Не стоит благодарности, профессор Снейп

Девушка смущенно улыбается, когда Снейп заводит ее в комнату, но вдруг она останавливается, едва переступив порог, и, закусив нижнюю губу, впивается взглядом в пол. Внимательное изучение чудаковатых узоров на ворсистом дорогом ковре кажется единственно верным занятием, ведь у Гермионы просто не хватает духу заглянуть в его глаза. Посмотреть на него, чтобы окончательно убедиться, что ей не привиделось все это, что эта реальность взаправду. Ведь эта бесконечная тьма уже затянула ее в свой омут, и ей остается сделать лишь шаг, чтобы утонуть в ней, вероятно, без единой возможности спасения. Она понимает это. Буквально ощущает всем нутром. Каждой клеточкой содрогающегося в предвкушении тела, но все еще скованном перед страхом неизвестности. Это большой шаг вперед. Слишком большой. Гермиона чувствует на себе изучающий взгляд, и немного расслабляется, когда понимает, что он оставляет ей возможность к отступлению. Но ведь время пришло? Это успокаивает. Его терпение так подкупает, и девушке не остается ничего, как набраться сил, рвано выдохнуть и столкнуться с реальностью. Мерлин, она так этого хочет. Северус хмурит брови, затаив дыхание, а затем вызывающе ухмыляется, стоит ему увидеть, как быстро вздымается от волнения ее грудь. Но все же мужчина не рискует встать на этот хрупкий мост доверия, пока Гермиона не будет готова. Слишком шатко, она сама должна сделать первый шаг. Иначе он не остановится, уж слишком долго она исступляет его своими невинными, но чертовски сексуальными уловками — еще совсем девчачьими, но только распаляющими мужское нутро. Эта закусанная губа давно творит с ним настоящие чудеса. Заточенная к равнодушию маска невольно падает с лица Снейпа, губы выгибаются в подобии легкой едва-едва заметной улыбке — она наконец решает сдвинуться с места. Поздно, Грейнджер, играть в недотрогу. Решайся. Гермиона с трудом может и пошевелить рукой. Пытается скинуть с шеи трикотажный шарф, но пальцы, кажется, совсем не слушаются, дрожат, с потрохами выдавая трогательную робость перед этим мужчиной. Северус смотрит на нее с неподдельным интересом, оставляя в памяти такие разные эмоции на ее раскрасневшемся лице. Ему нравится наблюдать за этими метаморфозами, происходящими с гордой гриффиндоркой, готовой бежать из Гринготтса на драконе, но не решиться посмотреть правде в лицо. Велением руки он приглушает свечи, погружая комнату в приятный полумрак. Он решительно подходит ближе. Ее дыхание замирает, когда он очерчивает ее подбородок большим пальцем, касается пухлых губ, нежно, но с довольно ощутимым нажимом требовательно обводит их контур. Гермиона издает глухой стон, когда он заходит ей за спину, убирая растрепавшиеся волосы на одно плечо, и медленно, дразня, опаляет горячим дыханием чувствительное местечко на затылке. Мужчина кладет руки ей на плечи, скользит по рукавам к ладоням и снова возвращается наверх, чтобы помочь ей избавиться от тяжелого пальто. Здесь уже слишком жарко. Сердце Гермионы, кажется, проделывает несколько кульбитов и вот-вот грозится вырваться из груди, когда он, сняв и свою зимнюю мантию, снова подходит ближе и опускается перед ней на колени. Северус нежно оглаживает ее бедро, ведет ладонью ниже, побуждая ее приподнять сначала одну ногу, бережно потянув за лодыжку, а затем и вторую, чтобы избавить ее от сапог на небольшом каблуке. Он отсылает ее обувь к стене, поднимаясь на ноги, и подходит совсем вплотную. — Гермиона, — почти шепчет, не отрывая глаз от ее приоткрытых губ. — Ты уверена? Этот внезапный переход на ты, окончательное стирание всех границ и рамок делают свое дело. Девушка призывно облизывает губы и, не в силах более терпеть эту сладкую пытку, сокращает последнюю дистанцию, нежно накрывая его губы своими. Они слишком долго ходят по тонкому лезвию, слишком часто подталкивают друг друга к краю, а затем спасаются от этой бури, убегая от возможных сложностей, от всего, что еще можно придумать, лишь бы не признавать один очевидный факт. Они хотят друг друга. Мерлин, так хотят! Именно поэтому уже нет никаких сил сдерживаться. Северус не медлит, легко подталкивает плечом девушку к кровати, не разрывая поцелуй. Такой сладкий и тягучий, распаляющий каждый уголок тела, контакт их губ сменяется на жадное и страстное наслаждение друг другом. Мужчина невербально избавляет их от одежды, оставляя для себя лишь тонкую преграду в виде кружевных танго на молочном теле. Он отрывается от ее губ, чтобы лучше изучить каждый сантиметр ее бархатной кожи глазами и так жадно облизывается, словно есть только одно чувство — жажда, словно долгие годы он уже хочет сделать глоток воды, и только сейчас находит необходимый источник. Ему хочется испить до дна, до последней капли, высушить, чтобы наконец обрести силы жить дальше. И это не остается незамеченным ею. Девушка мгновенно заливается краской, но ее желание так велико, что растущий ком наваждения между ног не дает Гермионе и права на смущение, заставляя прижиматься к его горячему торсу все сильней. Аппетитная грудь наконец предоставлена для него в полном доступе, и он не намерен терять ни минуты: не в силах сдерживаться, Северус опускается к нежной плоти, вбирая в рот аккуратный сосок. Чуть прикусывает его, а получив удовлетворенный стон, переключается на другой. Ниже язык исследует живот, возвращается к груди, снова и снова губы терзают чувствительные горошинки, то нежно порхая над ними, то сжимая до приятной ей боли. Его руки спускаются ниже, пальцы щекочут плоский живот от чего девушка неестественно выгибается, побуждая его пробраться к самому желанному месту. Не церемонясь, он проскальзывает под тонкую резинку ее трусиков, опуская пальцы на нежную плоть. Умелыми движениями он скользит по горячим складочкам, вызывая у Гермионы невероятный восторг. Она громко дышит, он же делает это в унисон, хватая губами каждый рваный выдох — почти неосознанно, просто сейчас он ощущает, что впервые получает удовольствие от наслаждения партнера. Гермиона запрокидывает голову, сминает в руках простынь, не в силах больше сдерживаться, и кончает так громко и отрывисто, что буквально дергается в его руках с каждым сокращением чувствительных стенок. Он ловит очередной стон губами, снова увлекая ее в сумасшедший и чувственный поцелуй. Северус уже на пределе. Резко перевернув девушку на живот, нежно проводит рукой по бедру, стремясь вверх, и тем самым призывает Гермиону приподняться на коленях. Эта поза кажется ему слишком откровенной, и контроль окончательно покидает разум, оставляя его один на один со своими желаниями и внутренними демонами. Одной рукой мужчина помогает себе избавиться от белья, другой чуть давит на ее поясницу, призывая выгнуться, и… — Ах… — Гермиона не в силах сдерживаться, когда он входит во всю длину, не пытаясь быть нежным. Ей и не нужно. Сейчас девушка чувствует острую необходимость усилить его хватку на своих волосах, увеличить темп, она хочет, чтобы он взял ее всю и до самого конца. Полностью. Сделал своей, окончательно развеяв все сомнения в правильности их отношений. Гермиона распадается на тысячу осколков, сокрушается в громких стонах, задыхаясь горячим воздухом, который буквально искрится вокруг них. Атмосфера накалена до предела. Тело словно пропускает ток, а электрические импульсы тяжелыми цепями окутывают все нутро, приближая и подталкивая к желанной развязке. Гермионе только-только удается подстроиться под его быстрый ритм, но мужчина вдруг останавливается и переворачивает ее обратно на спину. Снова впивается в припухшие губы, не забывая про пульсирующую венку на шее, а затем медленно входит, принимаясь двигаться настолько плавно и не торопясь, что она в миг ощущает ту самую тонкую грань между отчаянием и безумием. Он заполняет ее полностью и это ощущение кажется ей таким необходимым. Ей необходимо. Так, Мерлин, необходимо, чтобы он был быстрей, жестче, чтобы продолжал брать ее всю и без остатка, но кажется у Снейпа свои планы. Он словно искуситель, дразнит ее, то набирая темп, то двигаясь внутри узкого лона слишком медленно. Мучительно медленно. Гермиона забирается пальчиками в копну своих разметавшихся по подушке волос и с силой тянет в разные стороны, лишь бы притупить эту боль сладкой истомы. Она громко и порывисто выдыхает, когда он с силой, обняв ее за талию, наконец принимается вбиваться в ее податливое тело, вознося к точке блаженства. Его движения приходятся как нельзя ей по вкусу: каждый толчок задевает чувствительное местечко, заставляя девушку извиваться от обилия ощущений в его сильных руках. Гермиона вытягивается словно струна, снова задирая голову выше, выше и выше, чтобы достать до самого ночного неба. Он входит в нее раз за разом, ускоряя темп и силу, заставляя кончить с таким оглушающим криком, какой эти стены еще ни разу не слышали. Северус изливается в нее следом, обессиленно рухнув рядом. Им требуется несколько часов, чтобы прийти в себя. Гермиона просыпается первой, не в силах сдвинуться с места, и блаженно расплывается в улыбке. Это лучший секс в ее жизни — верней, это второй секс в ее жизни, но вероятно эту ночь она запомнит надолго. Девушка приподнимается на локтях, собираясь встать с кровати, чтобы направиться в душ, и, Горгона ее дери, зачем-то решается посмотреть на мужчину. Она не готова. Не готова сейчас столкнуться с осознанием произошедшего. Снейп смотрит ей прямо в душу. Его холодный и колючий взгляд сначала пугает девушку, но стоит ему протянуть к ней руку, Гермиона понимает, что он обеспокоен. — Все нормально? — Северус садится на матрасе, опираясь спиной о мягкую спинку кровати. Девушка расплывается в улыбке, прикрывая глаза. — Я… Сэр… Я да. А вы… Точней… — она усмехается сама себе и звонко хлопает ладонями по лицу, пряча растерянный взгляд. Снейп тянет руку к ее лицу, чтобы заботливо убрать кудрявый локон с алых щек и опустить ладошки, заглянув в глаза. Он оглаживает подбородок большим пальцем, а затем подтягивается к ней всем телом, чтобы увлечь в успокаивающий поцелуй. Гермиона, кажется, совершенно не отдает себе отчет в том, что сейчас делает, но все же целует его с большим напором, медленно надавливая на его плечо рукой, чтобы снова уложить на кровать. Мысль о бодрящем душе испаряется, когда девушка опускается на его пах, расставив ноги по бокам, и победно улыбается, почувствовав каменную эрекцию. Она делает несколько движений взад-вперед, намеренно поддразнивая его, принимаясь целовать его лоб, гладко выбритый подбородок, губы, постепенно и постепенно углубляя танец языков. — А ты темная лошадка, Грейнджер. — шелестит бархатный тембр у ее уха, обжигая дыханием и распаляя тугой узел ниже живота. Девушка снова хищно улыбается, но эта ее выходка остается незамеченной — он прикрывает глаза, когда она опускается вниз, исследуя языком его шею, бережно лаская затянувшиеся и чуть выпуклые шрамы, пробует на вкус его чуть солоноватую кожу у ключиц. Она спускается дальше, ниже и так уверенно, что мимолетная мысль в его голове остановить ее оказывается где-то на подкорках сознания, затуманенная невероятным желанием обладать. Северус поддается чуть вперед, пытается перехватить ее руку, чтобы уложить на спину и взять прямо сейчас, но девушка ведет головой из стороны в сторону, пытаясь вырваться и опуститься еще ниже. Гермиона берет ствол в руку и делает несколько поступательных движений. Мужчина сдается, доверчиво откидываясь на подушки и закрывая глаза. Он позволяет ей вести, всецело погружаясь в ощущения, и буквально задыхается от переизбытка эмоций, когда она обводит языком чувствительную головку. Ее губы тугим кольцом обхватывают его член, и девушка начинает медленно двигать головой. Вверх. Вниз. — Вот так… — у него вырывается хриплый стон. Гермиона не оставляет без внимания ни один сантиметр его горячей плоти, пытаясь сомкнуть пальчики на толстом стволе, помогая себе ими, и продолжая буквально смаковать мужчину на вкус. Хлюпающие звуки только раззадоривают девушку, отчего она принимается сама постанывать от изнывающего жара внутри ее естества. — Грейнджер… — шипит Снейп, а затем запускает руку в копну ее волос, чтобы задать нужный темп. Не опуская мягкой хватки, он принимается буквально насаживать рот девушки на свое достоинство, хрипит, тяжело дышит, запоминая каждый момент интимного откровения. Вот так. Еще. И еще. Спустя несколько минут он понимает, что близок к желанной разрядке, поэтому, нежно потянув ее за подбородок, притягивает к своему лицу, чтобы поблагодарить самым страстным поцелуем. Руки исследуют ее тело, сжимая ягодицы, и он подминает девушку под себя, чтобы снова слиться воедино. Эта близость пьянит лучше огневиски, а его хваленый самоконтроль в очередной раз летит к чертям, когда она царапает спину острыми ногтями, добавляя контрасты в этот нескончаемый и такой горячий источник удовольствия. Гермиона стонет ему в ухо, поспевает за быстрыми движениями, двигая бедрами навстречу сильней и напористей, так, что ему не остается ничего, как брать ее из раза в раз, унося за пределы реальности. Прямой контакт горящих глаз, ее стоны и его порывистый хрип творят с ними безумные вещи. К финишу они приходят вместе, почти вплетаясь друг в друга, прижимаясь обессиленными телами, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, чтобы обрести ясность разума. Им так хочется много сказать, но не получается. Сон накрывает их с головой, едва он опускается рядом, а она уютно устраивается у него на груди.