Под желтым дождевиком

Я жил здесь когда-то. Думал, окажись вновь на этом месте, меня будет ждать Ёнтан. Но ни его лая, ни топота лапок я не услышал. Однако дом не выглядел заброшенным. Он всё ещё живой, за эти года изменившийся лишь немного. — Давон! — крик идёт со стороны сада. Раньше он был полностью усажен цветущими яблонями, под которыми так любил валяться Тани. — Давон, ну где ты? Яркие пластиковые заколки на голове, длинная кофта мягких цветов в разгар осени, прибавляющая телу объёма, и уже достаточно взрослый для этого образа голос. Он совсем не вяжется с внешностью. Люди настолько меняются, изменяют себя, что я с трудом могу назвать их истинный возраст. — Мам, Давон нигде нет! — Господи, а если она где-то на улице? Потерялась? Она же замёрзнет! Наверное, здесь и вправду холодно. Давно я уже не ощущал температуру, хотя помню, что очень любил лето. Оно до сих пор остаётся моим любимым временем года, пусть я и не могу долго находиться под палящим солнцем. Мне сказали, что моё тело начнёт разлагаться. Спросите кто? Мама. Она знала о произошедшем той ночью, и ещё долго боялась описывать картину, стоящую перед глазами. Но я помню. Помню, как она клала ладонь на свой рот, как содрогалась в судороге рвотного позыва при одном виде незаживающих дырочек на моей шее. Но она старалась подарить мне остаток своей жизни. С ней мы переехали в этот ветхий дом, сделали ремонт и перевели меня в самую обычную школу для мальчиков — там, конечно, задавали много вопросов из-за моей бледности, вечно перемотанной или заклеенной шее и холодности рук. Но даже так, слухи быстро утихли. После её смерти сюда забрёл Ёнтан — он был совсем щенком, кажется даже не видел ещё света, и судьба его также оставила одного, как и меня. Но больше я не смогу вернуться в это место, теперь здесь живые люди, совсем не подозревающие о существовании таких, как я. — Хосок, беги домой, — женщина средних лет утягивает мальчика в дом, я могу слышать лишь стихающие обрывки их разговора. — Уже темнеет… — Но Давон! — Папа и полицейский Чхве найдут ее, и т-… Думаю, я всё ещё не готов покинуть этот дом окончательно.

***

Черепица крыши скрипит далеко не под лапами питомца. Да и не пошёл бы ни один из живущих в доме в такой ливень, от которого меня спасают толстые ветки вековых деревьев. А мальчик в желтом дождевике совсем не думает о себе, скользит по мокрой крыше и вот-вот сорвётся, думается мне, но спускается на поверхность предбанного помещения без происшествий. Беспечный ребенок спешит сквозь сад и забор, бежит в сторону леса, где я думал скрыться. Ответ на вопрос «зачем» прост: несмотря на мою сущность, вид моей мокрой одежды навевает воспоминаниями, о которых я думать не хочу. Они не из приятных, и знать о них я бы никому не пожелал. Ноги несут меня по более короткому пути, минуя высокие корни деревьев и приводя к светящейся автобусной остановке. Возможно я ошибся с намерениями того мальчика, возможно просто пришел первым. В любом случае пластиковая крыша куда лучше деревьев. И лавочки, на которые я могу прилечь и рассматривать ударяющиеся о пластик капли. На самом деле, вся моя жизнь сейчас напоминает некое посмертие: здесь скучно, ничего не происходит, и ты, сам по себе балансируешь на перепутье. Я бы честно отдал все, чтобы меня переправили на тот берег и я наконец покинул эту землю. От скуки готов поедать сам себя, а вернулся сюда в отчаянии. В отчаянии найти Ёнтана —  единственного друга — и развеять свои мучения. Я шёл сюда с надеждой. — И-извините, — за своими мыслями и размышлениями я совсем не услышал его шагов.

***

— Вы не видели здесь девочку, — мальчик дышит тяжело, рукой запачканную грязью щеку утирает, её же выставив примерно на уровне своего носа. — Ростом вот такую, и… и на меня похожую. Она была… в чем же… она была в форме школы Кёсан, а… а вот здесь, — Хосок показывает пальцами небольшой прямоугольник на правой стороне груди под пристальным взором незнакомца на остановке. — Вот здесь Чон Давон написано. Не видели? — Сестра твоя? Глаза Хосока сияют надеждой, в легкие будто спасательный воздух неожиданно пробирается, и он с радостью машет головой в знак согласия: — Мы недавно переехали, и я думаю, что она потерялась по пути домой, — потихоньку приходит понимание: незаинтересованный взгляд одинокого человека говорит сам за себя. — Она могла запутаться… — Нет, не видел. Твёрдый ответ звучит как гром среди ясного неба, и даже голос в голове мальчика стихает. Вокруг только шум дождя и собственное дыхание. Как же так… Хосок падает на соседнюю лавочку с шорохом дождевика и мнет его край в руках. Он должен найти Давон. Просто обязан. — Ты не думаешь, что искать в такую погоду и время — безрассудно? Ты сам можешь потеряться. — Что? — Чон не слышал, он думал как быть и куда идти теперь. — Я живу здесь уже многие годы, знаю каждый закоулок, но непривыкший к этому лесу потеряется, как игла в стоге сена. — Много лет… Тогда, — мальчик старательно игнорирует, что человек этот может врать, что в округе нет других домов, откуда он мог прийти. Хосок ни о чем не думает: то ли из-за своей наивности, то ли от ярой уверенности, что с ним ничего не случится. — сможете мне помочь? Незнакомец поворачивает голову на мальчика в дождевике, смиряет его удивлённым взглядом. Чему больше удивляется — непонятно. Да, Хосок пойдёт на все, лишь бы найти сестру. Да, он выглядит как ребёнок и ведет себя подобающе. — Чон Хосок, — протягивает руку он. — Ким Тэхён. И, возможно, Тэхён правда ему поможет.