Cast yourself (You are the spell)

В большом зале кипит бурная деятельность. Сейчас середина октября, и по воздуху разбросаны плавающие свечи и тыквы. Студенты смеются и громко разговаривают, а шестикурсница Хоуп Майклсон не слышит собственных мыслей. Она вздыхает, раздраженно хмурит брови и барабанит пальцами по твердому дереву стола. Когда ее фамильное кольцо зацепляется за вмятину, она сжимает кулак с еще одним вздохом. Этот еще тяжелее, чем раньше. Она понимает гордость своего отца за фамилию, но необходимость постоянно носить кольцо Майклсона раздражает ее. Иногда ей казалось, что она задыхается, и прямо сейчас, зажатая между бесчисленными телами, этого достаточно, чтобы ее раздражение снова вспыхнуло. Хоуп поднимает руку к воротнику и ослабляет слизеринский галстук, оглядываясь по сторонам. Она в замешательстве, почему еда до сих пор волшебным образом не появилась перед ними. Уже около тридцати минут после ужина, а студенты все еще не понимают, почему они ждут. Им сказали прийти в большой зал пораньше на ужин—Хоуп смутно помнит что—то о важном объявлении, — но пока ничего не произошло. Глаза чистокровки блуждают по передней части, где царственно восседают директор и профессора. Она замечает, что некоторые из них выглядят довольно встревоженными. Она задается вопросом, почему, но после нескольких секунд раздумий решает, что ей все равно. Вскоре ученики погружаются в порыв тишины, когда директор Дамблдор встает. «Тихо, тихо», — говорит Дамблдор, как будто он сам Мерлин или что-то в этом роде, и Хоуп почти закатывает глаза. Она на секунду отводит взгляд и случайно встречается взглядом с тем кудрявым мальчиком из Хаффлпаффа, стреляющим в нее сердечными глазами. Как его звали? Лесли? Лэндон? О, точно. Лэндон. Так звали парня, который пялился на нее, даже не пытаясь это скрыть. Ему действительно следует прекратить это делать, рассеянно думает Хоуп, прежде чем снова повернуться к Дамблдору. «Всем добрый вечер», — приветствует Дамблдор, делая драматическую паузу. «Сегодня вечером мы приветствуем двух студентов из Академии магии Шармбатона, которые хотят закончить свое обучение здесь, в Хогвартсе». По столовой разносится возбужденный ропот, но Хоуп его не разделяет. Вместо этого ее плечи разочарованно опускаются. Она просто хочет есть. «Мы никогда не получаем переводов!» — взволнованно шепчет пятикурсница напротив нее, и Хоуп ворчит себе под нос. Она умирает с голоду, и ей надоело ждать. «Пожалуйста, обними их приятно, как ты обнимал своих одноклассников», — заканчивает Дамблдор, и Хоуп не поняла, что он все еще говорит. Он отходит в сторону и жестом указывает направо, и Хоуп мельком замечает двух девушек, которых раньше не замечала. Одна немного выше другой и явно блондинка, с вздернутым носом и мелкими чертами лица. Ее одежда простая, но безупречная. Когда Хоуп поворачивается, чтобы посмотреть на другую, она делает двойной дубль. Девушка красивая, это очевидно. Ее волосы слегка волнистые, великолепного каштанового цвета, от которого Хоуп не может оторвать взгляда. Она моргает и заставляет себя посмотреть куда-нибудь еще, куда угодно, но обнаруживает, что не может. В глазах девушки горит огонь, который прямо контрастирует с голубыми глазами Хоуп, и что-то прямо под кожей Хоуп вспыхивает. Это возвращает ее к реальности. Хоуп отводит взгляд, ее сердце бьется с быстротой, которую она еще не осознает. Она смотрит на стол, но все, что она может видеть, — это надутые губы и невинные глаза. Она рискует оглянуться, и глаза другой девушки встречаются с ее глазами всего на долю секунды, но этого достаточно, чтобы напугать Хоуп, чтобы она никогда больше не смотрела. Проходят минуты, прежде чем Хоуп приходит в себя, магия в ее венах вибрирует от внимания. «Элизабет Зальцман!» Звонит профессор МакГонагалл, и тогда Хоуп понимает, что их на самом деле сортирует эта гребаная шляпа. Ее брови хмурятся от еще одного открытия. Saltzman в знаменитом охотнике на вампиров Аларике Зальцмане? Хоуп задумывается. Как один из величайших врагов ее отца? Как в… «Зальцман. Здорово. Еще один гребаный магглорожденный, — ругается Пенелопа Парк рядом с ней, снобистски хмуря брови, когда блондинка подходит к шляпе. «Хотя ее подруга горячая штучка. Будем надеяться, что она хотя бы полукровка.» Хоуп тоже хмурится и отворачивается от Пенелопы. Различия в чистоте крови все еще живы и здоровы в Хогвартсе, и хотя семья Хоуп прививает ей эти ценности ежедневно, она никогда по-настоящему не понимала этого. Она устроит шоу, но на самом деле ей все равно, сколько магии у кого-то в крови. Хотя она знает, что должна. Ее отец, однако, действительно заботится об этом. В их мире он известен как Великое Зло, за его плечами множество преступлений, и все они сходили ему с рук. В большом зале снова становится тихо, когда распределяющая шляпа надевается на голову Элизабет. Проходит минута или около того, прежде чем он находит свой ответ. «ГРИФФИНДОР!» Элизабет выглядит почти довольной, когда снимает шляпу и встает. Все приятно хлопают, как и положено, и она быстро присоединяется к столу Гриффиндора. Хоуп почти смеется, когда видит, как разочарованы Равенкло и Хаффлпафф. Напротив, ее собственный дом безразличен. Как только они услышали фамилию Элизабет, они перестали обращать на нее внимание. Ни один магглорожденный никогда не попадет в Слизерин. «Джозетта Зальцман!» У Хоуп есть всего секунда, чтобы подумать, какое красивое имя, прежде чем Пенелопа снова начнет разглагольствовать о чистоте крови. ” Пи, если ты не заткнешься на хрен… " — Хоуп замолкает, и Пенелопа получает сообщение, чтобы перестать говорить достаточно четко. В зале все еще тихо, когда Джозетт подходит к табурету, ее шаги громко раздаются в тишине. Она садится, и Макгонагалл надевает шляпу ей на голову. Сразу ничего не говорится, и как раз в тот момент, когда Хоуп думает, что шляпа приняла решение, проходит еще минута. Джозетта что-то яростно шепчет, но, как ни странно, никто ничего не слышит. Кажется, она…спорит со шляпой? Прошло почти семь минут, когда шляпа наконец приняла решение. «СЛИЗЕРИН!» Тишина окутывает и без того безмолвное тело студентов, и сердце Хоуп застревает у нее в горле. Он давит на ее голосовые связки, и ни один звук не позволяет себе вырваться. Она смотрит, как Джозетт встает, но весь слизеринский стол застыл. Это неслыханно— Магглорожденный в Слизерине? О чем, черт возьми, думала шляпа? Глаза Хоуп все еще остаются немигающими, пока она не понимает, что все смотрят на нее в поисках направления. Ей всего шестой год, но ее фамилии достаточно, чтобы все в этой школе практически поклонялись ей или боялись ее. Я не знаю, что делать, Хоуп хочет закричать, хочет сказать им, что она просто голодна и жаждет немного картофельного пюре. Пенелопа многозначительно толкает ее локтем, и Хоуп понимает, что она все еще ничего не сказала. Джозетт неловко стоит перед Макгонагалл, тоже не зная, что делать. Со своей стороны, МакГонагалл тоже не знает, что делать. На самом деле ситуация почти смехотворна. Хоуп чувствует, что ее кости налились свинцом, суставы превратились в желе, и ей трудно двигаться. Ее внутренности словно цемент, и когда она поднимает глаза, то видит только Джозетту. Она убирает локти со стола, магия внутри командует каждым ее движением, прежде чем она успевает подумать об этом. Ее руки соприкасаются, и Хоуп знает, что это—этот момент—полностью изменит ее жизнь. Она начинает хлопать, и весь слизеринский стол после минутного колебания следует ее примеру. Джозетт улыбается, и Хоуп задается вопросом, о чем она вообще беспокоилась в первую очередь. Как раз перед тем, как заканчиваются аплодисменты, в нескольких метрах от нас разбивается стакан, который уронила учительница гадания—Сибилл Трелони. Проходят секунды, но она не делает ни малейшего движения, чтобы поднять его или использовать заклинание, чтобы очистить его. На самом деле, она застыла, тупо уставившись перед собой, как будто ничего другого не существует. В монотонном выражении ее голос начинает разноситься по всему большому залу. -Когда солнце взойдёт над горизонтом, Наступит конец всего мира. И с первыми лучами солнца Мерлин придёт в ярость. Он разрушит природу, Обратит моря в лёд, Подвергнет леса огню. Лишь двое должны объединиться: Чистокровная, из дома Змеи. Другая — без имени, Но из того же дома. Только их союз спасёт нас от гнева Мерлина. И тогда наследница Великого Зла Станет нашим спасением. При словах «Великое зло» Хоуп видит, как все головы снова поворачиваются в ее сторону. Она наблюдает, как глаза Джозетт следят за взглядами всех остальных, и внезапно Хоуп чувствует себя очень, очень неуверенно. Она держит голову высоко поднятой, ее плечи и спина выпрямлены, как шомпол, но внутри она сходит с ума. Сибилл Трелони и ее семья известны своими пророчествами, и Хоуп смутно задается вопросом, не является ли это одним из таких случаев. Трелони приходит в себя секундой позже, озираясь в замешательстве, и сердце Хоуп в ужасе падает в желудок. Хотя Трелони-сумасшедшая, помешанная на летучих мышах, и ее предсказания не имеют реальной ценности, Хоуп чувствует, что в глубине души что-то не так. Она больше не чувствует себя такой голодной.