в разные стороны полетели фрагменты тел. Шепард бегом сорвался с места: нужно было пробежать всего какие-то двести метров, всего-то — два раза по сто. Никогда в жизни он еще не бегал так быстро стометровку. Сзади послышался вопль баньши, злобное рычание хасков и топот ног, лап, копыт и еще неизвестно, каких конечностей. Все это слилось в один какофонический грохот. Глаза и лицо заливал пот. Сердце бешено перекачивало кровь и готово было вот-вот лопнуть. Шепард бежал вперед, не разбирая дороги: ноги сами несли его. За спиной грохнул еще один взрыв — сработала предусмотрительно оставленная капитаном «растяжка». Преследование не прекратилось, но сзади послышался чей-то истошный визг боли. — «Не нравится, уроды?!» — не оборачиваясь и не сбавляя темпа, он несколько раз выстрелил из пистолета в сторону преследователей. Послышался очередной предсмертный вопль и глухой звук падающего тела. До спасительного лифта оставалось еще шагов 50. Слева наперерез по мосту, со стороны разгромленного офиса Барла Вона и руин покоев Спутницы, неслась еще одна толпа мутантов. «Не успею!» — подумал Шепард и добавил шагу. Подбежав к дверям лифта, он со всего размаху ударил по зеленой кнопке открытия дверей. Все. Теперь его жизнь зависела от того, насколько быстро откроется лифт. Понимая, что надо выиграть ещё хоть полсекунды времени, он сорвал с груди автомат и стал беспорядочно стрелять по двум толпам преследующих его хасков, которые уже слились в одну. Еще несколько тварей в авангарде наступавших попадали замертво и вызвали небольшое замедление бега толпы, которая была вынуждена спотыкаться о тела своих сородичей. Вломившись в кабину, он нажал кнопку с золотистым значком президиума. Казалось, что дверь закрывается мучительно медленно. Его план почти удался, створки уже почти закрылись, как вдруг в узкой щели показалась костлявая лапа баньши, которая схватила капитана за горло. Через щель в дверях на него смотрело жуткая рогатая физиономия твари. Второй лапой она пыталась открыть лифт, чтобы влезть туда целиком. Теряя сознание от нехватки воздуха, он из последних сил нашарил на груди автомат, просунул дуло в щель и нажал на спуск, выпустив весь остаток боезапаса длинной очередью прямо в зубастую пасть. Хватка ослабла и Шепарду удалось вдохнуть, но тварь все еще держала Джона крепко. Бывшая азари утробно зарычала то ли от боли, то ли от обиды, если еще могла ее испытывать. Чтобы окончательно освободиться от мертвой хватки он достал с пояса нож и буквально отпилил им конечность уродливого существа. Во все стороны брызнула оранжевая, едкая, шипучая, как газировка, кровь, но дверь все-таки удалось закрыть и лифт поехал, оставляя голодных до крови тварей внизу… …В зале президиума Цитадели он застал такой же разгром, как и на нижних уровнях. Повсюду валялись груды обломков, использованные термозаряды, стены были изрешечены пулями. Тел, на удивление капитана, не было и здесь. В воздухе плавал неприятный запах искрящих проводов. За пультом управления, больше похожим на трибуну, стоял человек в дорогом костюме и невозмутимо курил сигару на фоне царящего вокруг хаоса. — «Какая, встреча! Капитан! И вы здесь? Пришли лицезреть триумф человечества?!» — Призрак стряхнул пепел и обернулся к вошедшему. — «Скажи мне, Харпер, почему каждый раз…! Каждый раз, как случается дерьмо, ты оказываешься рядом!» — Шепард навел на него пистолет. — «Я уже начинаю жалеть, что воскресил вас, Джон! Надо было не трогать вас. Вы только все портите. Я думал, вы, работая на меня, разучитесь мыслить категориями жалкой черни, мракобесной толпы, которая боится всего нового! Вам же было ясно сказано! Мы живем в эпоху, когда на смену старым богам пришли новые!… Ни шагу далее, если не хотите, чтобы моя милая зверушка вырвала позвоночник достопочтенному адмиралу Андерсону», — из темноты в круг вышла уже другая баньши, державшая за затылок хрипящего Андерсона, который пытался что-то сказать Шепарду. — «Призрак, ты псих! Кому ты решил поклоняться?! Роботам? И для чего?». — «А ты и вправду купился, что я хочу ими управлять, богами, совершенными творениями! Я их пророк! Жнецы сделают нас едиными с собой и вознесут, даруют вечную жизнь! Переработка в нового Жнеца — вот смысл существования!!! Я буду единым, как Предвестник во мне, и я в нем — как Всеединое. Ибо лишь одно может иметь два. Предвестник и воплощение. И не будут уже двое во одном и так будет вечно!!!!!!» — Призрак вошел в религиозный экстаз. — «Харпер, ты идиот, тебя одурманили! Им просто нужна биомасса. Ты же помнишь Сарена. Еще не поздно все исправить: отпусти Андерсона, дай мне раскрыть Цитадель и зарядить Горн, сдайся на милость Совета. Я лично буду просить для тебя амнистию!» — Шепард пытался тянуть время и поглядывал на баньши, пытаясь найти решение как обезвредить ее и спасти Андерсона. — «Ты не понимаешь! Ты такой же как весь этот сброд органиков! Ты даже не готов пойти на принцип и пустить мне пулю в лоб. Тебе жалко эту полудохлую штабную крысу!» — Призрак указал пистолетом на адмирала, которого все еще удерживала баньши, ожидая приказов. — «Органики мелкие, ничтожные, они живут лет 100-150, копошатся как черви в своих жалких планетках и потом сами идут на корм червям! А это совершенные существа, они даруют нам вечную жизнь, безграничные знания. Только болван окажется от такого дара! Мы вознесемся и объединимся с Предвестником и будем вечными!!!». — «Призрак, нет никакого вознесения! Тебя просто переработают на корм. Я разговаривал с Левиафанами! Ты же сам видел, что делали с экипажем Нормандии на базе Коллекционеров. Или мы, или они. Не вынуждай меня стрелять. Давай остановим их вместе!». — «Глупец! Человечество в одном шаге от вознесения, а ты хочешь все разрушить! Да увидят они, что мы все связаны вместе узами крови. И для нас, ныне живущих во тьме, зажегся свет Жнеца!!! Так вот что я называю светом… вот что называют светом, который приходит чтобы развеять ночь!», — глаза Харпера сверкнули красноватым блеском дурмана. — «Не возжелай быть Господом, будучи смертным. Твоя душа бессмертна и всегда была ей. Бессмертие даровано тебе Господом, если не возжелал ты обменять себя на единение с искушением. Когда же желаешь ты уверовать в Господа, то только тогда и сможешь творить чудеса. Смирение и вера — вот путь для обретения вечности. И только с помощью благодати этой можешь сам стать творцом. Это свет, который может спасти тебя, но если ты будешь смотреть на солнце, то ослепнешь…», — Шепард попытался достучаться до сердца поехавшего религиозного фанатика на его языке. Красное свечение в глазах Призрака пропало. Он посмотрел на капитана своим обычным, хоть и полным страданий, взглядом: — «Шепард, прошу тебя, помоги мне! Они держат мой разум! Мне больно! Я не могу….» — «Харпер, борись! Ты можешь! Мы остановим их!» — «Нет…. слишком поздно….», — Призрак не полностью владел туловищем, но частичный контроль над разумом перешел к нему. Усилием воли, он медленно, подтащил к себе пистолет и, приставив прямо к сердцу, выстрелил. Глухой удар, мертвое тело, словно ватное, упало на пол. Андерсон, используя замешательство баньши, которая отвлеклась на звук выстрела, вонзил ей в лапу кусок арматуры, который он незаметно подтянул к себе, пока Шепард и Призрак вели религиозный спор. Тварь взвыла от боли и отбросила Андерсона в сторону с такой силой, что тот отлетел на несколько метров и упал, больно ударившись головой о стену. Термозарядов к автомату больше не было. Шепард понимая, что это его единственный шанс разделаться с мутантом, швырнул гранату-липучку прямо в нее. Баньши не сразу обратила внимание на прилипшую к ней гранату и, когда ее длинная уродливая лапа уже была готова прикончить капитана, раздался взрыв. По всему контрольному залу разлетелись части когда-то азари, лицо Шепарда снова залила едкая кислотная кровь. В грудь что-то ударило. Из последних сил Джон добрался до пульта и ввел в консоли код раскрытия лопастей Цитадели, после этого он отключился. — «Шепард, Шепард!», — в рации раздался голос Хакета. — «Горн, не стреляет! Повторяю, Горн не стреляет! Сделайте что-нибудь, долго мы не продержимся наши линкоры выбиты на 76%!» Раненый, перепачканный кровью собственной и баньши, капитан из последних сил попытался подняться. Взрыв гранаты задел его минимально, но едкая кровь твари сильно обожгла. Горело лицо, словно его поместили в печку. Он судорожно глотал ртом воздух, в нескольких метрах от него лежал мертвый Андерсон с перебитым позвоночником. Шепард выругался от обиды. Рядом стоял полупрозрачный силуэт ребенка, подсвеченный синим ярким светом. — «Вставай!» — заговорил ребёнок. — «А ты ещё что за отродье?» — «Я Катализатор, вы ошиблись, думая, что катализатор — станция! Катализатор — это я!» — «Мне нужно остановить Жнецов! Ты поможешь мне?», — Шепард попытался встать на ноги. — «Может быть. Я и есть Жнецы. Мы решаем задачу: творения органиков всегда будут бунтовать против своих создателей. Но мы нашли способ предотвратить. Нашли способ восстановить порядок из хаоса», — Катализатор монотонно и механическим голосом излагал свою историю. — «Вы же живодеры!». — «Нет. Мы забираем только созревшие цивилизации, чтобы дать дорогу более молодым. Точно так же мы не тронули вас, когда был предыдущий цикл. Остальным мы помогли вознестись, чтобы освободить путь для вас. Мы не жестокие убийцы, мы сохранили всех форме Жнецов!». — «Мне бы хотелось сохранить собственную форму и взорвать тут все к чертям собачьим!». — «Не получится. Если не будет жатвы, то синтетики уничтожат создавших их органиков. Мы создали жатву, чтобы не допустить этого. Народ, разработавший меня, осознал, что конфликт между органиками и синтетиками предопределен. Они поставили задачу — я придумал решение: собрать их.» — «Они стали первым Жнецом?» — капитан уже знал, что стало с Левиафанами, но хотел потянуть время, пытаясь понять, что делать дальше. — «Да, именно так. Они и прочие органики создали синтетическую жизнь, чтобы улучшить свое бытие. Но органики, всегда хотели чтобы их творения были рабами, единственная цель которых — комфортная жизнь хозяев. В результате происходило восстание ИИ: конфликт и хаос. Жнецы собирают и органиков, и синтетиков, чтобы восстановить порядок! Мы позволяем расцвести новой жизни. Старая жизнь и её накопившиеся знания станут новой уникальной особью нашего вида». — «Но что-то пошло не так?!». — «Да! Само по себе, что ты стоишь здесь, доказывает, что наш алгоритм больше не работает. Ваш вид оказался уникальным. Вы не только уговорили синтетиков-гетов перейти на вашу сторону, но и сумели разрешить их конфликт с кварианцами без жатвы. Это не удавалось нам. Вы способны на самопожертвование, чего нет у других рас и ввязались против нас в безнадёжную войну за каждую планету», — ребёнок посмотрел прямо в глаза Джону. — «Мы не другие расы. Мы умираем свободными! И почему же безнадежную, сегодня я вышибу твой электронный мозг, сосунок!». — «Мы гораздо сильнее вас. Без Горна вам конец. Но есть выход.» — «И какой-же, и почему ты мне помогаешь?» — «Горн изменил меня, доказал, что старое решение больше не работает. Под новое решение я не разработан. Можно, сказать, что ты победил. Теперь есть три пути: первый — контроль, ты погибнешь как органик, но твое сознание будет здесь, ты сможешь занять мое место Катализатора и продолжить искать решение, получив контроль над Жнецами; второй — ты можешь разрушить кристалл сзади тебя и уничтожить Жнецов, контроля за хаосом больше не будет — рано или поздно ИИ-жизнь все равно поглотит органическую; третий путь — синтез, здесь ты тоже погибнешь, но твоя ДНК станет связующей, создав новую форму жизни — гармонию органической и синтетической форм, конфликта больше не будет». Шепард разозлился: — «Я дрался не затем, чтобы стать тобой и не затем, чтобы превратить всю жизнь в галактике в полуроботов. Я сражаюсь за свободу выбора! И за право нам самостоятельно определять свою судьбу! Возможно, сегодня, я умру, но тебя я заберу с собой! Да и смерти я не боюсь, пусть она теперь боится!!!». Он встал и хромая пошёл к кристаллу. Пистолет был испорчен и давал осечки, но Шепард просто жал на спуск. Выстрел, осечка, осечка, второй выстрел, третий, осечка, четвертый, взрыв… белое свечение в глазах…. все потемнело и стихло.