Сегодня прекрасный день, чтобы умереть

Поздравляем с прохождением Обучения!

Достигнутые цели:

«Друг детства» — Исида Урью — 100%

«Антагонист» — Неизвестен — 52%

«Гений» — Урахара Киске — 51%

«Чёрная кошка» — Йоруичи Шихоуин — 8%

«Принцесса» — Неизвестна — 2%

Пройденных эпизодов: 5

Количество смертей: 3

Общее психическое состояние: Удовлетворительное

Награда: слабое повышение психической стабильности

Ичиго вяло усмехнулся. Ему особенно понравилась строчка насчёт его психического состояния. Действительно, Руководство оно крайне удовлетворяет. Настолько, что в награду они дали ему психическую стабильность… Голоса Конни слышно не было, но Ичиго был уверен, что она бы была недовольна его словами. Он вновь был в тёмном пространстве границы, едва ощущая своё настоящее взрослое тело, пускай и не видя его. Ичиго не мог точно сказать в какой момент оказался здесь. Он уснул, так как детское тело просто устало от переживаний и слёз, а проснулся уже здесь. Сейчас же он не ощущал больше такого беспросветного отчаяния и чувства вины. Видимо, это и было влияние пресловутой награды. Ичиго бы и хотел разозлиться на то, что его разум был некой игрушкой для Руководства, которое легко могло копаться в нём, переключая разные тумблеры, легко влияя на его личность, но… честно говоря, если это позволит ему легче воспринимать происходящее, то пускай так и будет. Так даже лучше… Впрочем, было бы лучше, если бы они заморозили его эмоции в принципе. Тогда бы Ичиго не ощущал настолько безумного страха от мыслей о будущем. Но… это ведь было бы не так весело, верно? Зрители заскучают, если он не будет реагировать… Ичиго предпочёл выбросить из головы эти печальные мысли, всё равно ничего изменить он не мог. Перед его лицом плавало два системных окна. Ичиго перевёл взгляд на второе.

Прошло шесть лет. Вы выросли и возмужали. Чем вы занимались?

Спокойно учился

Прогуливал и дрался

Когда как…

Что же вы делали в свободное время?

Играл на гитаре

Читал

Занимался в секции

Чем вы…

Далее шли подобные вопросы, словно в детской игре. Контраст этого теста и его жизни был таким ярким, что Ичиго не смог сдержать смеха. В общем беззвучном фоне пошли помехи, словно шум телевизора. — И-и-и… — это был писк Конни, после всего пережитого Ичиго узнал бы его везде. — Явилась. — Уф! Едва пробилась! — плюшевый львёнок появился между системными окнами, паря в воздухе. — Всё в порядке? Конни заметила системные окна и сосредоточилась на них. Она скрестила лапы на груди, раздражённо цыкнув. Ну точно у него научилась. — Они меня бесят. Ичиго определённо на неё плохо влиял. Он пожал плечами. — Это нормально? — Это впервые, когда они работают над отомэ-игрой, вот и не знают, что совать. Говорила же: никто не ждал, что эта копия окажется популярной. — И что теперь? — Просто отвечай на вопросы… Кажется, они и есть плюшка, что я у них выбила… Пускай тела Ичиго и не было видно, но Конни наверняка ощутила его саркастический взгляд на себе. Игрушка надулась, что выглядело немного комично, и, честно сказать, немного страшно. — Разберём первый вопрос. Если бы это была обычная игра, то что бы тебе дал вариант «Спокойно учился»? — Знания, ум, репутация прилежного ученика, наверное. — А «Прогуливал и дрался»? — Силу, репутацию хулигана… — А «Когда как»? — Конни, я не идиот. Игрушка показала ему фетровый язык. — Но, если подумать, знания у тебя ведь есть. Да и силу можно получить в других вопросах. Значит ориентируемся на репутацию. А она влияет… — На цели, — понял Ичиго. — Ну да… Зачем спрашивал, если сам всё быстро понял?! Разумеется, ещё идёт влияние и на твои характеристики. Если ты несколько лет подряд дрался, то твоё тело будет явно более тренированным, чем если бы ты валялся на диване за просмотром телевизора… Ичиго ответно показал язык, но Конни не могла его увидеть. — Хорошо, тогда… Конни молча смотрела, как в системном окне с тестом загораются ответы. Некоторые она понимала, другие — категорически нет. Но не смела что-то говорить Ичиго. Ведь это ему жить эту мерзкую и до безумия жестокую жизнь. Если бы ему было нужно её мнение, то он спросил бы. — Конни, я могу увидеть себя? В плане… таким, каким стану. Конни махнула лапой и появилось третье системное окно. В нём, словно игровой персонаж, стоял двухмерный нескладный подросток с пушистыми рыжими волосами. Ичиго вздохнул: верно, именно так он и выглядел в своём мире, с поправкой на возраст, ненавидящие всё глаза и синяки под глазами от бессонных ночей. У этого юноши был недовольный упрямый взгляд, но в глазах всё ещё находилось тепло, которое этот человек хотел отдать дорогим ему людям. У него были широко расправлены плечи, как у людей, которые уверены в себе и в завтрашнем дне. Совсем не похоже на вечно сутулого патологоанатома, на чьих плечах словно лежал некий тяжёлый груз, которым был Ичиго раньше. Чем больше смотрел, тем меньше Ичиго нравился человек перед ним. Потому что он никогда таким не был… и никогда не станет, даже если бы пожелал. Это был слишком светлый человек с жизнью, в которой не было безумия, в которой он не умирал из-за любого неосторожного действия или слова, и не боялся умереть. Готовый жертвовать собой. Сделать то, что он не смог… Перед глазами встало тело Тацуки, напоминающее сломанную куклу, валяющееся на земле. Ичиго отвернулся. — Я могу… изменить что-нибудь в нём… себе? Проведя с Ичиго некоторое время, Конни не только переняла его привычки, но и в некоторой мере поняла его чувства. Она не сказала, что это было нельзя, лишь молча списала большую часть своих баллов, кратко написав письмо с извинениями Руководству, чтобы отправить его потом. Как говорится… лучше просить прощения, чем заведомо проигрышного разрешения. — Что ты хочешь изменить? Я исправлю, пока это не выходит за рамки возможного. То есть крылья или хвост я тебе добавить не смогу. — Волосы. Сделай их… немного волнистыми. Чтобы они не торчали, как иголки. — Эт-то… — Конни замялась на мгновение, но махнула головой, и серьёзно кивнула, — хорошо… Волосы юноши в системном окне изменились. Видимо по своему вкусу, Конни сделала их длиннее, до лопаток, но Ичиго не стал с ней спорить. Они сделали его более хрупким и не вызывающим, но это и был план Ичиго. Чем более безобидным он будет выглядеть, тем больше процент выживания. — Можешь изменить взгляд? — Он сам изменится, когда… ты появишься. — Вот как… — Что-то ещё? Ичиго молча смотрел на фигуру перед собой. Даже сейчас этот подросток казался ему омерзительным, и мысли о скором пребывании в этой тушке заставляли его не совсем устойчивое сознание шататься из стороны в сторону, вызывая лёгкую панику и всё нарастающую ненависть. Это не он, это не его тело, это кто-то абсолютно другой. Эта мысль не желала уходить, как бы он не старался переключиться хоть на что-то другое. Почему его вообще так сильно заботит его внешний вид? Конни же сказала, что и взгляд изменится, это будет только лишь его тело, но всё же… существовала какая-то неправильная деталь, которая вызывала эффект зловещий долины. Этот подросток не казался живым, скорее пародийным персонажем какого-нибудь произведения, где добро несомненно побеждает зло, спасает принцессу и обретает друзей. Проще говоря… Эта сказка точно не про него. В его сказке добро давно убили, принцессу изнасиловали, а друзья оказались тем самым жестоким и гениальным злом, что никогда не раскрывало своих планов в самый важный момент. Ичиго прищурился. Сколько же тьмы поселится в этих невинных глазах, когда он натянет на себя эту шкурку? Сколько ядовитой ненависти скопится в клыках, когда он будет улыбаться? — Конни. — Да? — Пускай он улыбнётся. Фигура послушно улыбнулась, широко растянув губы. Его глаза сузились, и заискрились искренней радостью. Этот Ичиго не мог улыбаться так же. Конкретно его жизнь никогда не была настолько хороша, что позволила бы радостно улыбаться чему-то. Ни тогда, ни, тем более, сейчас. Этот Ичиго никогда не мог позволить себе такую роскошь. Это ведь… нечестно. Абсолютно несправедливо. Они же… оба Ичиго. Так почему эта моделька может улыбаться так счастливо, не опасаясь за свою чёртову жизнь?! Этот… этот оригинальный Ичиго может спокойно жить, он имеет право быть счастливым, он не должен находиться в постоянном напряжении, в страхе сказать неосторожное слово, и быть жестоко убитым. Он может улыбаться с искренней радостью… Верно… пока что он может так улыбаться. Это последние улыбки другого, оригинального Ичиго, наполненные чистым и незамутнённым спокойным счастьем. Ичиго издал тихий смешок. Он почти был счастлив от факта, что сможет извратить своим грязным, измученным сознанием что-то настолько раздражающе светлое и наивное. Верно. Это он. Скоро это будет он. Только он. — Меня всё устраивает. Давай скорее начнём и покончим с этим. — Тебе следует приготовиться. Чтобы ты не выбивался из сюжета, получишь воспоминания о прожитых годах. Не могу точно сказать, как это будет выглядеть, но головная боль в первые часы тебе обеспечена. — Тогда какой смысл… Забудь. Голову прошила резкая боль. Но по сравнению с тем, когда тебя жрут заживо или душат голыми руками… довольно терпимо. Ичиго не издал ни звука, лишь нахмурился. Как и предупредила Конни, в памяти замелькали ненастоящие, навязанные ему воспоминания о пяти спокойных годах. Ичиго анализировал их без каких-либо эмоций. Словно со стороны смотрел достаточно скучный сериал в жанре повседневности. Не было Пустых, не было психопатов, не было ни одной смерти или попытки убийства. Лишь обычная жизнь обычного школьника с самым страшным кошмаром в лице экзаменов… Даже грустно, что это было лишь лживыми воспоминаниями, Ичиго был бы не против отдохнуть вот так. Впрочем, Ичиго не мог быть уверен полностью в этом. Воспоминания пролистывались быстро, словно пропуская по несколько кадров, и что в этих пропущенных моментах Ичиго предсказать не мог. Он лишь получил общее представление о своей жизни. Он уже считает её своей, как печально… — Ичи-нии, просыпайся! Уже утро! — нежный, но громкий голос Юдзу наполнил сознание, вместе с громким стуком в дверь. — Это бесполезно. Братика так рано не поднять. — Неудивительно, — отчётливо прозвучало фырканье Карин из-за стены. — Он допоздна опять зачитался своими жуткими книжками. А, точно, в одном из вариантов в раздражающем тесте Системы Ичиго выбрал любимым жанром ужасы, исключительно издевательства над самим собой ради. В голове услужливо возникли не его воспоминания о прочитанных книгах. В любом случае, по сравнению с тем, что он пережил, даже лучшие ужасы показались бы бульварным чтивом для Ичиго. Он не был напуган, да и реакция в воспоминаниях была чем-то близким к насмешке. — Позволь мне попробовать, — раздался спокойный мужской голос, который Ичиго не смог узнать, и следом раздался скрип открываемой двери, когда он вошёл в комнату. — Ичиго, нам действительно пора. Он резко взвился, едва чужая рука коснулась его плеч, уставившись жутким предупреждающим взглядом на другого человека, напоминая кошку, агрессивно распушившую шерсть. Юноша убрал ладонь, не выглядя удивлённым, словно знал, что так и будет. Напротив, его выражение лица говорило о том, что он бы удивился другой реакции. Глаза Ичиго распахнулись чуть шире. — Щен… Урью? — А ты кого-то другого ожидал увидеть? Ичиго промолчал, рассматривая новый образ щенка. Он неплохо вырос… хотя и остался таким же худым, как тонкое деревце, и по-юношески несформированным. Его выражение лица из вечного детского смущения изменилось на внешнее равнодушие. Но Ичиго откуда-то знал, что оно лишь внешнее. Влияние воспоминаний, не иначе… — Подъём. Выражение лица Ичиго сменилось самостоятельно, прежде, чем разум осознал это. Оно приняло крайне печальное, почти умоляющее выражение. Вся поза стала выражать боль раненой лани, которая точно умрёт, если ей не дать несколько минут сна. Взгляд Урью дрогнул. — Нам действительно… ох, пять минут. Почему я всегда ведусь на твоё лицо? Тц. Я подожду внизу. Прежде, чем Исида скрылся из его комнаты, Ичиго отметил его индикатор насыщенного фиолетового цвета. Лицо Ичиго стало напоминать восковую маску. Он ничего из этого не хотел делать. Тело и разум сами отреагировали. Если бы он не знал, что никогда не позволял щенку вот так появляться в своей комнате, никогда не учился строить такое жалкое выражение лица, то не заподозрил бы ничего из ряда вон выходящего. Всё естество говорило о том, что всё нормально… хотя это определённо было не так! — Конни! Конни! Тишина была ему ответом. Конни не отвечала, как бы долго Ичиго не звал её. Впрочем, паники не было. Ичиго был напуган, разумеется, но в душе понимал, что ещё сутки… или же пять лет назад испытал бы настоящую истерику с криками и слезами, но никак не такую тихую и отчасти даже спокойную реакцию. — Конни… Ичиго начал судорожно анализировать. Его тело… воспоминания? Те фальсифицированные воспоминания о пяти пропущенных годах, что в него засунули ранее? Они заставили его отреагировать так, словно перед ним была не всего-навсего собака, на которую он не успел накинуть и затянуть удавку, а близкий ему человек?! — Чёрт… Дерьмово. Иначе не скажешь. Он действует по привычке, которую никогда не развивал. Его мысли, его сознание говорили о том, что всё так, как и должно быть, когда Ичиго прекрасно понимал, насколько это чуждо и дико для него настоящего. В голове возникла пугающая мысль. Как будто его тело… Не его тело… Это дезориентировало Ичиго, выводило из себя. Хотелось выплеснуть ярость, что комком засела внутри, царапая и раздражая всё его естество, и даже подаренная психологическая стабильность не могла полностью сдержать этот разгорающийся костёр гнева, подпитываемый непониманием и страхом. Разнести бы к чертям эту комнату, что до омерзения неприятно выглядела так, как оформил бы её сам Ичиго, но как он никогда её не оформлял. Хотя, так делать не стоит, верно? Девочки бы расстроились, Юдзу так много делала для него, разве стоили её слёзы того, что Ичиго станет чуть легче? Нет… Ичиго резко покачал головой. Почему его вообще беспокоит состояние по сути чужой ему девчонки?! Да, Ичиго бы хотел, чтобы эти две малышки действительно были ему роднёй, но… они не были. Раньше он беспокоился, что не сможет сыграть для них старшего брата, но из-за вшитых в него воспоминаний, Ичиго относился к этой незнакомой девочке, как к самому родному и святому существу, что нужно было защитить от ужасов мира. Из-за фальшивых воспоминаний собственное тело действует само по себе, чужие девочки становятся родными сёстрами, а к мерзкой псине он проникался почти настоящими близкими, приятельскими эмоциями! Впрочем, не такими уж и дружескими. Ичиго, немного успокоившись, начал постепенно анализировать произошедшую ситуацию, поднимаясь с кровати. Тело автоматически совершало движения, само заправляло кровать, само одевалось и нашло путь в ванную. В некотором роде, Ичиго должен был признать это удобным. Как ни странно, но его версия… стоит её называть альтернативная или, что ближе к правде, искусственная, она была намного умнее, чем ему показалось поначалу, когда он пролистывал воспоминания. Всё оказалось не так однозначно. Недавняя выходка явно показывала, как хорошо эта искусственная личность умеет играть на любовных чувствах щенка, что уже вырос в небольшого, но верного пса… Ичиго спустился вниз, лишь в гостиной отметив, что его руки автоматически собрали волосы в низкий хвост, забросив его на плечо. Он бросил взгляд в зеркало. Отражавшийся юноша был ещё слишком молод и не полностью сформирован, но то, что Ичиго видел, говорило о том, каким станет это тело в будущем. Красота сейчас была невинной и чистой, как распускающийся цветок, когда в будущем она станет агрессивной и страстной, из тех, что способны пленять души одним взглядом. Хоть и схожи, но его лицо казалось совершенно отличным от того, как выглядел Ичиго в своём мире. Сыграл жанр отомэ-игры или же происки потерявшейся Конни? Урью ждал его у входных дверей, уткнувшись в книгу. Когда он заметил присутсвие Ичиго, то поднял голову, и его взгляд ощутимо смягчился. Ичиго ощутил, как его губы растягиваются в невинной улыбке, которую он никогда не тренировал, но она ощущалась как нечто, на что он потратил долгие часы, стоя у зеркала. — Ты сегодня быстрее, чем обычно. — Прости, я заставил меня ждать, — сказали они одновременно. Чужой взгляд стал ещё более мягким. Ичиго мог обмануться, если бы не видел, как эта собака убила Тацуки той ночью. Поэтому он лишь улыбался, словно ангел, в душе размышляя о том, как сильно будет счастлив в день, когда сможет разбить голову Урью. — Всё в порядке, я знаю тебя слишком долго, чтобы понимать, что ты с первого раза не поднимешься… — бурчит Исида, пряча книгу в школьную сумку, а следом поднимая вторую — явно не свою. — У нас достаточно времени. Ичиго потратил весь день на наблюдение, соединяя реальность и вшитые воспоминания в голове. Словно сторожевой пёс, Урью околачивался рядом почти всё время: сидел рядом на занятиях, таскал его рюкзак, и даже носил еду из столовой. Довольно забавно было наблюдать, как сам того не понимая, щенок буквально был мальчиком на побегушках. Как его искусственная личность смогла так хорошо выдрессировать его? Это действительно очень приятная новость. Ичиго отмечал и то, как к нему относятся другие люди. У всех были шарики разных оттенков красных, синих и фиолетовых цветов, Ичиго был действительно напряжён из-за этого, но быстро понял, что никто из них не является обязательным гаремным персонажем. Почему? Чужие лица напоминали больше похожие друг на друга маски, чем лица реальных людей. Даже их манера общения никак не отличалась. Казалось, что каждый из них успел поговорить с Ичиго по любой, порой повторяющейся мелочи. Словно НПС в видеоигре, которые составляли лишь массовку. Каждую перемену, в любой подходящий момент к Ичиго пытались подойти и пообщаться, словно он был кем-то крайне популярным. Даже учителя, казалось, относились к нему более благосклонно, игнорируя его неправильные ответы, каждый раз находя собственное оправдание, что Ичиго мог плохо себя чувствовать, или из-за шума одноклассников не услышать вопроса. Если первое время он беспокоился, что давно позабыл школьную программу, а искусственная личность даже не пыталась её изучать, то уже ко второму занятию понял, что никому нет дела. Верно, в какой отомэ-игре был акцент на занятиях? Ичиго старался улыбаться каждому, продолжая линию поведения искусственной личности, словно общался с настоящими людьми, игнорируя их пустые лица и преувеличенно эмоциональные голоса. От этого чужие индикаторы разгорались более яркими цветами, а вот Урью недовольно поджимал губы, но молчал. Ичиго буквально мог увидеть в его глазах, как тот не хочет, чтобы он общался с другими, но игнорировал это. Собака должна получать не только пряник, но и кнут. Видимо, из-за дрессировки искусственной личности, его индикатор от этого никак не менялся. Впрочем, были и люди, которые игнорировали Ичиго, их индикаторы резко выделялись серыми цветами, а лица внезапно были чёткими и прорисованными, словно они не были просто массовкой. Это был высокий мексиканец по имени Садо, ни разу за все занятия не пошевелившийся ни на дюйм, и девочка-цветочек с такими же цветочными заколками Иноуе, что уткнулась взглядом в исписанную оскорблениями парту. Они сидели в стороне ото всех, лишь вдвоём, но и меж собой никак не общались. Воспоминания дали Ичиго лишь краткую информацию о том, что Садо часто дерётся с хулиганами, и одноклассники побаиваются его, а Иноуе другие девушки задирают из-за яркого цвета волос. Что забавно, его за цвет, что был намного ярче, напротив, обожали. Ичиго было плевать, несмотря на то, что эти двое с огромной вероятностью играли не последние роли в сюжете этого мира. Серьёзно, они по крайней мере живы оставались, никто их убить не пытался, поэтому можно, пожалуйста, прекратить светить такими кислыми минами? Им стоило бы подстроиться под законы этого чёртового мира, как это умело сделала его искусственная личность, а не пытаться стоять на своём. Ичиго было нисколько их не жаль, извините, на самого себя едва хватает жалости, поэтому он прошёл мимо них после конца занятий, не оглянувшись. Щенок, разумеется, следовал за ним. Они прошли мимо хулиганов, что катались на скейтах, но Ичиго не обратил на них внимания. Разве что краем глаза заметил девочку, что сидела, плача, у фонарного столба, рядом с разбитой бутылкой и помятыми цветами, но Урью быстро скрыл её своей спиной, заводя разговор о предстоящих экзаменах. — До завтра, Ичиго. — Надеюсь, завтра я встану раньше, чем ты придёшь. — Этого никогда не случится. Дай тебе волю, ты будешь спать вечно. Ичиго молча наблюдал, как его собака скрывается в переплетении улиц, не спеша заходить домой. С его лица медленно сползло выражение нежности, оголив холодную, колючую пустоту. Остро ощутился недостаток чего-то. Ичиго эти ощущения напомнили прошлую жизнь, где он бы в такой момент достал сигарету: ведь именно так чувствовалась нехватка никотина, но разве его искусственная личность уже курила? — Давно вернулась? — Не то, чтобы, — подала сиплый голос Конни. — Это для тебя пять лет прошли, словно мгновение, а я вот всё время провела в режиме реального времени, мониторя обстановку, чтобы твоё тело случайно не убили. — Оу. — Да, я не была уверена, в какой момент времени ты проснёшься, поэтому периодами уходила. Как ты понял, что я тут? — Ты слишком гневно пялилась в мою спину, когда я прошёл мимо тех двоих. Что-то не так с Иноуе и Садо, или тебе просто не понравилось моё поведение? — Они… — Конни вздохнула. — Они должны были быть твоими друзьями, но твоя искусственная личность решила, что они не соответствуют твоему кругу общения… Я думала, что ты исправишь ситуацию, но… Но после Тацуки Ичиго больше не хотел хоть как-то привязываться и помогать местным персонажам. Его обретённая психологическая стабильность в этом совсем не помогала, покрыв эмоции Ичиго слоем льда. Действительно, очень не хватало сигареты, но вряд ли с такой внешностью ему кто-то продаст… — Она умная. Эта искуственная личность. Она не принадлежит исходному Ичиго, верно? — Да. Руководство взяло за основу личность другого персонажа, наиболее подходящего для сюжета этого мира, и дало ему волю. Он… достаточно хорошо отыграл, пускай и совсем не канонично. — Кто он? — Я… не знаю. Ты его ещё не встречал. — Жаль. Я должен знать такого прекрасного лжеца. Он будет большой опасностью на моём пути. — Ичиго… — Что с Трансляцией? — Включалась периодами. Зрители от тебя в восторге, хотя есть недовольные твоей неканоничностью. Ичиго вернулся в дом, где вшитые в его тело искуственной личностью рефлексы позволили ему красиво сыграть роль старшего брата. Наверное, он немного обезумел, ведь в небольшой степени его забавляла автономность тела. Ичиго старался не противиться этим действиям, но тщательно отслеживал расхождения со своим настоящим характером. Боялся забыть, кто он есть на самом деле, слившись с этими эмоциями и воспоминаниями, чуждыми ему… Пока одна его часть со слабым издевательским весельем рассуждала над этим, другая уже накинула на себя верхнюю одежду, и покинула дом, негромко закрыв за собой дверь. Никто не окликнул его, не искал с паническими криками, что означало, осведомлённость сестёр и отца его ночными прогулками. Ичиго не совсем осознавал, куда шёл, но ноги сами несли его в лабиринт улиц, пока он не оказался на месте своей второй смерти. Взгляд стал отдавать отвращением и, скрытым за ним страхом. Неприятное место, пропитанное столь же тошнотворными воспоминаниями. Рука сама собой дёрнулась к горлу. Но зачем его искуственная личность приходила сюда раз за разом, ночь за ночью? Чтобы напоминать себе и ему о произошедшем? Чтобы не забыть? Воспоминаниям, как он понял, требовался толчок, чтобы подарить ему необходимую информацию, поэтому пока что Ичиго не мог понять причин.

Создана новая точка сохранения!

— Куросаки-сан, вы сегодня рано… Неужели вы соскучились по мне? По спине пробежала дрожь от этого преувеличенно радостного голоса. Теперь понятно. Чтобы встретиться с таким же мерзким, как и это место, человеком. Ичиго неверяще поднял взгляд, встречаясь со счастливыми глазами Урахары Киске. Почти жизненно важной привычкой стало проверять индикатор. Захотелось нервно сглотнуть. Индикатор был бордового цвета, очень близкому к алому. — Его останавливает лишь то, что ты несовершеннолетний, а он — шинигами, — тихо прошептала Конни. Его останавливает лишь его лояльность, поправил её мысленно Ичиго. Поэтому его искуственная личность послушно приходила сюда каждую ночь. Она была умной, чертовски умной. И она понимала, что человек напротив мог бы вполне убить его за отказ. Или же сделать нечто хуже. Ичиго уже понимал, что смерть порой может оказаться более лёгким и желанным вариантом. — Тц… как всегда отвратительно, — фыркнул Ичиго прежде, чем успел подумать. — В следующий раз думай, прежде чем говорить. Он похолодел от собственной наглости, но Киске лишь улыбнулся на это. — Эхе-хе, прошу прощения. Я просто был слишком счастлив вас видеть. Обычно мне приходится вас ждать! Не только тебе, пошутил в мыслях Ичиго. И сам же посмеялся. Конни издала крайне натянутый смешок. Урахара не изменился с периода обучения. Он всё ещё был человеком, которому презрительное отношение Ичиго было лишь в радость. Мазохист? Трудно было разобраться в мозгах этого человека, даже искусственная личность могла лишь капитулировать, и идти на его поводу. — Но я принёс то, что вы просили, — со сладкой улыбкой мужчина протянул ему игрушечный дозатор для конфет. Ичиго вскинул бровь, чуть расслабившись. Его презрение было ощутимо на всех уровнях бытия. Сохранение, в любом случае, уже прошло… Киске замахал руками. — Это действительно гиконган! Просто наиболее удобный вид, чтобы хранить его. Ичиго молча посмотрел на шарик для выпуска конфет сверху, напоминающего ангела, с маленькими крылышками и нимбом. Если бы Урахара не был одним из сумасшедших, то он бы оценил его чувство юмора. — Искусственная душа полностью запрограммирована под вашу личность. Если же ощутит какие-либо проблемы с этим, вернее, если кто-то начнёт задаваться вопросами, то сразу же упадёт в обморок, чтобы минимизировать ущерб вашей репутации. С вашим хрупким телом никто не задастся вопросами… — Ги-кон-ган? Искусственная душа?! — хотел спросить у Конни Ичиго, но в голове услужливо возникли расшифровки неизвестных ему слов. Теперь Ичиго смог разобраться точно, как работают воспоминания. Они появлялись в мыслях Ичиго только когда он думал о чём-либо конкретном, просто так невозможно было увидеть всё, что знала искусственная личность. Словно… да, это напоминало поисковую строку в интернете. Доступно тебе, конечно, всё, но лишь если ты правильно сформулируешь вопрос. — Попробуете, Куросаки-сан? Ичиго осторожно принял дозатор. Не убьёт же его это… Сохранение ведь уже прошло? От слабого нажатия крупная конфета сразу выскочила из шарика-ангела ему в рот, Ичиго не успел подумать, прежде, чем ощутил резкий толчок. Ещё через мгновение он смотрел на своё тело со стороны. Тело пошатнулось, но не упало. Оно медленно подняло голову, и неуверенно улыбнулось нежной улыбкой. Ичиго передёрнуло от неё. — Вы довольны? — П-пойдёт… Что вообще только что произошло?! То есть, Ичиго, конечно, получил общее представление, но увидеть это собственными глазами и в воспоминаниях — совершенно разные вещи. Его тело стояло всё там же, но при этом он видел его со стороны. Оно стояло неуверенно, чуть пошатываясь, словно впервые пробуя, каково это. И, будто чтобы не путать, их даже нарядили в разные одежды. Сейчас он был одет в чёрную рубашку и брюки. На шее, на манер галстука, висела тонкая белая ленточка, чьи концы трепались на ветру. Очень лёгкая одежда для ночи, но Ичиго совсем не ощущал холода. А тело же напротив стояло в куртке и спортивных штанах, озираясь с большей уверенностью, чем поначалу. Удивительно, но взгляд со стороны был привычным. И на что только шла его искусственная личность, чтобы не умереть? В этом они явно походили друг на друга. На многое, дал себе в будущем ответ юноша. Пока что Ичиго медленно шёл за Урахарой, игнорируя махающую им вслед искусственную душу в его собственном теле, зная, что та будет гулять всю ночь напролёт по Каракуре. Ичиго никогда не видел этих улочек города, по которым вёл его Киске, просто потому, что это была та часть, которая не имела ни школы, ни детского сада, ни секции, куда он мог ходить. Сказывалось так же то, что эти места довольно далеко от дома. Ичиго, в своей настоящей прошлой жизни, жил не в Каракуре, а в Токио. Может, он и родился в Каракуре своего мира, но отец с огромной вероятностью переехал с ним ещё во младенчестве. Потому сейчас Ичиго не мог нормально ориентироваться и продумывать пути отступления. Воспоминания, конечно, понемногу раскрывались, укрепляя в его памяти маршруты, но конкретно эти улицы были неизвестны даже искусственной личности. Это раздражало и нервировало. А тело всё так же послушно шло за довольным молчаливым Киске, не отходя ни на шаг. Очередной поворот скрывал за собой поистине жуткую картину. Ичиго остановился, замерев на месте, подобно статуе. Это был Пустой. Мерзкий, уродливый, чудовищно пугающий монстр, что почти довёл его до животного ужаса. Ичиго спасал лишь навязанный психологический барьер, его психике приходилось через силу справляться с этим, не позволяя ему позорно закричать и бежать. У чудища было огромное перекошенное тело и неправильные повадки. Если он выглядел, как примат, то действия выдавали что-то от грызунов. Он часто оглядывался, держал лапы ближе к телу и постоянно пытался принюхиваться. Больше всего Ичиго напрягала маска. На подобном неправильном существе она смотрелась тоже неправильно, слишком нормальная, слишком похожая-на-что-то-человеческое. Её будто аккуратно и долго вытёсывали из дерева, так же долго и аккуратно шлифовали. Ровная, без зазубрин от когтей неприятелей, без трещин и заломов. Чёрные тени, подобно контуру, очерчивали рот и зубы существа. Огромный нос и крохотные на его фоне глаза были полыми и чёрными внутри. Всё было неправильно. Всё было так жутко до безумия, пугающе нереалистично. Ичиго частью разума полностью уверился в том, что он находится в созданном кем-то абсолютно чудовищным мире. Потому что… не мог тот, в ком сохранилась хоть капля добра сотворить таких монстров. Только такой же монстр, как сами Пустые. — Куросаки-сан! Сегодня нам повезло! Этот Пустой уже сыт и не ищет добычи. Хотя, стоит признаться, я бы хотел оберегать вас... Нутро Ичиго промёрзло омерзением к этому человеку, а так же наполнилось страхом. То есть, он мог быть не сытым? Голодным? Ещё более опасным, чем сейчас?! — Как будто тебе бы это кто-то позволил. Тц, ты так раздражаешь, — отозвался Ичиго крайне искренне. — Ах, как всегда, Куросаки-сан, вы совсем не цените моей заботы, — сладко пел сумасшедший шляпник, явно показывая, как ему нравится это отношение к себе. Мерзко. То, что произошло далее, вызвало бурю эмоций в его душе. Его собственное тело умело стянуло ленту со своей шеи, что прямо в руках начала твердеть и меняться, пока в руках Ичиго не оказалась длинная тонкая курительная трубка. Она выглядела крайне дорогой и изысканной, бамбуковая часть приятно ощущалась в пальцах. Их положение, удерживающих трубку, ясно давало понять, какой опыт имелся у этого тела в её владении. Ичиго поднёс мундштук ближе к лицу, обжигая губы холодом металла, а затем сделал медленный вдох. После глубокого вдоха, наполнившего его лёгкие сладким дымом, который был намного приятнее и желаннее никотина, последовал такой же глубокий выдох. Алый туман медленно сполз к земле, где так же неспешно двигался и окружал Пустого. Даже слишком медленно, тягуче, будто мёд или смола, что становятся смертельной ловушкой для попавших в них насекомых. В голове возникла мысль, что стоит ускориться. Туман откликнулся, и Ичиго с трепетом понял, что он стал быстрее. Теперь, словно злая змея, он устремился к своей огромной добыче. Всего ничего — и вот главный ужас кошмаров Ичиго извивался, как пойманная рыба в сети, в попытках отстраниться от тумана. Но тщетно, сладкий нежный яд уже пробрался в чужие лёгкие, стремительно заменяя собой необходимый воздух. Постепенно, каждое движение Пустого становилось всё более медлительным, пока он полностью не прекратил попытки сопротивления, замерев на месте, и устремив взгляд поаалевших глаз куда-то в землю. Ичиго медленно приблизился к нему, оторвав от губ мундштук. Из чаши продолжал выходить алый дым, но без прямого вмешательства Ичиго — более слабый и почти прозрачный. Теперь было понятно желание закурить. Но Ичиго больше не хотелось сигарет. После этого табака любая пачка сигарет показалась бы ему безвкусной гарью. Юноша немного обеспокоился: это же не наркотик? Он не оказался зависимым от этого красного дыма? — Ах, как я люблю видеть ваш зампакто в действии! — захлопал в ладоши Киске. — Разве может найтись более прекрасный шикай, чем ваш кисэру? И такое элегантное использование его? Ичиго прикрыл глаза, получая от памяти информацию обо всех ранее неизвестных ему терминах, и вытекающих из них определений, как шинигами, Сейретей, Готей-13 и подобных им. Выходит, эта трубка… кисэру, да, это его духовное оружие? Ичиго не без веселья вспомнил коллег, что всегда шутили о его нежной любви к сигаретам, обещая смерть от рака гортани каждый год. Насчёт смерти они ошиблись, грузовик опередил раковые клетки, но вот его неизлечимая зависимость явно обрела новую жизнь и в этом мире. Он умело покрутил трубку на пальце, рассматривая отблески лунного света, отражающиеся от металла. Что ж, это не наркотик, по крайней мере для него, это успокаивает. Просто его собственная духовная сила, что была такой желанной на вкус. Ичиго повернулся к Урахаре. По его осоловевшему взгляду, юноша понял, что не только для него. Ичиго не расстроился, что у нормальных шинигами зампакто — это меч. Он не планирует сражаться в ближнем бою, зря что-ли его искусственная личность так усердно тренировала щенка и шляпника? Но вот судя по плачу Конни, что он не мог не слышать… — Зангецу… у тебя должен был быть огромный тесак Зангецу, размером с тебя! Ичиго представил эту картину. — Чтобы я пополам сложился, когда его поднял? Конни представила нечто аналогичное его мыслям, и прокашлялась. — Кхм, ну, в каноне ты его легко поднимал даже пальцами. — Сравни меня и оригинального Ичиго. — Да-а-а, ты совсем задохлик, по сравнению с ним… — Спасибо, я старался, — он ничуть не расстроился её словам. — Это-то меня и расстраивает… Ичиго задумчиво прикусывал кончик мундштука, пока мысленно общался с Конни. Движение ощущалось привычным. Но вот Урахара склонил голову к плечу. — Что-то не так, Куросаки-сан? — Хм? — Вы медлите. Неуверены, что этот экземпляр подойдёт для ночной охоты? Ичиго вспомнил о Пустом, что продолжал стоять на месте, укутанный алый дымом снаружи и внутри. Проблема была в том… что он не совсем понимал, что делать дальше. Тело, отчего-то, не хотело настраиваться на автоматическую работу как раньше. И воспоминания не желали появляться в голове. Ичиго понял, что оказался в ситуации, когда он в принципе не понимал, что делать дальше.

Создана новая точка сохранения!

— О, только гляньте, у нас гости. Как бы я хотел защитить вас, но вы же после натравите своего нового питомца на меня… Прежде, чем Ичиго осознал суть слов Киске, произошло сразу несколько событий. Появился ещё один Пустой, который первым же бросился на него, но прежде чем его пасть сомкнулась на хрупком человеческом теле, Пустой, которого ранее Ичиго ограничил алым туманом, внезапно проявил признаки жизни, и вцепился в глотку незванной твари. Куросаки понял, что его тело даже не дрогнуло, лишь прижало мундштук к губам, втягивая в себя дым. Это было автоматической реакцией, которая очень чётко показывала, что в опасной ситуации его первым инстинктом было использовать кисэру, а не бежать. Наконец в голове замелькали воспоминания, и появилось понимание ситуации. Ичиго выдохнул дым, что плотными кольцами свернулся вокруг первого Пустого, отчего алый блеск в его глазах стал только ярче и пугающе. Он отряхнулся, и с силой сжал челюсти, перемалывая броню второго Пустого в пыль. Страх Ичиго, главный виновник его кошмаров, так жалко сминался зубами подчинёного алым дымом монстра. Алый дым медленно стекал по пасти монстра на манер слюны или крови, завораживая своим медленным движением хозяина. Это был его дым, которым он контролировал ужасную, злобную тварь и причину его первой смерти. На самом деле, в его руках была ниточка, на другом конце которой была жизнь этого существа. Потяни он её, и всё. Пустой мёртв. Сладко. Приятно. Дурманяще. Он был настолько погружён в эти эмоции, что не обратил внимания, как к нему со спины приблизился Киске, обнимая за плечи. — Ах, Куросаки-сан, в таком состоянии вы всегда терпите общество этого старика, как я рад. Обожаю эту вашу черту. Идёмте же. Ночь, как и ваша охота, только началась. Теперь Ичиго знал, чем занималась его искусственная личность ночью с Урахарой. Это можно было назвать как охотой, так и тренировкой на грани смерти. Алый дым ловил Пустых, словно паутина, где пауком был Ичиго, влезал в их тела, заполняя собой каждую полость, игнорируя даже отсутствие лёгких, подчинял то, что заменяло им разум, превращая в… да, как говорил Киске, питомцев, что послушно следовали любой мысли хозяина, даже не требуя озвучивать приказ. Но эта способность была такой же чудовищной, как и тяжёлой в управлении. Даже с памятью тела и воспоминаниями, Ичиго упустил несколько Пустых, что в какой-то момент словно сходили с ума, сорвавшись с поводка, и едва не убивали его. Теперь становилось понятным постоянное присутствие Киске, которому было только в радость убивать их в последний момент. — Куросаки-сан, кажется, вы сегодня сам не свой. У вас что-то произошло? — Думаешь, я бы стал говорить с тобой об этом? — К сожалению, нет, а я бы так этого хотел! — притворно вздохнул Урахара, но внезапно стал серьёзным. — Если так подумать, вам действительно следует отдохнуть. Всю последнюю неделю мы охотимся каждую ночь, а до этого мы с вами гуляли почти через день. Не поймите неправильно, но… Вы слишком мало отдыхаете, это сказывается на вашем контроле и состоянии. — Ичиго, он прав. Твоё тело едва держится, — подала голос Конни. Так вот почему он так поздно просыпается… Ичиго медленно кивнул, замечая, что даже такой сумасшедший, как Урахара, обеспокоен его состоянием, а значит это было действительно проблемой. Впрочем, он и сам ощущал усталость, что достаточно ощутимо скапливалась в мышцах. — Хорошо. Я сделаю перерыв, — потёр виски Ичиго. Кисэру в его руках стала мягкой, вновь обратившись белой ленточкой, которую Ичиго опытным движением повязал на шее. — Отлично! — видимо, Ичиго редко баловал его послушанием, потому что Урахара крайне обрадовался его словам. — В таком случае буду ждать вас через пару недель у себя в лавке! Не менее пары недель, Куросаки-сан, договорились? Я люблю, когда вы так слабы, что засыпаете на моих руках, но не тогда, когда это угрожает вашей жизни. Единственное, что угрожает моей жизни — это ты, кисло подумал Ичиго, но кивнул. Настал самый тёмный час, предрассветный, когда они нашли искусственную душу в теле Ичиго и вернули её в гиконган. Урахара убедился, что Ичиго успешно вернулся в своё тело, а его присутствие не требуется боле. Киске не был подобен Урью, даже не думая его провожать, исчезая во тьме улиц, явно лучше всех зная, как ненавидит Ичиго навязывание присутствия. Если бы он был в здравом уме, Ичиго бы даже задумался о нём, как о возможном варианте, но пускай Киске ещё ни разу не убил его, юноша понимал, что возможность не за горами. Он плёлся со скоростью улитки, ощущая, насколько устали и душа, и тело от еженочных прогулок. Сегодня Ичиго осознал, что… такова его жизнь. Днём он ангел, которого обожают все окружающие, ночью же — охотник, что убивает монстров, натравливая их друг на друга. Дыхание участилось только от воспоминаний. Страх и ужас, который вселяли эти монстры в его душу, не могли соперничать с тем приятным и сладким чувством полного контроля каждой клеточки тел этих тварей. Момент, когда поводок на их шее затягивался так сильно, что начинал душить, доставлял невероятное удовольствие. Ичиго внезапно осознал, что наслаждался ночной прогулкой. Ему понравилось контролировать Пустых. Ему понравилось убивать их самому. Ему нравилось то, что не он находится на грани смерти, а кто-то другой. Ему всё это так нра-ви-лось, что он не мог сдержать ухмылки, пересекающей лицо. — Это было… хорошо. Потому что это было первой вещью, что полностью контролировалась именно Ичиго, а не кем-нибудь другим. Не Руководством, не симпатиями Зрителей, не Конни, не посторонними людьми, а только им. Только он мог решить убить Пустого, или играть с ним дальше. Он мог заставить его сожрать собрата, или же грызть собственные конечности. Абсолютный контроль, которого так, оказывается, жаждало естество Ичиго. Он мог поклясться, что в прошлой жизни у него не было таких жестоких желаний, но сейчас это казалось естественным. Будет трудно прожить эти две недели, внезапно подумал Куросаки. Уже хотелось вновь использовать гиконган, чтобы выйти в духовном обличие, стянуть с шеи белую ленту, что обратится в кисэру, вдохнуть сладкий алый дым… Все мысли выветрелись из головы, когда он вернулся домой почти к утру. Стена дома была разрушена полностью, невыспавшийся, оттого раздражённый отец смотрел на это, почёсывая щетину. Заметив его, он вздохнул преувеличенно недовольно. — Пять утра, Ичиго. Я же просил тебя, раз гуляешь, то не каждую ночь напролёт, или же… А… ладно. Хорошо, на самом деле, что тебя не было… — Что случилось? — В наш дом ночью врезался грузовик! И прямо со стороны твоей комнаты… Ичиго ощутил странную энергию. Эту же энергию он ощущал от Пустых. Эту… реяцу. Да, память называла это ощущение реяцу. Здесь был Пустой, но и что-то, помимо него. Что-то пока неизвестное ему… Ичиго ощутил, как губы с трудом удерживаются от ухмылки. А он способен подчинить и убить это?

Создана новая точка сохранения!