Буррито с лососем в пшеничной лепешке

Это принадлежит тебе, потому что ты меня ущипнула этой идеей

Субботний день подошел к логичному завершению, и Зак утомленно улегся на постель, надеясь, что отключится быстрее, чем мозг начнет усиленно работать на глупые воспоминания. Тяжелая тренировка дала о себе знать, и мышцы напрочь расслабились, едва коснувшись мягкой кровати. Минут через пять мужчина уже дремал, так что ночь обещала быть на редкость приятной. Пока заполночь в тишине не пиликнуло уведомление. Белый открыл глаза. Его встретил мрак за окном, едва прорезаемый лампами двух других небоскребов. Высотки стояли поодаль, так что света было не так уж и много. В темноте детектив вздохнул и протянул руку к тумбочке. Пальцы слепо пошарили по столику, пока, наконец, не наткнулись на смартфон. Закария повернул экран на себя и сощурился: плашка на дисплее красноречиво демонстрировала одно новое сообщение, от Киркманна. Время отправки сообщения мерцало рядом - 01:30. Вздохнув, альбинос разблокировал экран. "Зак ты спишь" - гласило одинокое сообщение. Ксански страдальчески поморщился и вывел меню, чтобы отметить входящее как непрочитанное. Он знал Киркманна слишком хорошо, чтобы понять по одной этой фразе, что друг пьян в стельку. К несчастью, блондин видимо заметил активность и уже набирал что-то. - Проклятье, - белый отложил телефон и потер глаза только для того, чтобы, вновь взяв мобильник в руки, увидеть на экране еще три фразы. "Я вижу что не спишь". "Извини,чел". "Знал бы ты, как я тебя лблю Зак". - Кошмар какой, - просипел Ксански и коротко набрал ответ. "Я тоже, иди спать, пожалуйста". Йан среагировал быстро: "Ятебе позвоню сейчас ладды??" - Только этого не хватало, - детектив начал торопливо писать отказ, но было поздно - на экране высветилось улыбчивое лицо друга. Зак задумался, брать или не брать трубку, но все же сжалился над блондином и нажал "ответ". Пару секунд по ту сторону провода молчали, но, наконец, неловкий голос спросил: - Спишь? - Спал. - Прости. - Ты один? Дома, надеюсь? - ... - Йан? - Да, да. Дома. Просто, не знаю... Свиданка не задалась. - Не расстраивайся, - Зак думал, как бы поскорее уговорить друга пойти спать, но тут ему в ухо очень характерно вздохнули. - Ты там что, плачешь? - Нет, я... Скажи мне, я реально гожусь только для одноразовых встреч? - С чего ты так задумался? - Закария повернулся на бок и положил смартфон на ухо, а сам уставился в серую стену. - Тара так сказала, перед тем, как свалить. - Тара? - Ты... Ты ее не знаешь. Ну, знал бы, если бы это было серьезно. - Тогда тем более чего ты расстраиваешься? - Ну просто, - Киркманн замолчал и как-то совсем уж слезливо продолжил. - Одно дело, когда ты сам себе говоришь, что больше никогда не хочешь ничего серьезного, а совсем другое, когда тебе в лицо говорят, что ты не годишься. Я... Я просто не знаю, прости, - блондина понесло в извинения, - ты не должен вообще это все слушать, я тебя отвлекаю, ты и так терпишь меня каждый... - Йан, заткнись хоть на пару секунд и успокойся. - Рука затекла, так что Заку пришлось снова перекатиться на спину. - Сомневаюсь, что ты можешь сейчас думать о чем-то таком серьезном. Давай-ка иди спать. Я завтра приеду с утра, если захочешь. Поговорим обо всем. - Спасибо, - по другую сторону провода всхлипнули. - Я так рад, что ты у меня есть, ты лучший, правда. Я тебя люблю, чел. - Йан, пора спать. - Да, конечно. Я правда благодарен судьбе, что ты рядом. Никто не сравнится с тобой. - Киркманн. - Все, все, кладу. - Блондин замолчал, но отбоя не дал. Зак устало потер переносицу, когда коп сказал. - Будь у меня такой брат, как ты, я бы не сделал в жизни ничего, о чем сейчас жалею. - Так, друг мой, вот теперь тебе точно спокойной ночи, - Зак сильно выделил последние слова, наталкивая того на мысли, поскольку Киркманн дал затравку к "тому самому" диалогу, который под стакан мог длиться часами. Уловка не сработала. - Ты когда-нибудь думал, как бы все было, если бы мы были братьями? Ксански бессильно раскинул руки на постели и включил громкую связь, бросив телефон куда-то рядом с собой. Он вновь повернулся к темному окну, где среди черно-коричневого неба, темнее самого горького шоколада, можно было разглядеть кромки облаков, чуть светлее пустоты. - Думал. - Жили бы с моим тупым отцом? Ну нет, лучше уж с твоими, наверно. - Нет. - Резко оборвал альбинос, неосознанно сворачиваясь в калачик. - Лучше с твоим тупым отцом, поверь. - Окей, да и хрен с ним, нас было бы двое, а он один. Да? - Да. - ... Тебе бы понравилась моя мама. Она бы так смешно улыбнулась, как обычно делала. Ты, кстати, тоже бы ей понравился. "Мой сын лучше всех", - она бы так сказала. Гордилась бы. Зак улыбнулся. - Не глупи. - Да как тобой можно не гордиться? - Йан будто задохся от возмущения. - Ты же... ты... Твой отец настоящий кретин, если заставил тебя думать иначе. Белый промолчал, поджав губы. - ... Прости. - Ничего. - ... Знаешь, если бы мы были вместе, а мама бы повезла нас на отдых к бабушке... Йан путанно, но с чувством говорил обо всем, что сам видел когда-то: фьорды, река в лесу, с бьющейся о пороги рыбой, морошка под босыми ногами, скользкая и красящая кожу, уханье сов по вечерам и дневной свист птиц, названия которых он так и не выучил, лоси, переходящие реку в брод, огромные, выше самого Йана сейчас, и тем более выше ребенка в миллионы раз, солнце, ослепительно холодное северное солнце, бабушка и ее красные ленты в седых волосах, печеная картошка, горячая, ее приходится перекидывать из ладони в ладонь, чтоб хоть немного исчез этот жар и можно было впиться в нее зубами, опаляя десны, хождение по лесам до самого розового заката, а потом, в большом доме, сказки о троллях и героях до самого последнего часа, когда ночь набрасывает свое покрывало на все вокруг, и в этой ночи, лежа на мягкой постели, слушать перестук бабушкиных рун, от которых спустя многие годы она так и не смогла отказаться, хоть в ее доме даже был телевизор, и смотреть на звездное небо, засыпая, а звезды мерцают, и кажется, что они движутся, как сверкающая дорога для тех, кто слишком могуч и не смотрит на людей, тем более на маленького мальчика внизу, ты никогда не видел так много звезд, Зак, я клянусь тебе, никогда... - Знаю. - Под пьяный щебет Киркманна любой человек заснул бы, но не Зак. Он слушал, ловил каждое слово, представляя, что действительно проживает все это, как тень бродя по чужим воспоминаниям, где не чувствовал себя лишним. Фантомное детство. На секунду, ему показалось, что где-то у края глаза мешается капля, но, проведя там ребром ладони, он не ощутил влаги. Фантомная слеза. Нельзя оплакать то, чего не было. Йан молчал недолго. Он говорил о юности, о которой безгранично жалел, черно-красном жестоком прошлом, от которого друг мог бы его отвернуть, будь он с ним с рождения, с самого начала. Вспоминал ту вынужденную жизнь на улице из-за прихоти отца, неделю по чужим койкам и гаражам, воровство из булочных и почасовые подработки ради жалких центов на еду. Бестолковые партии в гольф, на которых было скучно как в библиотеке, за исключением езды на гольф-мобиле. Киркманн сетовал на все, что могло бы быть лучше в сотни раз, если бы он был не один в своей семье. - Мне не хватало, ну... Тебя, по большому счету. - Я тронут, - отвесил колкость белый, хотя едва удерживал тон голоса, чтобы не выдать комка в горле. - Не смейся надо мной! - Я не смеюсь. - Ты для меня все. Все, что осталось. - Чел, ты пьян в дрова, не драматизируй. - Нет, я уже далеко не так пьян, как полчаса назад. Я даже вспомню об этом разговоре завтра. Так что заткнись и слушай. Я абсолютно, отчаянно одинокий человек, у меня не осталось ничего, что я когда-то любил всей душой, но ты... Теперь у меня есть ты. Ты ощущаешься как то самое, понимаешь? Как первостепенное. Я отдам тебе все, что имею, по первому слову... У меня... никогда не было брата, но ты как-то втиснулся в эту нишу, и мне... м-мне, - блондин совсем уж сдавленно всхлипнул, - ...я не хочу быть банальным, но все равно так получается. Мне всю жизнь не хватало того, что я получил только в тридцать. Просто спасибо, что ты всегда рядом. Даже когда я бухой в, э-э-э, два двадцать ночи. Он неловко засмеялся и шмыгнул носом. - Ты тут еще? Естественно, Зак был здесь. Он просто не знал, что бы такого сказать, чтобы не повторить ни слова за другом. Мужчина грустно смотрел в потолок, разбирая мысли по полочкам. Среди одинаковых фраз неизменно оставалась только одна. - Ты спрашивал, думал ли я, как все было бы, если бы мы были братьями. - Ты сказал, что думал, это я запомнил. - Я солгал. - Реакции на том конце трубки не последовало, так что Закария взял в руки телефон и, рассматривая фотографию на фотоопределителе, просто закончил. - Никогда не думал. В моем представлении мы и так братья. А теперь вали спать, я не хочу из-за тебя валяться до полудня. - Доброй ночи, - не сразу, но как-то благодарно ответили ему. - Доброй.