Король Смерти

— Хватит. — Ди прижимался к полу всем в телом, а нога на позвочнике давила с огромной силой прямо на лёгкие. Он готов задохнуться, от нехватки кислорода. Ногти оставляли на ладони кровавые полумесяцы, у него больше нет сил. Гитарист резко отпустил, садясь на корточки перед сыном. Пальцами начал перебирать золотистый волос, пока мальчишка глотал воздух неприлично большими порциями. Это будет ему уроком. Юноша приподнял голову, и снова упал щекой на холодный кафель ванной комнаты, смотря на отца. Как же повезло. Окончательно садясь на пол, мужчина огладил щёку большим пальцем, задевая верхнюю губу. — Ты же понимаешь, что ты поступил неправильно? — Проявить покорность, Ди не хотел. Но он успел поплатиться за свой проступок, и было очень больно. Изображать мазохиста, стало невыносимо. Это слишком, для детского разума. Это не было прихотью Глэма, так жестоко издеваться над юношей, прямо в доме, прямо в эти считанные минуты, пока остальные члены разошлись по комнатам. Рабочий день, для Ди закончился болезненно. На глазах от досады выступили накопившиеся слезинки, а взгляд начал расплываться. Да как же так.? Почему он не может ему утереть нос, как раньше. Он проигрывает раз за разом, отец давит на больные точки всё сильнее. Мужчина повернул голову в бок, рассматривая искаженное эмоциями физиономию. Неприятно, да? Ну ничего, он же не такой зверь, чтобы оставлять мальчишку одного, ему будет тяжело подняться. Ремень вновь затягивается на пояснице старшего. Сильные руки хватают конопатого, от чего младший проскулил. Гитарист открыл дверь, преодолевая длинный коридор, неся сына в комнату. Очень тихо, чтобы не услышал Хэви, никому не нужны лишние вопросы. Обитель Ди, всегда нагоняла на отца воспоминания о детстве. Некоторые вещи толком не поменялись, лишь хозяин вырос, и стал бороться за жизнь на этой планете, вместо того чтобы слинять в небо. Обессиленное тело кладут на кровать. Ди был рад оказаться тут, не смотря на то, что его принёс разрушитель чужих судеб. — Давай я тебе помогу, — Металлист заболиво гладит по груди, ведя вниз, на живот. Пальцами подхватывает пуговицу, расстегивая вслед за ней ширинку. Парень определялся по ощущениям. Он потратил много времени на то, чтобы прикончить всё, что дорого отцу, но он сам не заметил, как начал убивать себя, в погоне за статусом. В этот раз, он потерпел настоящий провал, а укус был разминкой. Кто знал, что кожаный ремешок так больно может бить? Что-то схожее с плеткой, в самом начале карьеры, это напоминало именно её, только железная бляшка на конце царапала кожу, оставляя красные полосы. Повернув голову на бок, юноша посмотрел замыленными глазами на прикрытую дверь, пока голубоглазый любезно стягивал джинсы. Носки полетели также на пол. Согнув ногу подростка, придерживая руками, блондин дотронулся губами до свежего синяка возле колена. Легкое касание не исправит и не вылечит, но что-то подсказывало, Ди это явно даст пищу для размышлений. После, ещё раз прошёл устами, смыкаясь на лодыжке. Парень дёрнулся, губы отца такие холодные, по сравнению с горячим телом от недавнего поучения и посвящения в домашние насильники. Веснушчатый сглотнул, опуская глаза вниз, где отец целует каждую гематому, осторожно поглаживая. Это показалось непривычным, и не правильным, для натуры серьезного дядьки в маске. Наблюдать за таким, когда ты не способен помешать, прерогатива достаточно интересная. Мокрые следы создавали приятный контраст. Мальчик прикрыл глаза, отдаваясь чужой прихоти. Брови слегка нахмурилась, он поцеловал возле бедра, но там не было никакой ранки. Глэм лишь хотел показаться на долю секунды некой иллюзией заботы, ведь так редко удавалось её показать. Пришлось выпрямиться и сесть поближе, чтобы задрать футболку. — Подними руки, — И Ди устало размыкает веки, поворачивая голову на попечителя. Он покорно поднимает руки вверх, и прогибается, приподнимая поясницу над простынью. Довольная улыбка, и мужчина стягивает одежду, откидывая к джинсам. — Ты такой худой... Он впервые видит его тело таким худым. Наверно, не до еды, когда в голове вечный план победы над системой. Подушечки пальцев прошлись по красноватым коротким чёрточкам на плече. Это оставила та самая бляшка, когда отец безжалостно вкладывал все свои силы ради того, чтобы проучить наглеца как следует. Ди открыл рот, начиная дышать через него, кладя руку на глаза. Ему очень стыдно сейчас, его стесняет такие прикосновения к себе. Лучше этого не видеть. В каждой бочке дёгтя, есть ложечка мёда. Именно этот мёд вводит в ступор конопатого. Снова эти короткие поцелуи на плечах, и груди. Он чувствует дыхание начальника, от чего пошли мурашки по коже табуном. Прозвучал шумный выдох со стороны сына, на котором акцентировал внимание гитарист, задерживая поцелуй возле соска на пару секунд. И там тоже не было раны. Глэм щекотал пальцами впалый живот, заостряя внимание на прикрытые глаза. Взяв за кисть, блондин убрал руку, склоняясь над лицом, где ранее катились скупые слёзы боли. Он в ярости, не рассчитывает силы, и бьёт так, как считает нужным. И даже для маленького мазохиста, это было слишком. — Прости, — Он не добивался мокрых дорожек, всего лишь проучить. И было тогда не важно, любит сын насилие, или ненавидит. В тот раз успел сбежать, но в этот отхватил куда больше, чем полагается для наследника. Голубоглазый шмыгнул носом, смотря на виновника. Они лицом к лицу, но почему он не верит не единому слову? Папа ему врал шестнадцать лет, а рыжим, куда больше. Это обида. — Это только ради тебя, — Парень снова отворачивает смущеное лицо в сторону. Всё, ради него, только нужна покорность, которую он не даст. Глэм не заслужил покорности, он ему не авторитет. Может, ему просто не хватает именно заботы, по которой пропал весь интерес к родителю? — Завтра можешь отдохнуть. — Я не просил... — Разрывать все мои планы. Подумаешь, чуть не попал в отца. Подумаешь, попытался убить. Тот ничего не ответил, на высказывание. Неясно к чему говорил, да и это не особо важно. Главное, что успел вовремя остановить себя, и не причинить большего вреда. Будь бы это кто-то другой — Ди бы уже увозили в лес. Наконец-то, его укрыли. Сейчас глубокая ночь, пора спать. Подросток натягивает одеяло до шеи, пряча лицо в подушке. Эта вся сопливая ласка, порядком в новинку. Она стала от Металлиста вымирающим видом проявления внимания, но что-то он действительно приберег именно для своего Принца. Такая мысль грела, может, он не такой плохой змей, просто вредный. Даёт выходной, чтобы на время позабыть о проблемах, о заботиться о нём. И это после всего, что он сделал, такие перемены кажутся жалкими и безнадежными. А как на колени ставил перед собой, он видел в тот день больше, чем полагается. Эта картина время от времени всплывала в сознании, от которой хотелось ещё разок промотать время, как на старой кассете. Нормально ли вообще так поступать со своим сыном? Нормально ли вообще то, что он делает со своим отцом? Мелкие неудачи, в виде таких казусов, Глэм научился переживать ссылаясь на время, оно покажет кто в доме хозяин. И это точно не парень, силы не равны. Возможно, Ди шарахается от чужих рук, из-за непривычных чувств к любви с чьей-то стороны, и это являлось правдой, которую голубоглазый не признает. Ему никто не нужен чтобы подняться в статусе, даже убийство. Он может и без этого, но это в десять раз тяжелее, не справляется. Не знаю, насколько нужно много задать вам вопросов, чтобы вы начали думать о этих вещах, вместе со мной. Казалось, рассказываешь как открытую книгу, выдаю все тайны в этих вопросах, но правдивы ли они? Уверены ли Вы в том, что это правда? Это кажется так просто понять, типичная история любви, но любви тут меньше, чем самих страданий. У каждого свои страхи, и у обоих, этот страх заключён далеко не действиях со стороны кого либо, всё куда глубже. Но вы точно это знаете, м? Это далеко не конец истории. Старший закрыл дверь, замечая в углу кровать рыжего. Он чуть не забыл про него. Встав на против спящего, Глэм натягивает одеяло, что успело сползти на пол, на плечи. Он любит своих детей и жену. И если Ди разрушит империю, подвергнет опасности всех. Точнее тех, кто ему так дорог. Кроме родных, у тебя никого нет, ты никому больше не нужен. Выйдя в коридор, блондин направился уже к жене, которая как видно, спала крепким сном. Ему пора последовать такому же примеру, лечь в кровать. Но прежде, снял с себя рабочую одежду. Кладёт голову на подушку, лицом к Виктории. Сегодня она ужасно устала, уверен, ей тоже не хватает отдыха. Гладит указательным пальцем по щеке супруги, от чего та на автомате приоткрыла глаза. Она не любит, когда её кто-то будит, любое касание в это время выводит из себя, но когда перед сонными очами возникает Глэм, вся ярость уходит. Он пришёл домой. Мужчина ничего не сказал, только чмокнул в губы перед сном, вместо «спокойной ночи». Этот вид внимания не вымер, просто он не показывает теплоты, на это нет времени, когда за спиной целый отдел по изготовлению наркотиков.