Буррито с лососем в пшеничной лепешке

- На обед собираешься сегодня или предпочтешь помереть от голода на любимой работе? Звонкий голос Вэл в трубку заставил Киркманна невольно улыбнуться. Он оторвался от стола и откинулся в кресле, отчего то чуть скрипнуло. - Не дождешься ты моей смерти, даже не мечтай, - отшутился мужчина, рассматривая кипу бумаг перед собой. Улыбка перетекла в гримасу сожаления. - Насчет обеда я уже думал, но у меня ужас тут, боюсь, не смогу выйти никуда. - No hay problemas, я принесу тебе чего-нибудь. - Можно только не из морга? - гаденько прикусил губу Йан и тут же получил в ответ испанское ругательство. - Буду минут через двадцать, а за то, что ты такой остроумный, с тебя половина цены обеда. Коп бросил взгляд в потолок, прикидывая сумму, и согласился, после чего в ухо донеслись только гудки. Отложив смартфон, блондин стукнул ладонью по столешнице и вернулся к бумагам. Протокол заполнялся резво, будто сам собой, как вдруг справа от детектива на стол опустился картонный стаканчик с кофе. Йан подпрыгнул на месте и в развороте откатился влево, открывая себе обзор справа. Еще не оторвав руку от поставленного стакана, возле стола стоял Зак. Его лицо не выражало никаких эмоций, и, еще пару секунд смерив взглядом друга, он односложно отметил: - Шизик. - Это я шизик? Да я чуть не помер! Ты... ты, - заикаясь, Йан только и мог, что хватать ртом воздух в возмущении. - У меня прозрачная капсула, гребаный ты синоби, как ты умудрился зайти сюда без звука? С твоими габаритами! Ты теперь, наконец, достиг стадии сверхчеловека и ходишь через стены? В ответ на это Ксански просто поставил свой собственный стакан, подошёл к двери и, со знанием дела, пару раз открыл и закрыл ее. Стеклянная дверца не издала ни единого звука. Альбинос чуть приподнял брови, отчего его вконец уставшее и разочарованное в человечестве выражение лица стало еще более драматичным. - Да пошел ты, - буркнул Киркманн и вновь повернулся к столу, обиженно хлебнув из принесенного стаканчика. - На часы давно смотрел? Уже пять минут как обед. - Донеслось откуда-то сверху, и блондин медленно поднял глаза на коллегу. - Возможно, тебя это удивит, но у людей иногда бывает вот такой феномен, - он широким взмахом руки указал на гору папок на столе, - в науке получивший название "чертова гора дел". И их надо делать. Конечно, ты вряд ли с таким сталкивался, потому что не умеешь писать, но для общего развития разъясню: берешь ручку, вот сюда прикладываешь и целый день пишешь буквы. Ужас, да? А пока я тут страдаю, как двоечка, ты можешь сходить на обед и потом заняться своими неотложными делами старшего следователя, а именно третьей серией второго сезона "Богатые тоже плачут". - Пятой серией. - Пятой серией, как скажешь, - отмахнулся Киркманн, но тут же поднял голову на друга в крайней степени удивления. Зак кашлял в кулак, пытаясь замаскировать тихий смех, и блондин уже собрался было ответить очередной колкостью, как в кабинет зашла Вэл, громко скрипнув дверью. - Grandes bandidos! Я как знал, что Зак будет здесь, поэтому взял на троих, - объявила она и подняла над головой пакет из кафе, подмигнув Ксански. Тот ответил кивком и снова повернулся к другу. Киркманн рывком поднял руку, указывая ладонью на дверь и выразительно глядя на "ниндзя". - Вот! Вот так нормальные люди входят! Со звуком! - А я не нормальный, я бешеный нахуй, мне в изолятор надо, - буднично отметил Ксански и медленно шумно глотнул кофе, глядя прямо в глаза Йану. - Я тебя ненавижу. Я убью тебя, серьезно. - Сначала бумажки допиши. - Vas a comer? Если нет, я управлюсь без вас. - Прервала зрительную дуэль между копами Мендоза и уселась на стульчик для посетителей. В пакете оказалось три сытные кесадильи, поэтому на какое-то время в кабинете воцарился шум фольги и хруст жареных лепешек. Наконец, судмедша отвлеклась от своего куриного тако с клубничным сиропом и с улыбкой взглянула на Зака. Тот, видимо, заметив краем глаза наблюдение, спросил в воздух: - Что? - Ну-у-у-у, - она потянулась, забавно выставив руки перед собой, и мурлыкнула. - Мы не то, чтобы давно знакомы с тобой, так что, раз уж мы здесь впервые сидим как одна большая una familia, думаю, можно и поговорить, верно? - Если бы он был моим родственником, я бы утопился, - встрял Киркманн, щелчком отправив хлебную крошку на пол. Белый проследил за упавшим мусором и поднял глаза на блондина. - Если бы я был твоим родственником, я бы сам тебя утопил. - Вот видите, вы прямо настоящие братья. - Мило улыбнулась девушка. - Так вот, Зак, я думаю, мне будет чертовски интересно узнать много разных вещей про тебя. - Хех, не думаю, что это хорошая идея, - с сомнением покачал головой альбинос. - Представь, что ты на допросе, - пожала плечами коронерша. - Зак, не надо представлять, что ты на допросе! - взмахнул руками Йан и повернулся к подруге. - Поверь, он и допросы это не то, что мы хотим видеть вместе в этом помещении. Желтая пропустила мимо ушей слова друга и выпалила: - La primera pregunta: de qué color estás usando? На пару секунд повисла тишина, но потом Зак повернулся к ней и ответил: - Черное. - У-у-у, черное. Вот видишь, Йан, он раскрепощенный человек, все в порядке. - Детка, он не считает это личным вопросом. - Сокрушенно заметил Киркманн, а старший следователь лишь поддакнул. - Да, это же одежда, что тут такого. - Пожал плечами мужчина. - А что насчет этого? - весело улыбнулась Мендоза и стукнула ноготком по щеке. - Думаю, большая история за таким, не правда ли? Ответа не последовало, Закария просто отвел глаза, и Вэл бросила испуганный взгляд на Йана. Блондин поджал губы и чуть мотнул головой, показывая всем видом, что задета совсем не та тема, которую стоит обсуждать. - Ой, lo siento, no responda, por supuesto, si no quiere. - Затараторила она, не заметив, как перешла на родной язык. - Да нет, все нормально. Я не люблю об этом говорить, поэтому лучше сразу объяснить, чтобы больше не возникало проблем. - Сказал детектив, неосознанно проведя пальцами по неровным рубцам на лице, похожим на выщербленную ветром породу. - У меня было не сладкое детство, так что это подарок оттуда. Только и всего. - Что ж, ха-ха, хорошо, что мы разобрались, - наигранно произнесла девушка, потерев шею ладонью. Ей показалось странным, как можно совместить такой шрам со словами "только и всего", но она побоялась еще хоть как-то проявить свой интерес и свела тему к будничным глупым вопросам про жизнь, дом и хобби. Зак отвечал живо, но подсознательно чувствовалось, что он делает это лишь из вежливости, подыгрывая подруге Киркманна, что чуть расстраивало Вэл. Тем не менее, даже такие ответы были важны для нее сейчас, при первом совместном обеде. *** - А потом она буквально говорит мне: "Стрипуха не будет учить меня жизни", представляешь? - Надо же, какая сучка. Надеюсь, ты плюнула ей в кофе. - С искренним участием сказал Ксански, отхлебывая капучино из крохотной радужной чашки. - Не в тот день, но да, как же хорошо ты меня изучил. - Отвлеклась от покраски ногтей на ногах Вэл и назидательно махнула кисточкой. - Как облупленную. Если бы меня разбудили ночью, я бы всех твоих бывших перечислил по порядку, и, возможно, даже рейтинг бы выкатил. - Я бы хотела послушать этот полуторачасовой обзор от профессионала. - Дерек, семь из десяти, не так плох, если бы не идиотская татуировка на предплечье, где допущено три грамматические ошибки во фразе на испанском, которого он не знает, - согнув руку в локте, как ведущий модных программ, отчеканил Зак. Мендоза засмеялась и оценивающе взглянула на ногу, а после запустила руку в сумочку с лаками и вытащила три, молча показывая их белому. - Красный. Третий который, второй не подходит к голубому, - бросил критический взгляд и ответил мужчина, вытаскивая вибрирующий телефон. Девушка без колебаний отложила отбракованные цвета и продолжила заниматься педикюром, пока Ксански ходил по комнате и разговаривал с кем-то явно по работе. Закончив с одной ногой, Валентайн посмотрела на Закарию. Тот стоял у окна и односложно серьезно отвечал собеседнику, устало потирая рукой израненную щеку. Спустя длительное время ее общения с этим человеком, Вэл достигла той стадии, о которой сначала и мечтать не могла. Невозможно было даже подумать, что такой серьезный мужчина, как Ксански, опустится до дружбы с взбалмошной латино. Более того, невозможно было хоть на секунду предположить, что сам Зак окажется весьма открытым и готовым к позитивным эмоциям. Сейчас судмедша знала о нем гораздо больше, чем смогла вытянуть в день их первых откровений, но та самая тайна шрамов, мучившая ее с первого разговора по теме, до сих пор камнем лежала где-то на дне души. Она пыталась засыпать ее другими фактами, воспоминаниями и многими моментами их взаимодействия, но тяжесть не уходила, лишь подпитываясь со временем. Мендоза знала, как выглядят эти рубцы, она видела их множество раз, со всех ракурсов и расстояний, она знала, какие они на ощупь, потому что он никогда не запрещал трогать его лицо после того, как они сдружились. Но все это не имело смысла, поскольку у страшной формы не было наполнения. С высоты своих знаний Вэл могла предположить, как и чем были сделаны эти пожизненные отметины, каждая из схем выглядела страшнее другой, но гадание не раскрывало правды, а лишь порождало больше вопросов. Вопросов, на которые она никак не набиралась смелости получить ответы. Погрузившись в эти мысли, женщина не заметила, как скорбно засмотрелась на лицо друга, а когда сморгнула, отгоняя мысли, встретилась с его взглядом. На пару секунд ей показалось, что Зак прекрасно все понял, но она понадеялась на его мысли о работе и ненавязчиво спросила: - Кто там? - Кини. - У него проблемы? - Да, он тупой. Но тут я бессилен, боюсь. Спрашивал, куда везти постановления об экспертизах. - Зеленый детектив - горе в семье. - Розовый скорее, в стразах. Коронерша широко улыбнулась, занимаясь второй ногой. Никаких новых фраз не последовало, но это было привычным делом: в отличие от Йана, у которого рот не закрывался в ее присутствии буквально никогда, Зак всегда был сдержан и молчалив, тщательно взвешивая каждое свое слово. Мендоза почти сразу научилась ловить его фразы, поскольку не любила переспрашивать. И сейчас он так же, спустя пару минут молчания, заявил: - Это сделал мой брат. Девушка вскинула голову на стоящего у окна. Она не сразу поняла, о чем он, но то, как Ксански теперь стоял, будто специально отвернувшись, затылком к ней, быстро дало ей понять, что момент настал. Камень на душе моментально нагрелся, раскаляясь и обжигая грудь. Она боялась спросить дальше, по ее мнению, любой неверный вопрос навсегда закрыл бы возможность узнать что-то важное, и Вэл выдавила единственное, что пришло на ум: - За что? - За то, что дал ему сдачи. Он всегда был мудаком. - Зак убрал телефон в карман и повернулся к подруге: солнце снова выгодно высветило его правильное лицо, а с другой стороны наложились ровные тени на зарубцованной коже, создавая странный кружевной эффект. - Вы не общаетесь теперь? - Нет. Односложный ответ вызвал мурашки по телу, и Валентайн испугалась, что именно сейчас прокололась и уничтожила хлипкий мостик к дальнейшему откровению, но Зак продолжил сам. - Я знаю, где он, и мне этого достаточно. Больше не хочу ничего знать об этом человеке. - Как это случилось? - буквально прошептала докторша, поскольку не была до конца уверена, что хочет задать вопрос вслух, но детектив и так все услышал. - Розочкой. Ну, от бутылки. Ты знаешь, как это делается, не мне тебе объяснять. Порезы стеклом были в списке вероятных причин у Вэл, причем на одном из первых мест, но информация о том, что все это было сделано таким диким и жестоким способом, в детстве, повергло ее в шок. Она перевела глаза с пола на столик, где ютились разноцветные инструменты для маникюра. Яркий пластик, нарисованные котята - все это приобрело какой-то неправильный, нездоровый оттенок. Каждый цвет в комнате будто смешался с бурым, темным, гнойно-розовым. Сырым. Вэл часто жаловалась на собственное детство, на строгость матери, недовольной выходками дочери, но она никогда не встречалась в своей юности с жестокостью. Мать, отец и сестры могли хлопнуть ее по руке, мама даже могла пригрозить сандалей, но все это было незначительным и заслуженным. Здесь же было иное. Не наказание. Просто злоба. Братская злоба, повлекшая кровь. Шрамы. Слепоту. Остервенение. Дикое, кромсающее. Направленное на ранение. Возможно, и на убийство. В голове зароилось множество мыслей, словно кто-то неосторожный ударил рукой по улью с осами. Протяжное гудение, от которого болела голова и наворачивались слезы. - Прости. Возможно, мне не стоило этого говорить. Валентайн тут же вновь повернулась к Ксански. Он выглядел таким виноватым, будто чувствовал себя лишним в этой комнате, где бывал бесчисленное множество раз до этого. - Нет, я хотела знать. Спасибо, что рассказал. Еs muy importante, - уверенно ответила она и без улыбки честно посмотрела ему в лицо. Мужчина чуть поджал губы и сказал: - Я даже Йану не рассказывал, так что... Я был бы рад, если бы это осталось между нами, хорошо? - Да. - Камень с души сдвинулся, проваливаясь куда-то в бездну, и Вэл почувствовала, что узнала ровно столько, сколько ей и было нужно, более того - она была единственным хранителем тайны, болезненной, жуткой, но безмерно важной, той, которой за всю жизнь можно поделиться лишь с одним человеком. И он оторвал этот темный сгусток от сердца и передал ей. - Хочешь еще кофе? Она сама удивилась своему веселому тону. Полицейский же мягко улыбнулся и кивнул. Двигаясь к плите, Мендоза физически ощутила, что тонкого стекла, которое она всегда ощущала между ними, больше нет.